Мама, это ты? (СИ)

Под конец беседы хозяйка агентства милостиво угостила меня чаем, чему я очень удивилась. Хотя, возможно, она проверяла мои манеры на поле боя, так сказать. Но чай бы вкусным, за это спасибо. Как и спасибо ей за то, что спустя пару дней она вновь пригласила меня к себе, дабы направить на первое собеседование.
Быстро же она проверила мои рекомендации! Явно пользовалась факсом, а не как я – обычной почтой. Очень удобная вещь: кладёшь в специальную шкатулку письмо, звонишь адресату, и если у него есть аналогичное устройство, присоединённое к телефону, то он его моментально получает. Дорогое удовольствие, нам, простым девушкам, такое точно не по карману.
Собственно, у меня и телефона-то нет.
— Веди себя скромно, глаз не поднимай, на все вопросы отвечай кротко, — инструктировала она меня. — Если не возьмут сразу, не переживай. Госпожа Оболенская – дама строгая, ей сложно угодить. И мой тебе совет: оденься как можно неприметнее. Губы припудри, волосы под чепец убери, никаких новомодных шляпок!
Мне оставалось только удивляться, ведь именно шляпку, как и ещё одно платье мы с Аннушкой совсем недавно для меня приобрели, чтобы выглядеть достойно. Впрочем, после я поняла, в чём был подвох, и даже следование советам не спасло меня от первого провала.
Правда, одной неудачей не обошлось, и ещё несколько раз мне тоже отказывали, в том числе и госпожа Тараканова, которой не понравилось, как я немодно одеваюсь и произношу слово «кофе».
— Я смотрю, ты не особо везучая, — вздохнула хозяйка агентства за пару дней до судьбоносного собеседования. — А ведь я на тебя рассчитывала. Что ж, отправлю тебя по одному адресу, но предупрежу сразу: многого не жди.
— Почему? — я осмелилась подать голос, ибо женщина замолчала.
Сегодня она была особо бледна, и я не смогла с ходу понять: с белилами ли она переборщила или просто плохо спала.
— Да потому, что проблемы с князем Репниным и немалые. Уж больно переборчив. Мы ему с таким трудом гувернантку подобрали, я чуть не похудела. Теперь вот горничные его ни одна не устроила. Посмотрим, может, у тебя получится.
Я усомнилась. Мне вообще в последние дни стало казаться, что я что-то не то делаю. Не туда хожу, не о том думаю. С другой стороны, бросать дело на половине пути я не умела – спасибо монастырской выучке, поэтому, хорошенько выспавшись и тщательно подготовившись, я отправилась к своему новому работодателю. И заключила с ним контракт!
Сейчас, лёжа на мягком диване после всего происшедшего я всё больше не понимала, почему он считался сложным клиентом. Мы обменялись с ним буквально парой фраз, он даже не заглянул в моё резюме, хотя я видела – оно лежало на его столе. Потом и вовсе попросил немного подождать, куда-то вышел, а вернувшись буквально через пару минут, предложил подписать контракт.
Вот так сразу! Даже не спросив, как именно я произношу слово «кофе». А потом, после того как мы распрощались, и вовсе спас. На руках нёс и доктора вызвал.
Может, я всё-таки сплю, и мне грезится несбыточное?
Глава 4. Доктор Фромм и его странности
Прервал мои размышления громкий, слегка надтреснутый голос, который с каждым мгновением приближался, а после и вовсе раздался над самым ухом:
— Так вот эта барышня, которую спас Олег Степанович! Надо же, обычная мещанка, судя по платью.
— Это наша будущая горничная, он только-только принял её на работу, — прокомментировала его слова экономка.
Похоже, эта дородная женщина (нас представили друг другу после того, как я подписала контракт) лично проводила его ко мне, хотя это вовсе не её обязанность. В особняке есть дворецкий, он-то обычно и занимается посетителями.
— Что ж, мне без разницы, кого лечить, лишь бы оплачено было, — хмыкнул доктор Фромм. — Но, согласитесь, странно, что меня вызвали ради обычной горничной, я думал, тут дело касается кого-то более… презентабельного. Такая спешка, такой накал, я мчался на всех парах.
