Каждый последний вздох

– Ну и ладно. – Я сложила руки на груди.
– И не трусь. – Демон в точности копировал мою псевдорешительную позу.
– Что ты сказал?
– Не трусь, – повторил он, и меня охватило желание схватить со стола вазу и швырнуть в него. – Тянуть с выбором – это трусливый путь. Ты любишь их обоих. Я понимаю. Но ты же любишь их по-разному, и чем скорее ты в этом разберешься, тем лучше.
– Зачем мы снова говорим об этом? И почему тебя это вообще волнует?
Кайман улыбнулся.
– Потому что я заботливый демон.
– Тьфу ты! – в сердцах бросила я, всплеснув руками и чувствуя, как во мне поднимаются волны паники и злости. Из уст Каймана это звучало на редкость легко, будто мне вовсе и не предстояло расстаться с одним из них, но я-то знала, что это не так. Называйте меня эгоисткой, но мысль о том, что в моей жизни не будет обоих, повергала меня в ужас. – Ты иногда просто бесишь.
– Не злись, – ухмыльнулся он. – Лучше плодись.
Теперь я уже испепеляла его взглядом.
– С правильным парнем, – добавил он. – Просто хотел уточнить.
– О боже, – простонала я и, нагнувшись, уперлась лбом в столешницу.
Я не шелохнулась даже после того, как почувствовала, что Кайман вышел из кухни – и, наверное, из дома, потому что через несколько мгновений запах демона уже не ощущался.
Гранитная столешница, прохладная и гладкая, приятно остужала мое разгоряченное лицо. Может, так и просидеть целый день? Чем не план? Во всяком случае, это лучше, чем…
Нет, не лучше, чем слушать то, что говорил Кайман о Зейне и Роте. Он прав. О боже, он чертовски прав. Я действительно любила двоих. И от одной лишь мысли о том, что придется обидеть или потерять кого-то из них, меня выворачивало наизнанку. Но Кайман был прав не только в этом.
Я не могла иметь обоих.
И мои чувства к ним нельзя назвать одинаковыми.
К чему это скрывать? Так было всегда. Они оба делали меня счастливой. Оба дарили радость и смех. Оба пробуждали во мне желание и давали наслаждение. Но только один действительно мог…
Я всегда знала, что только с одним из них буду счастлива до конца моих дней. Я не просто мечтала о нем, но жаждала его, и каждое мгновение отрицания этого чувства становилось мгновением жизни без любви, настоящей любви – вечной.
Что бы ни говорил Кайман, я не была уверена в искренности их чувств. Я сомневалась в том, что каждый из них видит во мне свою единственную. Но дело было даже не в том, что чувствовали они. Меня больше беспокоили собственные переживания и нерешительность. И я не рассчитывала на то, что кто-то из них поможет мне сделать выбор.
Кажется, мой лоб уже прирос к гранитной поверхности.
Впервые за эти дни я позволила себе всерьез задуматься над словами Рота, которые, как я думала, мне пригрезились, пока я валялась в беспамятстве из-за своих ран, а еще из-за ведьминского зелья.
Я люблю тебя, Лейла. Я полюбил тебя в тот миг, когда услышал твой голос, и буду всегда любить тебя. Несмотря ни на что. Я люблю тебя.
Рот своими делами и поступками почти убедил меня в том, что я действительно слышала эти слова, произнесенные с такой ласковой настойчивостью, но что-то во мне по-прежнему отказывалось в это верить. А, может, я просто не хотела в это верить, потому что, думая о словах Рота, вспоминала и то, что сказал Зейн, когда увидел меня в гостиной у Стейси.
Если бы ты ушла, то забрала бы с собой частицу моего сердца.
Все мое существо сжалось от боли. В памяти ожили секреты, которые поверял мне Зейн, и главный из них – о том, как он ждал… меня. Много лет я страдала и хотела его и никогда не надеялась, что мы можем быть вместе.
Возможно, я просто перепугалась до смерти, когда наконец…
Погруженная в свои мысли, я не сразу осознала, что в доме кто-то есть, пока глубокий голос не наполнил кухню.
– Что ты тут делаешь, малышка?
