Камень 1993. Книга 2 (СИ)

— Прям так голый и побежал? — вставил Рогов.
— Так не до одежды было, — смущенно улыбнулся задержанный. — Лучше голым пробежать, чем по лицу получить. Хорошо, что живу неподалеку. Потом вернулся, а ни одежды, ни удочки уже нет… Все утащили.
— Жалко-то как, — с притворным сочувствием произнес Рогов, и Ерохин вновь подал ему едва заметный знак.
— А вот теперь скажи мне, Володя, — Ерохин наклонился вперед, глядя в глаза Увальцеву, — зачем в твоей квартире столько женских вещей?
Судя по реакции парня, эта тема была для него неприятной. Или как минимум деликатной. Он сглотнул, покраснел, заерзал на стуле, но в итоге все же нашелся.
— У меня сестра есть, — ответил Увальцев. — Это ее туфли.
— Черные замшевые? — быстро уточнил Ерохин.
Маша напряглась. Ее начальник спросил обобщенно про «вещи», а не про конкретные туфли. Неужели это и вправду тот самый неуловимый маньяк? Как же глупо тогда он попался…
— Ну, — Увальцев еще сильнее покраснел и часто-часто задышал. — Ну… и такие у нее тоже есть.
— Она разве с тобой живет? — продолжал давить Ерохин.
— Нет, они с матерью отдельно, — задержанный помотал головой. — Заходят только, навещают меня. Вот сестра и оставляет обувь… У нее много всяких туфель, только новых мало, в основном еще при Союзе купленные.
— И ноги раздвижные, — сказал вдруг Ерохин.
— Что-что? — удивился Увальцев.
— Ноги, говорю, у твоей сестры раздвижные. Патрульные сказали, там даже на глаз разные размеры.
Задержанный хватал ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Здесь его уверенности уже не хватило. Еще чуть-чуть, подумала Маша, и он все выложит. А еще эксперты проверят нож, разберутся с вещами — не исключено, что они принадлежали другим жертвам маньяка. И, судя по количеству найденного, их может быть гораздо больше. Но главное, что он пойман, попался, а доказать все его эпизоды — уже дело техники.
— Ладно… — Увальцев набрался смелости. — Только не смейтесь, пожалуйста.
— Да тут ничего смешного, — подал голос молчавший до этого районный следак Борисов. — Убийство с особой жестокостью…
— Я обувь женскую на помойках собираю, — залившись краской, выдал Увальцев. — Девушки у меня нет… Кто же на простого дворника-то позарится? Вы же меня теперь отпустите, да? — Увальцев с надеждой посмотрел на Ерохина. — Я же никому вреда не причинил, живу себе спокойно, никого не трогаю… А обувь собирать — разве это преступление?
— Сержант! — крикнул Ерохин, и в дверь тут же заглянул рослый милиционер в форме. — Уведите его.
— Так, а теперь обсудим, коллеги, — Ерохин затушил очередную сигарету, встал и щелкнул раздолбанный электрический чайник, загремевший от плохой воды и загаженной известью спирали. — У кого какие мысли?
— Да мразь он, — припечатал Рогов, наливая темно-коричневую заварку в помятую железную кружку. — Попался, теперь овечку из себя строит. Такие обычно, когда их за жопу берут, невменяемых из себя корчат.
— Нужно пробить его в целом по нашей линии, по врачебной, опросить родственников, соседей… Странный тип, надо бы побольше о нем прояснить. И с вещами вопрос ускорь. Кто знает, сколько он уже девчонок покрошил. Не исключено, что какой-то висяк всплывет.
— Сделаю, — кивнул Борисов. — Найдем, на что надавить, быстро поплывет.
— А вы, Мария, что думаете? — следователь повернулся к девушке.
— Надо поговорить с соседями, — голос Маши от долгого молчания охрип, она откашлялась. — Сестру найти, мать, с ними пообщаться, на работу к нему сходить. И… я бы еще раз поговорила с теми свидетелями, что его утром видели. Насколько я помню, они встречу совсем по-другому описывали.
— Улицы подметать — для него самое раздолье, — сказал Ерохин задумчиво. — Утро, нет никого. Подмел — и на речку с удочкой. Голый купается. А тут молодая девчонка откуда-то подшофе идет. Бери тепленькой…
— Жаль, что пятница, короткий день, и ЖЭК наверняка уже закрыт, — Маша, рассеянно кивнув начальнику, продолжила сосредоточенно рассуждать. — Но для опроса свидетелей самое то, все уже дома.
