Белый - цвет надежды (ЛП)
Когда я перематываю назад, кое-что бросается мне в глаза. Джолли что-то высоко держит. Я останавливаю видео и приближаю, выбираю ту самую камеру, где было бы лучше видно. Что там? Я снова нажимаю на зум и пытаюсь сделать картинку чётче. Нет, я не могу прочитать. Итак я запускаю видео дальше. Джолли отодвинулась немного в сторону и снова высоко поднимает свой блокнот.
Она поняла, что в её комнате есть камеры. Да, ну об этом потом… я немного подхожу вперёд, а затем, наконец, ловлю угол, с которого я могу прочитать то, что она написала.
Понимаю.
Поэтому она сидит рядом со своей телефоном и ждёт. Я медленно, массирую виски и пью ещё одну таблетку от головной боли. Мне нужно поспать. Но… речь идёт о ней. Джолли.
Я активирую защищённую линию и набираю номер мобильного телефона Джолли. Благодаря прямой трансляции я могу наблюдать за ней. Ловить каждое её движение. Каждую улыбку. Каждое промедление, заминку. Просто всё.
Джолли
Полная идиотка. Ненормальная, глупая идиотка! Я так сойду с ума! Почему Калеб не связывается со мной? Я сделала что-то не так? Нужно поставить на место дневник и просто ждать, что произойдёт? Или он предпочитает читать что-то другое? Ну, что это, мне нужно ещё подумать. Но вот именно эти строки я точно не буду писать!
Или он спит. Ну да, или… здесь нет никакой камеры. Если он всё же спит, то это действительно может быть Дин. Рейчел права… Это говорит о многом. То же самое имя. Возраст подходит. Такие же чёртовы льдисто-голубые глаза. Цвет волос! И это влечение, которое я чувствую, как только оказываюсь рядом с Дином. Там так много… так невероятно много того, что связывает меня с ним. Что, если он обратился ко мне как Дин Уайт только потому, что хотел познакомиться со мной? Но в этом нет никакого смысла. Почему он просто не раскрывает себя?
— Аргх! — В ярости подпрыгиваю я и хочу уже запустить этим блокнотом куда-нибудь об стену комнаты. Быть может, я просто выбрала неподходящее время? Однако незадолго до того момента, как я уже почти сдалась, звонит мой мобильный. Я пугаюсь. В конце концов, сейчас практически три часа ночи, и единственное, что я слышу — это жадные крики Тэйлора: «Ещё! О Боже, да! Больше! Трахни меня!»
Возможно, мне следует сообщить ему, что этот дом имеет чертовски плохую звукоизоляцию. Особенно как минимум тогда, когда он так орёт.
— Неизвестный номер… — бормочу я и колеблюсь. Мой номер знают только несколько человек. Это Шон, Рейчел, Эйвери и Тэйлор. Мои тётя и дядя, конечно. А кто ещё? Никто. Это мой личный телефон. Так это он? Калеб?
Я беру телефон в руки. Есть только одна возможность узнать, кто же звонит мне так поздно. Я принимаю вызов и подрагивающей рукой подношу мобильник к уху, но не издаю при этом никакого звука.
— Значит ты помнишь? — шепчет мне уже известный по хижине голос. Итак Калеб снова принял «капсулы», о которых говорил. Те, которые искажают его голос до неузнаваемости? Новое изобретение — и это опять же играет в пользу того, что это может быть Дин. Я сглатываю и киваю. Если я ничего не говорю, но киваю и он это видит то значит правда, что здесь находится камера.
— О чём ты вспомнила? — спрашивает он.
— Ты правда здесь поставил камеры, Калеб? — отвечаю ему грустным голосом. Я чувствую себя так, будто меня предали. Зачем это всё? Зачем?!
— Сейчас ты меня поймала. Я был неосторожен. — Я слышу, как от тихо смеётся.
— Извини. Сегодня был длинный тяжёлый день и я так устал, но я хотел тебе ответить. Мне очень радостно слышать, что ты вспомнила.
— Ты спас меня… — Я всхлипываю и бессильно опускаюсь на край кровати, одной рукой закрывая лицо, а другой крепко прижимая телефон к уху.
— Вытащил меня из горящего дома. Я вспомнила об этом… Мы были у моей мамы. Она лежала на полу, но не могла уйти. После этого ты отнёс меня к машине скорой помощи, где меня забрали… Я… Помню ещё звёздное небо над нами. Помню дым. Жар огня. — Я качаю головой.