Дернувшись, я подняла голову и прижала ладонь к груди, пытаясь успокоить разбушевавшееся сердце. Рот подошел к столу. Он был одет так же, как вчера вечером, разве что добавилась плотная футболка белого цвета, которая выгодно подчеркивала его золотистую кожу.
  
– Я… думала, – начала я, приглаживая руками волосы. – Так, о всякой ерунде.
Он оперся бедром о край стола.
– И что, столешница помогала тебе думать о всякой ерунде?
Я поджала губы.
– Может быть.
Его взгляд скользнул вниз, а потом медленно вернулся к моему лицу. Исходящий от него жар вызвал во мне дрожь совсем другого свойства.
– Довольно странный способ ты выбрала для раздумий, малышка.
– Да, я знаю. Кайман… ээ, он приготовил завтрак. – Я схватила прядь волос и начала наматывать ее на пальцы, когда Рот двинулся в мою сторону. – И принес мне телефон.
– Это я попросил купить тебе телефон, – заметил он, сверкнув золотисто-медовыми глазами. – Но завтрак – целиком и полностью его идея. Очень мило с его стороны.
– Было вкусно. – Мое сердце никак не хотело успокаиваться, тем более в присутствии Рота. – Где ты был?
Он остановился передо мной.
– Проверил дом Сэма. Подумал, что это нелишне. – Рот взял мои пальцы и освободил их от накрученных волос. – Новости не очень хорошие.
– Не очень?
Рот покачал головой, не отпуская мои руки.
– Его семья мертва. Все в своих постелях. – Лицо его помрачнело, и черты заострились. – И они мертвы по меньшей мере пару дней. Поскольку я не видел никаких призраков, не похоже, чтобы у них забрали души. Там… такой разгром.
Я крепко зажмурилась, содрогнувшись всем телом. Я могла себе представить, что творится в доме Сэма.
– Почему Лилин убил, но не забрал души?
Он погладил мои ладони большими пальцами рук.
– Потому что он может и так. Других причин нет.
– Боже…
Единственным утешением служило то, что родители Сэма отправятся на небеса, куда и положено, потому как их душа осталась свободной.
– Честно говоря, я ожидал такого поворота событий. Я подумал об этом еще прошлой ночью, но не хотел уходить, пока не убедился, что ты в порядке. – Его теплые руки поднялись к моим запястьям, и, когда я открыла глаза, встретила устремленный на меня взгляд. – Мне очень жаль, что пришлось принести тебе такую новость.
А я была в ужасе от того, что невинных жертв стало еще больше. Я не раз встречалась с родителями Сэма – такими же клёвыми, непосредственными и обаятельными, как и их сын.
– Постой. У Сэма есть сестра. Она моложе и…
Рот опустил взгляд, мышца дернулась на его скуле, и тут до меня дошло. Рот не сказал «его родители». Он говорил про семью. Желудок сжался, и я пожалела о том, что позавтракала.
– Я сделал анонимный звонок в полицию. Они, наверное, уже в доме. Пусть существо, похожее на Сэма, все еще на свободе, но раз его семья… погибла, Лилин придется держаться подальше от школы и учеников и быть особенно осторожным. Вряд ли кому-то под силу его арестовать, но я сомневаюсь, что он захочет лишний раз светиться.
Грудь сдавило от боли, когда я пробормотала:
– Разумно.
Рот шагнул еще ближе.
– Я подумал, что Стейси… и тебе будет легче, если все решат, что он либо мертв, либо… убийца. Если позволить Лилин болтаться по школе как Сэму, Стейси придется заново переживать эту потерю.
Я посмотрела ему в глаза.
– Очень мило, что ты подумал об этом.
Рот беззвучно повторил слово «мило», словно никогда его не слышал или не понял, что оно означает.
– Я скажу начистоту. Ладно?
– Конечно.
– Мне нравится Стейси. Пойми меня правильно. В этой девчонке много всякого намешано, в хорошем смысле, но на самом деле я думал о тебе. – Его глаза не отпускали меня. – Я видел, что с тобой творилось прошлой ночью, и знаю, что ты до сих пор страдаешь, поэтому не хочу, чтобы ты снова прошла через все это, когда только-только начала приходить в себя.
Ох.
Вау.
– И не хвали меня за то, чего я не делал, – закончил Рот, отпуская мои руки.
Он отступил назад, а я привалилась к столу, потрясенная его словами.