Восхождение язычника 4 (СИ)
— Зараза, — и, обернувшись, я ожег своих людей злым взглядом. — Какого хрена она здесь делает? Вы что, их еще и не продали?
— Ну, это самое, — замялись парни под моим взором.
— Понятно, — только смог вымолвить я сквозь зубы.
Обернувшись к трупу Мельки, я прикрыл ему глаза и тихо прошептал:
— На сладенькое потянуло, ничему вы, блядь, не учитесь.
За спиной раздались вздохи парней.
— Крепко связали? Не развяжется? — с неутихающей злобой спросил я у парней.
— Дюже крепко, не сбежит, — прогудел Гавр.
— Тогда к стеночке прислоните, прямо рядом с телом Мельки, и рот ей чем-нибудь заткните, чтобы она всю ночь не голосила, — распорядился я.
— Так она же его и убила, а ежели он ее с собой заберет, как убивцу свою? — со скрытым страхом спросил Вол.
Существует поверье, что если убийца с жертвой останутся на ночь под одной крышей, то может появиться дух убитого и забрать негодяя с собой в иной мир.
— Тогда туда ей и дорога, — отрезал я. — Возвращаемся, с утра будем разбираться, — буркнул я и вернулся обратно, к Божене и сыну.
С утра после завтрака я созвал всех своих бойцов. На улице был промозглый осенний ветер, я стоял напротив них вместе со своими ближниками.
Взмахом руки я отправил в амбар Далена и Гостивита, и через пару минут они вытащили оттуда труп Мельки и связанную, продолжающую извиваться девку, которая смотрела на нас выпученными бешеными глазами.
— Вчера был убит Мелька. Вот этой женщиной, что была вашим трофеем, — сделал я акцент на слове «вашим». — Она лишила его жизни, и ее надо казнить. Повесить!
При взгляде на тело Мельки по рядам пошел ропот, многие были уже осведомлены о произошедшем.
— Как же ты ее будешь казнить, коли она наш трофей и стоит денег? — раздался голос из толпы, и вперед выдвинулся Валислав.
— У-у, жадюга, пятигуз, — расслышал я едва различимый шёпот стоящего рядом Гостивита.
— Кто-то еще так думает? — спросил, всматриваясь в лица своих бойцов.
И из толпы вышло еще пятеро людей, присоединившихся к Валиславу.
Я вгляделся в них и про себя перечислил их имена, чтобы не забыть, как в Устке будем, отправлю их на все четыре стороны, не нужны мне такие люди рядом.
— Да какие трофеи, какие монеты? Эта гадина Мельку убила, а тебе, Валислав, собственная мощна важнее всего, — проорал Вол.
— А ты в мой кошель не заглядывай, — огрызнулся Валислав.
Двое из пятерки вышедших вперед поддержать Валислава, глянув на Вола и обдумав его слова, вернулись обратно к толпе и постарались в ней скрыться.
Поздно, товарищи, поздно, вылез на мое лицо оскал, и я заговорил:
— Видишь, Валислав, многие не согласны с тобой. К тому же, раз ты заговорил о трофеях и деньгах, — начал я елейным голосом, — скажи-ка, милый мой дружочек, а остальные трофеи тоже здесь?
— Ну, это да, — кивнул Валислав.
— А какого хрена они здесь делают? — взорвался я. — Разве не сказано было, что вы их сами продадите⁈ Какого хрена ваши холопы едят мою еду и спят под моей крышей, а я о том и не ведаю даже?
— Ну, это… того… — растерялся Валислав от моего напора. — Они, того, работали, значится, не просто кусок хлеба ели.
— Работали, значится, а много ли они наработали, коли нашей речи не разумеют? Вот чесслово, сомневаюсь. Кастор, они действительно работали, али Валислав мне свистит тут? — обратился я к ромею.
— Мужики действительно работали, не шибко, конечно, да и двое их всего. Бабы же иным делом занимались, — со скабрезной улыбкой ответил Кастор, за что получил несколько колючих взглядов, в том числе и от Валислава.
— Вот оно как, выходит, — протянул я.
— Ты прости нас, Яромир, не подумали мы, значится, — первым пришел в себя Тавр и отвесил мне поясной поклон, а вслед за ним и остальные мои соплеменники.
— Не подумали они, значится, зато про трофеи свои прям подумали, — и я ожег Валислава злым взглядом. — Ничему вы не учитесь, али уже забыли, из-за чего Юраг погиб, а теперь и Мелька?
