Белый - цвет надежды (ЛП)

— Почему бы тебе просто было не подойти ко мне как Дину Вайту и не сказать: «Эй, это я. Калеб, мальчик из прошлого. Это цепочка твоей матери и я хотел бы тебе её вернуть!?»
— А потом? Как бы я это мог сказать? Откуда я знаю, что ты живёшь в Нью-Йорке? Что я тебя искал? Я думаю, что ты посчитаешь это как минимум чем-то мешающим твоему спокойствию или подумаешь, что я сумасшедший. Хотя очень может быть, что ты не вспомнишь о цепочке и наша встреча могла бы быть просто прекрасной. Я не мог рисковать, чтобы ты могла в меня не влюбиться. Это потому что ты значишь для меня слишком много!
Он и правда честен со мной. Но прежде чем я успеваю заговорить он продолжает:
— Но также я подумал, что в ресторане ты думаешь, у него такой же вкус как у моего отца, когда он подарил матери эту цепочку. Это знак. Он — тот самый… Мне очень жаль, что я пытался тобой манипулировать.
— Это только показывает, как сильно ты меня любишь. Я… Я даже не могу себе представить, как ты должен был чувствовать себя, не зная, смогу ли я принять твои чувства. Мне так жаль, что я не нашла тебя раньше! — Я пересаживаюсь к Калебу на колени и прижимаюсь к его груди.
— Ну а в хижине… — подчёркиваю я строго, одновременно играя с полами его пиджака. — Ты был такой грубый. И в лифте. А ещё ты был в ярости… От чего?
— Я хотел знать, кого ты больше любишь. Калеба, мальчика, которого ты знала только в своём детстве и который стал убийцей, или красивого миллиардера.
Я фыркаю от удовольствия и нежно прижимаюсь к его груди, прежде чем снова сесть прямо и откинуть волосы назад.
— Но тебе же понравилось, когда я был немного жёстче? — Когда он меня это спрашивает, я смотрю на него немного испуганно, а потом на меня накатывает такое смущение. Это как раз та ситуация, в которую я никогда не хотела бы попасть.
— Ты же сам сказал, что то, что происходит в хижине, остаётся в хижине!
— Да, но…
— Никаких но!
— Было здорово, не правда ли? — Калеб касается кончиками пальцев моего подбородка и медленно его приподнимает, но я всё равно смущённо отвожу взгляд.
— Я могу дать тебе всё, что ты хочешь. Ты должна быть счастливой. Должна наслаждаться. Всё равно, что это будет. Если ты не хочешь это говорить вслух, тогда напиши мне свои идеи и я буду их все для тебя претворять в реальность. — Очень заманчивое предложение, этим стоит воспользоваться.
Я моргаю и отвожу взгляд в сторону, мои щеки всё ещё пылают от смущения.
— Всё, что ты захочешь, — шепчет он и придвигается немного ближе. И ещё ближе. Пока его губы не касаются меня и начинают ласкать мою горячую щёку.
— Поцелуи. Нежные и интимные. Не только… на твоём лице, — шепчет он низким голосом, который заставляет меня вздрогнуть. Я сглатываю и начинаю дрожать. Проклятье. Он делает меня такой слабой. Такой горячей…
Я прикусываю нижнюю губу и выдыхаю:
— Хорошо.
Но это кажется ему недостаточно.
— Я мог бы позволить своим пальцам ласкать твоё обнажённое тело…
— Звучит здорово!
— И моим языком…
— Д-да, да! Я тебя поняла! — Я вздрагиваю и зажимаю обе ладони между ног. Было бы я мужчиной, у меня уже была сильная эрекция, так как я женщина, моя промежность увлажнилась. Чувствую пульсацию. Там, внизу. Причём очень сильно.
Я закрываю глаза, вздрагиваю снова и снова от каждого маленького поцелуя в щёку. В ухо. Шею.
Я чувствую, как его язык ласкает мою кожу и мне больше не удаётся оставаться неподвижной. Он такой идеальный… такой привлекательный. Всё в нём. Его голос. Его тело. Его движения. То, что он говорит. Как он говорит.
— Скажи мне, что я должен делать. Всё равно что, я сделаю это. — Я слышу, как он улыбается, произнося это предложение. Вернее, усмехается глубоко внутри себя.
— Но я не могу…
— Ну же, доверься мне, — пытается он меня поддержать.
— Но…
— Никаких но.
