Испытание любовью (СИ)

После ужина все, кроме Шона и Борка, переместились в каминный зал. Король приказал подать сухое вино и легкий десерт. Наблюдая, как Саша примостилась к вазочке с сушеными абрикосами, Раух невольно вспоминал её проделки на кухне в детстве, вернее, не на кухне, а в кладовках. Тогда она тоже таскала фрукты, а потом всю ночь мучилась с коликами и не давала спать всему замку. Кажется, это было недавно, только сейчас перед ним не любопытная девчушка, а красивая девушка, желанная и недоступная. Он вздохнул, продолжая следить за её прозрачными пальчиками, которыми девушка брала ягоды и подносила к губам. Ярким и сочным. Рвуху нестерпимо захотелось сорвать с них сладостный поцелуй. Это желание тугим жгутом свело живот. Дракон незаметно выдохнул, расслабляясь. Как можно отдать такую нежную красоту ненасытным саламандрам? Они же подомнут её под себя и не выпустят, пока не насытятся оба! Нет! Только через его труп. Пусть весь мир встанет против, но он убережет свою девочку от сексуального рабства, пусть даже под видом замужества.
— И всё же, я настоятельно советую вам посетить родительский дворец, — проник в его сознание через пелену воспоминаний голос королевы. — Есть новости, которые, я думаю, тебя обрадуют, Александра.
— Неужели вопрос о моем замужестве с саламандрами решился? — фыркнула Саша.
— Можно и так сказать, — уклонилась от прямого ответа Ирна. — Прими мой совет: прежде, чем отправляться не понятно куда и непонятно зачем, поговори с родителями. Ты знаешь, я тебе плохого не посоветую.
«Ага, вам бы только мирный договор с саламандрами продлить. Только почему за мой счет?» — хмуро подумала девушка, но вслух спросила:
— А где ваши мальчики?
— Эти оболтусы? — усмехнулся король. — Хвала темным небесам: каникулы закончились, и они в академии.
Королевская чета ещё долго разговаривала с племянницей, Раух наблюдал за ними из-под прикрытых ресниц и никак не мог уловить мысль, что волчком вертелась в голове. В очередной раз тряхнув длинными смоляными волосами, он решил отложить её поимки до завтра. Завтра свежей отдохнувшей головой легче думается. Посиделки, наконец, закончились и полуночники разошлись по спальням.
— Спокойной ночи, Раух, — услышал он тихий усталый голос Саши.
— Спокойной ночи, милая, — он коснулся губами прохладного лба девушки и проводил взглядом её тоненькую фигурку.
Уже на границе сна, Рауха внезапно накрыло: а ведь мальчишка Борк может им помочь! Достаточно спрятать Сашу в картине, если они не найдут пространственника до её дня рождения! Как же вовремя он появился на их пути!
А Борк тем временем был терзаем Шоном. Младшему принцу хотелось докопаться до самой сути его волшебных картин, ведь с таким ещё никто в их мире не сталкивался. По мере вникания в эту самую суть, он неожиданно для самого себя спросил паренька:
— А можешь нарисовать волшебную картину по заказу?
— Могу, — простодушно кивнул Борк. — Меня матушка однажды просила написать портрет нашей тетки. У нас была маленькая картинка, матушка хотела побольше, чтоб на стену повесить. А у меня никак не получалось срисовать, чтоб все в точности было. Матушка рассердилась, взяла меня за плечи, чтоб встряхнуть, и у меня в голове щелкнуло — я «увидел» её мысли и все получилось! Теперь они иногда беседуют в картине. Только магией надо питать иногда. Одного накопителя надолго хватает.
— Так, значит, ты можешь нарисовать все, что увидишь в голове у другого?
— Похоже на то, — согласился паренек, не понимая, что попадает в ловушку.
— А нарисуй то, что увидишь у меня в голове! — скомандовал Шон и закрыл глаза.
Борк с опаской коснулся руками плеч принца, постоял несколько мгновений и уже через несколько минут Шон завороженно смотрел на карандашный набросок.
— Теперь нужно положить на него краски и всё, — довольный произведенным эффектом, заключил повар-художник.
Демон рвано вздохнул и также рвано выскочил из спальни, выделенной для Борка. Раздобыть краски во дворце оказалось непросто, да ещё и ночью. Но к её середине взлохмаченный придворный художник, с хорошо скрываемым раздражением передавал принцу свой чемоданчик с красками и кистями. А к утру пораженный Шон взирал на небольшой холст высотой с его рост.
 
— Ты просто гений! — восхищенно выдохнул он, слегка касаясь полотна. — Я заберу его!