— Вы же знаете нашего господина, после смерти супруги он сам не свой. То собаку в городской дом притащил, то принялся лично горничную нанимать. Я понимаю, когда речь о гувернантке, но тут простая девица.— Снисходительность в голосе экономки мне сильно не понравилась.
 
Как и вообще сам диалог. Такое чувство, что они меня за человека не считают, разговаривают, словно рядом кот. Он же всё равно ничего не понимает, а если и понимает, то говорить не умеет. И ладно бы доктор, кто его знает, какого он там происхождения, но экономка-то с чего здесь такая заносчивая? Власть над слугами голову вскружила?
С другой стороны, пусть их. Главное, чтобы плохого ничего не сделали, а то и так несладко пришлось.
— Сейчас все так делают, — снисходительно ответил доктор. — Вы разве не слышали о громкой истории, когда экономка наняла каких-то непонятных девиц, которые обчистили особняк князей Разумовских? Никто бы на неё никогда не подумал, ибо у неё был контракт с клятвой, и девиц бы не нашли, если бы не обратились в агентство, чтобы проверить документы.
Ух ты, а я ведь даже не связала то событие со своими мытарствами! Мы его тоже обсуждали за вечерним чаем, дивились наглости той экономки. А я ещё недоумевала, с чего это мне такая честь выпала? Сомнительная, конечно, эта честь, но тем не менее.
— Конечно, слышала, — голос экономки явственно отражал её недовольство от столь скользкой темы. — Были подделаны рекомендации, которые обычно проверяют в агентстве, чтобы наниматели не тратили на это своё драгоценное время. Вот только те девицы лишь сказали, что из агентства, а экономка их «проверила». На этом и прокололась, не думала, что этот нюанс всплывёт. Но одно дело, когда наймом горничных занимается хозяйка дома, а другое – мужчина. Что он понимает в уборке? Ничего! А если она – неумёха? Надо было хотя бы временный контракт заключить на испытательный срок, а он сразу долгосрочный подписал.
— Ну-с, давайте посмотрим, что там с вашей новенькой произошло. — Решил сменить тему доктор.
Судя по тону, рассуждения экономки о том, кто лучше разбирается в уборке, ему явно наскучили. Его слова не расходились с делом: он сорвал компресс с моего лица, причём весьма резко и небрежно. И неожиданно. Я поморщилась от неприятных ощущений. Боли не было, так как лекарство успело подействовать – я лежала довольно долго.
Лежала и молчала, ибо была не в том положении, чтобы спорить насчёт своей квалификации. Не словами нас учили доказывать, а делами.
— Та-ак, ушиб, местами стесалась кожа, глаза… — Он взялся пальцами за мои веки, раскрыл их, заставляя вздрогнуть. — Глаза не пострадали, разве что в одном пару сосудов лопнуло. Ничего, до свадьбы заживёт.
Наконец, он меня отпустил. Я кое-как проморгалась, а потом недовольно уставилась на его усатую физиономию. То ли дело в его противном тоне и в том, что он столь небрежно ко мне отнёсся, то ли и впрямь его лик не имел приятных черт, к тому же окуляры на его глазах отливали жёлтым, делая его взгляд похожим на змеиный. А усы навевали мысли о тараканах.
Брр!
— Что ты смотришь на меня, как революционер на царскую семью? — недовольно пробурчал он. — Чай не во Франкии, тут таких на подходе задавили.
И ехидно ухмыльнулся.
— Что вы такое говорите? — ахнула я. — Я – честная верноподданная его Императорского Величества! Как вам в голову могло прийти такое?!
Чуть не задохнулась от возмущения. Нет, после такого заявления я промолчать не смогла.
— Тс-с, — приложил он палец к губам. — Надо же, какая пылкая. Похоже, неспроста меня так срочно вызвали…
Его взгляд стал таким похотливым, таким липким, что захотелось вскочить и спрятаться от него за диван. Диван отозвался подо мной странной вибрацией, словно поддерживая меня в моём возмущении.
— Полноте, Генрих Маркович, наш хозяин не такой! — вступилась за меня экономка.
Неожиданно. Не думала, что она решит с ним  поспорить. И да, вряд ли она именно за меня вступилась, погорячилась я. За хозяина стало обидно, пусть она и сказала совсем недавно, что он сам не свой в последнее время. Похоже, к нему она относится с изрядной долей душевности, несмотря на некоторое недовольство его поспешностью в отношении меня.