 
— Бабушек у подъезда обязательно расспросите, — заметил Ерохин. — И Рогова возьмите для подстраховки.
— Миша, поможешь? — девушка повернулась к оперативнику с обгорелым лицом.
— Не вопрос, — кивнул тот.
Хорошо, что маньяка схватили, подумала Маша. Теперь весь город вздохнет спокойно, и можно не переживать за сестру. Ну, а ей с коллегами нужно найти железобетонные доказательства, чтобы этот гад уже не отмазался.
Ярославль, все тот же вечер пятницы
«Рафик» скорой помощи с воем пронесся мимо, а часть людей, стоящих на остановке, погрузились в подошедший автобус. Кто-то побежал за машиной, размахивая руками — кажется, это тот парень, кого Вадян отправил звонить.
— Почему же он проехал? — растерянно протянул Илюха.
— Твари! — крикнул вдогонку Валерка. — Неоказание помощи!
Скорая скрылась вдали, старый грязно-желтый «ЛиАЗ» закрыл двери и, взревев двигателем, размеренно покатил прочь. Рядом остались лишь тот самый парень и пара старушек, которые продолжали причитать, охать и ахать.
— Вадик, я, знаешь, что думаю? — ко мне подошел Дюс.
— Что?
— Экипажам ведь вызовы распределяют, помнишь, Ника нам говорила? Это в Америке едут парамедики, видят, что плохо кому-то, и останавливаются… Как в этой передаче…
— «Спасение 911»?
— Ага. Так что тот «рафик» на другой вызов ехал, наши еще в пути, получается.
Я действительно вспомнил ту старую передачу, которая била рекорды популярности в самом начале девяностых. В какой-то момент ее стали показывать поздно вечером, но мы терпеливо ждали, чтобы посмотреть очередной выпуск. Красивая тревожная музыка, бравые американские парамедики, полицейские и пожарные — все четко и слаженно, не как у нас… И просто потрясающие для нас, неискушенных, реконструкции происшествий.
— Ох, главное, чтобы у них бензина хватило, — посетовала одна из старушек, по-прежнему протирая мальчишке лицо.
Тот мужественно держался, хотя его все еще клинило на тему «планеты в коробочке». Но главное, что он был в сознании, а значит, отравление не настолько серьезное, как нам показалось вначале. С другой стороны, среди нас нет медиков, откуда нам знать…
— Помню, соседке, Семеновне, тоже скорую вызывали, — сказала вторая старушка. — А диспетчер так и сказала… Мол, топлива нет, не на чем ехать. Доктора пешком ходють. Два часа ждали.
Меня даже передернуло, когда я это услышал. Действительно же, были времена, когда у милиции и даже медицинских бригад просто не было возможности приехать на вызов. Проклятое время.
— Хватит, — тем временем покачал головой парень, который тоже остался. — Ребенок же, найдут для него бензин…
— Ох, до чего дожили, — со слезами в голосе вздохнула первая старушка. — Уж доктора не едут на вызов! Бензина не хватает на деточек!..
— Соберись, мать! — скомандовал Вадян. — Только что же сказали — найдут.
— Звони, — я повернулся к парню в застиранной линялой футболке. — Напомни, что мы вызвали бригаду к заводу топливной аппаратуры, ждем их.
— А че я-то опять? — запротестовал было тот, но мой тезка так на него посмотрел, что желание спорить у парня пропало.
— Постой! — крикнул я. — Скажи, что мальчишке резко хуже стало, вот-вот концы отдаст…
— А зачем врать-то? — парень вытаращил глаза.
— Чтоб быстрей приехали! Поживей давай!
Пожалел уже наверняка, что связался, но что поделать. Не развлекаемся же, а ребенка спасаем. Так, а где…
— Куда второй мелкий скрылся? — Саня тоже заметил неладное.
— Сбежал, — Вадян сплюнул. — Увидел, что дружок его очнулся, и утек.
— Ну да, на фига ему лишняя ответственность, — согласился я. — Ну, что там?
Сразу забыв про шпаненка, я посмотрел на вернувшегося от телефона-автомата парня.
— Машина у них сломалась, говорят, — тот развел руками. — Чуть-чуть не доехали, на Мышкинском проезде стоят. Диспетчер предложила самим довезти…