— Ты же просто так не можешь делать со мной всё, что хочешь? Или то, что ты делал со мной в хижине? — Даже эта просьба, или … это «признание» с трудом срывается с моих губ. Я даже слышу, как из моих губ срывается вздох, так что я быстро закрываю рот.
 
— Значит жёстко и грязно? — Он коротко смеётся и проводит рукой по моей груди, и дальше наслаждением скользит вниз по телу. А затем он пробирается между моих ладоней, которые всё ещё сжаты у меня между ног.
— Может быть выберем компромисс? Нежно и жёстко? — спрашиваю его покорно. О, господи. А чём мы сейчас вообще говорим? Как же это всё неловко!
— Тебе поможет, если я пообещаю, что всё, что сейчас происходит в лимузине, не будет обсуждаться? Ты же сильная, независимая женщина, которая знает, чего она хочет, верно? — Я недолго раздумываю над этими словами, но решаюсь только на:
— Да, конечно! — Это звучит сейчас не очень убедительно.
— Ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя в губы? — спрашивает Калеб улыбаясь. Я вижу его лицо лишь мельком, так как до сих пор стесняюсь от того, что за мысли сейчас во мне бродят. Это мои фантазии и действительно никого не касаются!
Это те маленькие, тайные желания, которые я нарисовала в своём воображении и охотно обыграла бы, если бы я была совсем одна. Но проговорить их? Кому-то рассказать? Или, может быть, повторить это? Этого я не могу сказать. Нет, я не смею. Что, если он посчитает это всё странным или пугающим?
Калеб целует мои губы и при этом шепчет:
— Можно я положу свою ладонь между твоих ног? Поглажу тебя там? А потом сниму трусики?
Очень странная последовательность, но я не буду возражать.
— О-Окей… — Я и всё ещё нахожусь в каком-то смятении после всех этих событий и информации, что за последние часы на меня навалились, особенно за последние минуты.
Калеб кладёт свои ладони на мои и мне удаётся расслабиться. После он отводит руки в стороны и касается своими ладонями моих бёдер. В это же время целует мой подбородок и шею. Это отвлекающий манёвр? Однако он не очень хорошо сработал, так как я чувствую его пальцы под моим платьем, прямо на внутренней стороне бёдер, и я могу сконцентрироваться только на этом.
Я сжимаю ноги вместе, хотя на самом деле мне не терпится раздвинуть их достаточно широко, чтобы он мог удобно разместиться между ними. И всё же я наслаждаюсь, несмотря на то, что надела очень сексуальное бельё именно для этой ситуации.
— Да ты вся дрожишь! — Калеб улыбается и видит в этом вызов, который нужно преодолеть.
— Я так сильно возбуждена. Сегодня всё по-особенному. Ты не тот странный мужчина на гала-вечере, и не незнакомец, которого я не могу видеть. Ты Калеб. Ты тот, кто украсил моё детство. О котором я постоянно думала. Ты тот, кого я давно представляла. О ком были мои самые горячие сны и фантазии на яву, что были совсем не невинны. Я так часто об этом мечтала, как могла бы выглядеть наша встреча, что я захочу с тобой переспать. И вот сейчас ты сидишь здесь, напротив и смотришь на меня. Это заставляет меня нервничать! — Что за длинная речь. Я знаю, мне не следует так долго болтать, лучше просто наслаждаться.
Калеб улыбается мне и шепчет:
— Я тоже часто себе это представлял. Каждую ночь. Каждый день. Я проиграл в голове так много моментов. Встречу во всех подробностях. Как мы вместе смеёмся и вечером засыпаем, крепко обнявшись. А сейчас ты здесь, и я сделаю всё для того, чтобы этот вечер остался для тебя незабываемым.
Он нежно поглаживает мою кожу подушечками пальцев. Туда-сюда… пробирается нежно до самых моих трусиков, которые пытается стянуть с моих бёдер.
Вот уж точно, не имею ничего против этого!
— Сними с меня платье, — прошу его. Калеб ведь тоже хочет этого, да? Я должна сказать ему, что хочу!
Улыбаясь он тянет меня к себе на колени и нащупывает молнию платья. Он расстёгивает его, а затем тянет наверх. А там, где оно плотнее прилегает — мне удобнее самой снять, ведь оно сшито из эластичного материала. Калеб в этом мне любезно помогает.
Я не могу удержаться от смеха, потому как со стороны это выглядит не так сексуально, как я это себе представляла, но главное, что на мне сейчас белое белье и белые туфли на каблуках. Бюстье без лямок, оно здорово поддерживает грудь, что даже визуально она кажется больше, чем есть на самом деле.