В ответ я получал лишь угрюмые взгляды.
— Так. Запомните теперь на всю жизнь, чем может такое обернуться, — придавил я взглядом своих людей. — Здесь у меня есть холопки и свободные, да и в Новгороде разных девок хватает. Я же вас не держу на привязи, всегда можно туда сбегать. Али вы по добру не можете договориться и девку охмурить? Только силой и способны взять? Мелька погиб по собственной глупости, да я так понимаю, не он один любитель таким образом под юбку залезть, и на его месте мог быть любой, довели и заездили девку, вот она и сорвалась, — и я вновь прошелся злым взглядом по толпе. — Так еще и об этом я и не знал ничего, вы скрыли все от меня. Кастор, за то, что не доложил, к тебе тоже вопрос, — глянул я на ромея. — В общем так, коли повторится что-то подобное, боюсь, разговора у нас не получится, — и я потянулся к силе ветра, пустил волну в сторону толпы бойцов, отчего некоторые пошатнулись.
Вокруг разлилась тишина, часть людей смотрели в землю или по сторонам и отводили от меня взгляды. У некоторых было на лицах написано недовольство, но спорить они не стали.
— А теперь вы, златолюбцы, — я глянул на Валислава и тех, кто его поддержал. — Девку эту на повесить, и сделаете это вы, что бы без мучений лишних и сделаете это все до полудня. Ясно? — глянул я со злостью на них.
Они ничего не ответили, только с неохотой покивали.
— И еще, чтоб остальных «ваших трофеев» завтра утром здесь не было. Мне все равно, куда вы их денете: на торг в Новгород отведете, в Волхове утопите или в ближайшем лесу прикопаете. Остальным надеть броню, марафон побежим, раз сил у вас так много да глупости творите.
— Так это, земля же отсырела, бежать будет тяжко. Да и, того и гляди, дождь пойдет, — попытался возмутится Вулич и указал рукой на небо, где действительно собирались дождевые тучи.
— Ничего, побегаем. Того и гляди, глупостей в голове будет меньше, — и, развернувшись, я пошел в дом, где Божена мне помогла надеть кольчугу и подала щит со шлемом. Поцеловав ее, я вышел на улицу, где потихоньку начали собираться готовые к марафону бойцы.
— Кастор, — окликнул я ромея. — Возьмешь пару холопов, и возле леса яму выкопаете, хвороста наберете, чтобы тело Мельки по нашему обычаю огню предать сегодня по вечерне.
— Сделаю, — кивнул он.
— Ты в следующий раз, если в чем сомневаешься, лучше подойди и прямо скажи, чтобы не получилось как сегодня, — пояснил я.
— Прости меня, Яромир, виноват, — повинился он.
— Бывает, — просто ответил я и хлопнул его по плечу.
Когда все были готовы, мы отправились на пробежку вдоль Волхова. По мокрой траве было еще ничего бежать, хоть обувка быстро и намокла, а вот по мокрой земле — сущее мучение, особенно для тех, кто были последними. Грязь быстро налипала на подошвы, и ноги становилось трудно поднимать. Люди начали уставать, в том числе и я, ведь я не применял силу жизни, чтобы восстановиться, и бежал так же, как и все. Хотя, откровенно говоря, сила жизни на мои физические данные влияла даже в пассивном режиме.
Когда с неба закапал мелкий противный и холодный дождь, я сжалился над ребятами, и мы повернули назад.
Когда мы вернулись, я увидел, что мои приказы уже выполнены. Девчонка болталась на одной из веток и я направился к ней, а вслед за мной и остальные.
Девчонка была абсолютно нага, я мог рассмотреть все подробности. Жаль, что так вышло, довели ироды девчонку и я заскрипел зубами. Надо будет ее завтра схоронить, что бы не болталась здесь, решил я для себя.
На закате дня мы отправили тело Мельки на костер, и после похорон боевого товарища я приказал выкатить тройку бочонков медовухи и устроил тризну, поминая его и прощаясь.
Когда медовуха подошла к концу, я незаметно выбрался за пределы усадьбы и снял девчонку с веревку, и тут же рядом похоронил. Делал я это сам в одиночестве, так чувствовал в произошедшем свою вину.
С утра живые трофеи покинули мое поместье, их уводили в Новгород на продажу. Дальнейшие дни потекли неторопливо, и я занялся изучением рунной магией под руководством Венетия.