И, схватив холст, оставил усталого Борка, а сам отправился исследовать картину. В спальне, он повесил мерцающее полотно на стену, усилием воли влил в него ещё своей магии, и приготовился проверять свою теорию, а именно — в разговоре Борк упомянул, что его матушка в картине общается с сестрой. А что, если, вливая магию, представить кого-то, кого нет на картине? Он материализуется в полотне? Дрожа от возбуждения, Шон шагнул в картину и открыл «нарисованную» дверь.
— Какого шерха, Шон? — послышался возмущенный мужской голос. — Ты как здесь оказался?
— Ой! — одновременно с ним пискнул женский.
Шон ошарашенно взирал на обстановку и, не веря в происходящее, осторожно прикасался к предметам, ощупывая и проверяя на реальность происходящее.
— Ты ответишь мне или нет? Что ты делаешь в моей спальне? — продолжал греметь мужчина. — Как тебя охрана пропустила?
— Успокойся, — наконец обрел дар речи юный демон. — Я, кажется теперь, знаю, как нам решить нашу проблему.
— А теперь я ничего не понимаю, — ответил ему мужчина.
— Я думаю, нам надо поговорить без свидетелей, — Шон кивнул на кровать, на которой пряталась под одеялом девушка. — Отошли её.
Черты его лица заострились, стали жесткими и властными.
Не дожидаясь пинка, девушка соскочила с кровати, прикрываясь простыней и выбежала в другую дверь, ведущую в смежные покои.
— Ну что ж, поговорим.
*******
Сергей проснулся рано. Он привык вставать «с петухами», как говорила мама. С самими петухами в натуральном виде принц познакомился, когда проходил летнюю практику от академии в дальней деревне. Птица понравилась ему своим воинственным нравом и жизнерадостностью. Ведь все домашние птицы заканчивают свой путь в кастрюле. И надо быть большим оптимистом, чтобы горланить песни с утра пораньше, не боясь оказаться первым на сегодня претендентом на суп. Парень вышел на балкон и вдохнул прохладный воздух. Здесь намного теплее, чем в горах. Надо бы пойти растолкать брата и пробежаться по легкому морозцу. К удивлению Сергея, покои Шона оказались пусты. Он обошел все комнаты, задержался взглядом на неразобранной постели и хмыкнул: неужели братишка пошел «по девочкам»? И у какой горничной его теперь стоит искать? А может и не стоит. Пусть поразвлекается. У родителей во дворце особо не побегаешь. Мама за этим строго следит. Осторожно прикрыв за собой дверь, Сергей пошел на пробежку один.
*******
— Ну, по рукам! Я знал, что на тебя можно положиться. Из вашей семейки ты самый адекватный.
Мужчины пожали друг другу руки и Шон шагнул за «нарисованную» дверь. Дверь, которая теперь вела из его спальни в покои Тарта.
8.2
Мысли Шона носились в голове с невероятной скоростью. Если все получится, как он задумал, то уже через пару дней он может переместиться в тот мир, который видел в зеркале Оракула. Возбужденный мозг фонтанировал идею за идеей: как отдать долг Тарту с наименьшими негативными последствиями для сестры.
Шон учился на первом курсе военной академии. Ещё в самом начале учебы в свой первый выходной-увольнительный они с однокурсниками отдыхали вечером в казино и там он проиграл крупную сумму. Родителям сообщать не хотел, так как знал, что получит от матери взбучку, а какая тяжелая у неё рука он чувствовал не раз после детских забав. Тогда долг за него заплатил, невесть откуда взявшийся, Тарт, и взял слово, что Шон отдаст ему долг, когда саламандра скажет и чем он укажет. Тогда Шон был готов на что угодно, лишь бы не просить у родителей денег. А сумма накопилась за игру не малая. И вот недавно, после неудачного «знакомства» с Александрой, Тарт потребовал вернуть долг: Шон должен был тайком переправить сестру во дворец саламандр. Конечно, он вначале отказался — слишком неравнозначно условие погашения долга. Но хитрый Тарт предложил ещё в довесок и накопитель магии с неограниченным запасом. Очень редкая и дорогая штука. Шон тянул выполнение обещания как мог. И только после встречи с Борком пазл дальнейших действий в голове у юного демона сложился. Он воспроизведет в памяти картину далекого мира, виденного в зеркале Оракула, а художник напишет её на холсте. Оставалось только влить очень много магии, чтобы портал в неизвестный мир открылся. Предчувствие скорого путешествия подстегивали Шона и совсем заглушили угрызения совести, которые он испытывал в начале. Он любил сестру, и успокаивал себя тем, что «продает» её наследным принцам, что после свадьбы она станет принцессой саламандр, а в последствии и правительницей всего государства. Шон верил, что Александра сможет оседлать необузданный нрав принцев, ведь она такая умница и красавица.