— Всё запутанно. Но обрывки воспоминаний… Они снова здесь. Я вижу тебя! Тебя и твои голубые глаза, глаза цвета кубиков льда. И я помню об обещании, которое я тебе дала. Мне очень жаль, что я это забыла… Мне очень жаль… Просто бесконечно жаль! — Я начинаю плакать и произношу слово «спасибо», прежде чем начинаю рыдать.
Были ведь не только обещания, что он должен был присмотреть за цепочкой, также я обещала, что выйду за него замуж, когда мы станем взрослыми… Будучи ребёнком такое говорится просто, но для него ведь это было чем-то серьёзным. Очень серьёзно.
— Без тебя я бы умерла… Ты спас меня! — шепчу я, после того как удалось немного успокоиться. — Ты меня спас…
— Значит, ты действительно помнишь, — отвечает мне Калеб. У него изменился голос. До этого он звучал прохладно и отстранённо, а сейчас можно услышать какую-то теплоту, которую прежде я от него никогда не слышала.
— Я хочу тебя увидеть. Хочу увидеть тебя и посмотреть в твои глаза. Сказать тебе спасибо. Без тебя я бы умерла! Из-за тебя… Благодаря тебе я ещё жива. Я бы сгорела. Но ты забежал в горящий дом и вытащил меня оттуда. Ты ведь тогда сам был ещё ребёнком…
Калеб на это ничего мне не отвечает.
— Пожалуйста! Не отказывай мне в этом желание! Ты сказал, что ты меня любишь. Докажи это мне! Если ты меня правда любишь, тогда встреться со мной! — требую я.
— Нет, так не пойдёт, — отвечает Калеб уже привычным ледяным тоном.
— Я хочу сказать тебе спасибо, лично, пожалуйста!
— Нет это невозможно. Ещё нет.
— Я завяжу глаза. Я просто хочу прикоснуться к тебе. Обнять тебя. Пожалуйста… У меня только одно желание. Я очень тебя прошу! Если ты меня и правда любишь, тогда исполни это моё желание! — Я встаю и оглядываю все углы своей спальни. Где-то здесь есть камера и он, наверняка, наблюдает за мной.
Он медлит.
— Пожалуйста не клади трубку… Я так долго тебя искала. Я хотела всегда тебя найти. И вот ты сам нашёл меня!
— Я никогда никуда не исчезал, — говорит мне он бархатистым голосом и тихо добавляет: — Я всегда был рядом с тобой. В твоей школе. В кафе-мороженом, в котором ты так любила сидеть со своими подругами. Кофейня, где ты была по утрам перед службой, покупала кофе для себя и твоих коллег. Я всегда был рядом. Всегда…
— Почему же ты никогда ничего не говорил? Просто привета было бы достаточно, и я бы с радостью прыгнула тебе на шею! — Когда я это говорю, Калеб весело фыркает.
— Это правда!
— Прекрасное представление, — отвечает он мне на это.
— И оно могло бы случиться в реальности. Пожалуйста… Я сделаю всё, что от меня потребуется. Только пожалуйста, встреться со мной! — Тогда я смогу не только узнать, являются ли Калеб и Дин одним и тем же человеком, но и, наконец, смогу выразить свою благодарность. Хотя прошло совсем немного времени, с тех пор как я вспомнила о спасении и об обещании, но чувствую себя ужасно виноватой. Он знал об этом двадцать один год! Он никогда об этом не забывал! И он должен был жить все эти годы, ничего не предпринимая.
Калеб молчал. Он решается?
— Разве ты не хочешь увидеть меня снова? Прикоснуться ко мне? Поцеловать…? — Я пытаюсь таким образом как-то его завлечь, но потом он говорит что-то такое, что вызывает во мне действительно огромный ужас.
— А как же Дин Уайт?
Я сглатываю. Теперь это я молчу. Однако я улыбаюсь и говорю:
— А может быть я смогу вас обоих полюбить?
Он не произносит ни звука, и я также ничего не говорю. Я мужественно решаюсь и выдавливаю из себя слова:
— Дин рядом, чтобы поддержать меня. Я могу смотреть ему в глаза. С ним мне комфортно, а ты не хочешь быть со мной. Почему нет? Что я сделала такого, что ты меня не хочешь видеть?
— Я вижу тебя. Всегда, когда я этого хочу. — Голос Калеба звучит надломленным. Это впервые начинаю верить, что есть серьёзная причина, по которой он это делает.
— Если ты меня любишь, тогда позволь мне быть счастливой; а я была бы счастлива, если бы я могла быть с Дином. — Если он Дин… тогда он должен отреагировать соответствующим образом прямо сейчас!