Зазеркалье (СИ)

— Ты — извращенец, Галпин, — улыбнулась она в ответ на его признания.
— Но тебе нравится, — ухмыльнулся он хитрой улыбкой.
— Хочу тебя внутри, — проскулила она, ускоряя темп. — Хочу, чтобы ты взял меня сзади.
— Тогда перевернись… Потрогай себя снизу… — указал он, дожидаясь её действий.
— Блядь, Уэнсдей… Ну почему у тебя такая попка. Я не могу терпеть. Словно смотрю самую любимую в мире порнуху, — двигал он ладонью быстрее, пока она уперлась лицом в подушку, отклячивая задницу кверху и бесстыдно трогая себя до первых вопиюще громких стонов.
— Похнычь для меня… Будь громче, — издавал он в ответ глухие, мужские стоны и чувствовал, что вот-вот достигнет предела, но терпел, дожидаясь её.
Её ноги очень плотно сжались, а в голове уже был сплошной хаос. Она уже не думала о том, что мастурбирует перед покойником через зеркало. Она думала о том, как неистово пульсирует её промежность, и как быстро скользят её пальцы, заставляя её видеть яркие вспышки.
— Тайлер… — проскулила она, схватив второй рукой подушку. Ноги перестали слушаться, пока она ерзала на своих пальцах в ожидании разрядки.
— Я сейчас кончу, — сказал он, глядя на это и ощущая, что всё плывет перед глазами, и она вдруг ещё сильнее съежилась, очень громко простонав на весь дом. Лицо окунулось в мягкую подушку. Ноги разъехались, и она полностью легла на пол, расслабившись. Ей казалось, будто сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Даже так секс с ним был невероятным.
— Я счастлив, что получилось, — улыбнулся он, наблюдая за ней и вытирая футболкой сперму с ладоней и члена. — Я тебя люблю.
Она повернула голову, чтобы взглянуть на него. То, что она ощутила было действительно чем-то неземным. Слишком невозможным, чтобы быть правдой.
— Тайлер… Пожалуйста… Расскажи мне, — блестели её глаза в ночи, пока она надеялась узнать правду.
— Ты ведь не остановишься, да? — спросил он, с тоской глядя на неё, и она помотала головой. — Ты возненавидишь меня…
— Ты мне изменил? — смотрела она грустным и болезненным взглядом.
— Что?! Господи, Уэнсдей, конечно, нет. Что за мысли в твоей голове? — спросил он в недоумении от услышанного.
— Тогда что…
— Уэнсдей… Хэндриксон — генетик… Он пишет докторскую по ДНК, — сказал он, увидев её мрачнеющий взгляд. — Сейчас… Послушай, пожалуйста… Я мечтал о ребенке. Я хотел с тобой малыша…
— Лучше замолчи, Тайлер, — мертвым голосом промолвила она, глядя на него убийственным взглядом.
— Он обещал вывести ген из моей цепочки. Чтобы этого не было в моей крови, — перебил он её.
— Заткнись… Заткнись… Заткнись… — молвила она себе под нос, сцепив зубы. — Ты лжешь… Бредишь…
— Уэнсдей… Я очень хотел избавить тебя от того, с чем мы могли столкнуться. С тем, с чем столкнулся я, — ответил он, и его глаза слезились.
— Мы бы справились, — резко перебила она, шмыгая носом. — Мы бы справились, Тайлер!!! Мы были бы вместе!!! А теперь я одна!!!
— Уэнсдей… С этим не справиться… Быть хайдом — ужасное испытание. Тебе не понять меня, — спорил он, вытирая щеки.
— Это тебе не понять меня! Это тебе не понять боль, что я сейчас испытываю, ведь я могу жить дальше, а ты — нет! — резко выпалила она в гневе. — Я поверить не могу, что ты так поступил со мной. И ради чего??? Ради того, что ещё не случилось… Ради того, что могло бы и не произойти!
— Уэнсдей… Ты слишком хороша, чтобы не иметь детей. Ты потрясающая. И твои дети не должны страдать от этого проклятия, — заявил он, психанув. — Как ты этого не понимаешь?!
— Я сделаю вид, что этого не слышала… Мне тошно, Тайлер. Ты предал меня ради собственных прихотей, ради собственных эгоистичных желаний и установок. Мы были счастливы, а ты абсолютно всё сломал, — направилась она к кровати, прихватив свою подушку с пола.
— Я ведь говорил, что ты начнешь меня ненавидеть, — обреченно выдал он, глядя ей в спину.
