Николай I Освободитель. Книга 3 (СИ)
Крестьянин только молча кивнул, соглашаясь с тем, что предупреждение вербовщика вполне справедливо, после чего оба мужчины вернулись за стол и продолжили обсуждение условий возможного переезда.
— Ну и насчет обмана… Тут не стоит волноваться. Никакой благотворительности не будет. Все путешествие — сначала по морю потом по суше пойдет в качестве долга. Так же в долг русский император готов выделить двести рублей на одно хозяйство, для обустройства, закупки скота и всего прочего. На первое время, в общем. Зерно опять же на первое время обещали выделить, так что голодать не будете.
— Двести рублей — это сколько?
— Считай, что один рубль — три франка, примерно.
— Солидно, — покачал головой итальянец.
— Ну и в качестве приятного дополнения все переселенцы будут на десять лет освобождены от налогов — выплачивать будете только долги. Впрочем, их будет не мало, так что работать придется за двоих.
— Ну работать это дело привычное, работой нас не напугаешь, — вскинулся было крестьянин, но быстро увял, добавив гораздо тише, — главное, чтобы толк от этой работы был.
— Это да… — Пробормотал Джакомо, который и сам прекрасно осознавал всю тяжесть сложившейся ситуации.
Весна и начало лета 1816 года в Европе выдались холодными и дождливыми. Настолько, что уже к началу июня стало очевидна, все бесполезность надежд на хоть сколько-нибудь приличный урожай. Ночные заморозки во второй половине апреля, что для севера Италии, где обычно в это время уже вполне тепло, выморозили добрую половину неокрепших еще молодых всходов озимых, а постоянные дожди сделали практически невозможным посев яровых. Дураков, чтобы бросать зерно в болото, в которое превратились поля по всей западной Европе, без надежды на всходы, не было. Пострадали от непривычно холодной погоды не только зерновые, но и виноградники и даже оливковые деревья, непривычные к таким климатическим вывертам. К началу лета даже недоумку стало ясно, что следующий сезон будет голодным.
Вербовочные конторы в по всей Европе начали открываться еще в прошлом, пятнадцатом году. Тогда поток желающих сменить место жительства был, прямо скажем, невелик, несмотря даже на войну, которая, казалось, никогда не закончится. Таково уж свойство человеческого разума, необходимость что-то менять осознается только когда становится уже совсем плохо.
В общем, тоненький пока что ручеек переселенцев, в основном тех, кто умел смотреть в будущее и понимал, что ближайшие пару лет в западной Европе будет крайне тяжело, уже потек, позволяя оперативно заселять подготовленные для этого земли Северного Кавказа, Кубани и нижнего Поволжья.
— А что с верой? — Встрепенулся Франческо, вынырнув из глубины фантазий о новой жизни.
— С верой?
— Да. Русские — схизматики. Нас будут заставлять принимать их веру или мы сможем молиться так как привыкли?
— Перекрещиваться в ортодоксы вас никто не заставит, мне это гарантировали, — слегка усмехнулся Джакомо, который сам по жизни был совершенно не религиозен, хоть и понимал важность этого вопроса для своих соплеменников. — В России живут отнюдь не только ортодоксы. Там много магометан, есть протестанты, иудеи… И католики тоже. Так что насильная смена вероисповедания вам не грозит. Но и строить храмы вам никто не будет. А учитывая плотность населения в тех краях…
— Что? — Не сразу понял крестьянин.
— Вполне может так случится, что твоя семья будет единственной, кто исповедует католицизм на день-два пути вокруг. Так что хочешь — ходишь в православный храм, хочешь — не ходишь ни в какой. Разве что в магометанскую веру перейти, там, говорят, их не мало.
— Чур меня, чур! — Франческо широко перекрестился, всем видом демонстрируя негодование от такого предложения.
— Что касается обязанностей, которые на тебя будут возложены, — продолжил обрисовывать картину вербовщик, — то ничего такого, чтобы выходило за рамки разумного. Понятное дело, что придется выучить русский язык, как ты понимаешь итальянский в тех местах не в ходу.