— Значит, ты был прав. Я тебя реально ненавижу, — отвернулась она к стене и начала сильно плакать, уткнувшись лицом в подушку, чтобы заглушить эти звуки отчаяния. Но Тайлер всё равно всё слышал… И он с самого начала знал, что она не поймет его. И что, возможно, никогда не простит. Но ему всё равно было больно слышать это…
 
— Я быстрее!!! — бежал Пагсли вперед, пока Уэнсдей шла сзади обычным шагом, держа Тайлера за руку.
— Ну да, ты — просто мастер спорта по лёгкой атлетике, — сухо ответила Уэнсдей, закатывая глаза.
— Прекрати, — дернул её Тайлер за руку. — Не расстраивай его. Ты посмотри, как он доволен.
— Ты точно сошел с ума, раз считаешь, что мне это важно, — равнодушно ответила она, заставив Тайлера покачать головой.
— Ты невыносимая… — промолвил он, улыбаясь. — Тем более, что самая последняя!
Он крикнул это и побежал вперед за Пагсли, пока она смотрела на них, как на двух идиотов, которые бежали на перегонки домой. Они встречались уже полгода и были в гостях у её родителей.
— Детский сад, — психованно промямлила она себе под нос. Пагсли со всей силы обнял Мортишу сразу же, как они подбежали к дому.
— Уэнсдей, как всегда, самая отстающая, — улыбался он довольной улыбкой.
— Зато не отсталая, как некоторые, — грубо ответила она, обходя маму стороной. — Мы купили то, что нужно, мама.
— Хорошо. Не обижай брата, — крикнула она вдогонку. — Тайлер, дорогой… Опять она не в настроении?
— Она нервничает из-за моего дела. Следователи что-то откопали, и ведется пересмотр. Она надеется на худшее, как и всегда, — ответил он, глядя на Мортишу.
— Что они могли откопать?! Ведь твой отец разберется с этим? — занервничала её мама, удивившись.
— Не знаю, миссис Аддамс… Думаю, да, — ответил он искренне. — Я и сам не хочу вспоминать всё это… Я справился только благодаря её поддержке и вере в меня.
— Если что, знай, что мы рядом. У нас есть хороший адвокат, ты его видел, мистер Элфорд, — сказала она серьезным тоном.
— Спасибо, миссис Аддамс. В любом случае, Уэнсдей надо успокоиться. Я поговорю с ней, — промолвил он, и она кивнула, отпуская его к своей дочери. Уэнсдей сидела в своей комнате и что-то нервозно читала в новеньком ноутбуке.
— Смотри. Здесь пишут о судебной практике по пересмотру. Несколько ссылок твердят, что…
— Уэнсдей… Уэнс… — перебил её Тайлер. — Успокойся. До суда ещё не дошло. Вряд ли дело вообще заведут снова. Прошло уже полгода после вердикта. Всё нормально.
— Я знаю эти системы. Им лишь бы обвинить. Сломать человека, закрыть свои висяки, и всё. — повысила она голос, активно жестикулируя.
— Малыш… Я обещаю, что ничего плохого не случится, — обнял он её сзади.
— Не называй меня так, — разозлилась она, пытаясь вылезти из его объятий.
— Не отпущу, — крепко держал он её, целуя шею. — Знаешь… Твои родители — такая красивая пара… Я бы тоже хотел составить с тобой такую…
— Вечно целующихся слюнтяев, которые не могут друг без друга жить? — спросил её возмущающийся голос, заставив его улыбнуться.
— А чем это плохо? — поцеловал он её в макушку и понюхал волосы. — Я обожаю тебя.
— Когда отца арестовали, мама реально сходила с ума. У нее была депрессия. А уже после они лобзали друг друга в соседних камерах, как два безумца, — ответила Уэнсдей, ощущая его большие, теплые руки, которые не хотели её отпускать.
— А если бы меня посадили? Ты бы попала ради меня в соседнюю камеру? — появилась на его лице лисья ухмылка.
— Возможно, — ответила она, задумавшись. — Кстати… Прекрасная идея. Если они откроют дело снова, и тебя заберут, я убью кого-нибудь. И сяду с тобой.
Тайлер засмеялся, нежно прижимая её к себе и касаясь кончиком носа верхнего позвонка.
— Не нужно никого убивать… Давай мы просто будем счастливы друг с другом…
Вспоминая это, Уэнсдей не верила, что он так с ней поступил. Она не верила в то, что человек, столь любящий, мог настолько погрязнуть в своих собственных желаниях, что рискнул ради этого жизнью… Их общим счастьем… И примерно через час после того, как она уснула вся в слезах, на её телефон пришло сообщение от Ксавье.