— Это понятно, — тяжело вздохнул крестьянин, которому любая умственная деятельность давалась с определенным трудом.
— В армию в Российской империи свободных крестьян призывают по жребию. Тебя как переселенца и отца пятерых детей — это касаться не будет, а вот твоих сыновей уже вполне могут забрать. Впрочем, шанс на это и у нас не маленький.
Еще один тяжёлый вздох от Франческо. Его брат был одним из тех бедолаг, кто поддавшись уговорам французского императора подался за ним на восток, рассчитывая на славу и хорошую добычу. И, как и многие тысячи других таких же неудачников со всей Европы, он остался лежать где-то там посреди бескрайних снегов огромной северной страны.
Есть в этом определенная насмешка судьбы, в том, что теперь и Франческо собирается — собственно пока только размышляет над этим — отправиться в Россию. С иной совершенна целью, но тем не менее.
Собственно, в эти времена из Европы был только один основной путь для переселения. Те отчаюги, которые искали лучшей жизни или просто не могли усидеть ровно там, где родились, двигали за океан, в Новый Свет. Там была страна возможностей, край с богатой землей и отсутствием традиционного для старушки Европы сословного гнета. Вот только и все риски соответственно ложились на переселенца: сможешь выплыть — молодец, не сможешь — попадешь в рабство и будешь работать от зари до заката без шансов на просветление. Естественно, семейному человеку было достаточно сложно решиться рвануть за океан. Так что появление еще одного потенциального пути — на восток — где еще и какие-никакие «социальные гарантии» предлагают, было воспринято сугубо положительно.
— А как там с погодой, господин? Я слышал, что Россия — северная страна и там постоянно холодно. Что там вообще растет? — Последовал еще один насущный вопрос, который крестьянина не мог не интересовать.
Джакомо встал и еще раз подошёл ка карте.
— Переселение идет вот в эту область, они ее только несколько лет отвоевали у вассальных османам диких горцев и спешат заселить своими крестьянами, чтобы земля не лежала впусте. — Вербовщик ткнул пальцем в область на юге большого зеленого пятна, обозначавшего на карте Российскую империю, после чего провел горизонтальную линию и ткнул в северную Италию. — Как видишь, территории эти находятся на одном уровне с нами не севернее, соответственно и погоды там будут примерно такие же. Можно выращивать зерно, виноград и вообще все что душе угодно.
На самом деле это конечно не совсем так и на фактический климат в конкретной местности влияет далеко не только широта его нахождения на земном шарике. Вот только сам Джакомо за пределы родной Италии ни разу не выезжал и о таких подробностях соответственно и не задумывался никогда. Ну а наниматели его тоже не спешили раскрывать всех карт, руководствуясь старой как мир сентенцией о том, что лишние знания только преумножают скорбь. С другой стороны, даже знай вербовщик о том, что климат севернее Терека далеко не столь похож на итальянский, вряд ли бы он стал об этом рассказывать потенциальным переселенцам. Как опытный продавец он естественно старался показать свой товар с лучших позиций, деликатно обходя стороной подводные камни.
— Понятно… — Задумчиво пробормотал Франческо, невидящими глазами уставившись в стену с картой. Мыслями он был уже очень далеко отсюда. Вербовщик, глядя на это только криво усмехнулся — он получал жалование в зависимости от количества людей которых удастся сманить в Россию, причем итоговое вознаграждение рассчитывалось по сложной тарифной схеме, где учитывалось не только количество переселенцев но и род их деятельности, здоровье, образование и так далее. Отдельно русский император платил за специалистов, которых правда в этих краях было не так уж много, все же Италия в эти времена была сугубо сельскохозяйственным регионом и до промышленной революции ей было еще очень далеко. Ну разве что художников, там всяких, скульпторов было в достатке, а вот с металлургами и механиками — не особо. Крестьянин тем временем отвис, вернувшись в реальность, поднялся со стула и с коротким кивком начал прощаться. — Спасибо, господин. Я все понял, буду думать, разговаривать с женой…