Сборник "Пендергаст". Компиляция. Книги 1-18" (СИ)

Когда она закончила, Фрок медленно расправил плечи.
— Классификация лекарственных растений по способу воздействия, а не по внешнему виду, — пробормотал он наконец. — Интересно. Этот параграф напоминает мне о том, с чем я столкнулся у племени ки в Бечуаналенде.
Марго терпеливо ждала воспоминаний, которые неизбежно должны были последовать.
— Ки, как вам известно, — Фрок всегда предполагал, что слушатель так же хорошо знаком с предметом, как и он сам, — некогда использовали кору некоего кустарника как средство от головной боли. Шарьер изучал их в восемьсот шестьдесят девятом году и отметил этот факт в полевых журналах. Когда я появился там три четверти века спустя, племя уже не пользовалось этим средством. Теперь ки верили, что головные боли вызываются колдовством.
Рассказывая, он понемногу передвигался в кресле.
— Для исцеления заболевшего его родственники находили колдуна и, разумеется, убивали. Естественно, родные убитого жаждали мести и зачастую приканчивали больного. Можете представить, к чему это в конце концов привело.
— К чему же? — спросила Марго, полагая, что Фрок намерен объяснить, какое отношение всё это имеет к её диссертации.
— Ну, ясное дело, — развёл руками Фрок, — к медицинскому чуду. У людей перестали болеть головы.
Его широкая грудь затряслась от смеха. Марго тоже улыбнулась — и осознала, что это впервые за день.
— Ну, хватит о первобытной медицине, — с лёгким сожалением сказал Фрок. — А работа в поле была интересной.
Он немного помолчал.
— Знаете, в экспозиции «Суеверия» племени ки отводится целый раздел, — продолжал учёный. — Конечно, выставка будет чудовищно разрекламирована для привлечения зрителей. Специально для этого пригласили какого-то молодого человека, только что окончившего Гарвард. Говорят, в компьютерах и маркетинге он разбирается лучше, чем в чистой науке.
Фрок снова слегка передвинулся в своей коляске. Пока Марго укладывала в сумочку тетрадь. Фрок заговорил снова:
— Скверная история произошла сегодня утром.
Марго кивнула.
Фрок немного помолчал.
— Боюсь за музей, — наконец произнёс он. Удивлённая Марго сказала:
— Они были братьями. Это трагедия для семьи. А все остальные скоро забудут о случившемся — как обычно.
— Думаю, что нет, — ответил Фрок. — Я кое-что слышал о состоянии трупов. Приложенная сила была… необычайной.
— Не предполагаете же вы, что их убило дикое животное? — сказала Марго. Неужели, подумала она, Фрок столь безумен, как о нём говорят?
Фрок улыбнулся:
— Дорогая моя, я не строю предположений. Буду ждать дальнейших свидетельств. Пока что просто надеюсь, что произошедшее не повлияет на ваше решение остаться в музее. Да, я с глубоким прискорбием узнал о смерти вашего отца. Но вы обнаружили три незаменимые для настоящего учёного способности: понимание, что искать, понимание, где искать, и стремление завершить разработку своих теорий. — Он подъехал к ней. — В обработке материала усердие так же важно, как и в сборе, мисс Грин. Не забывайте этого. Ваши лабораторные работы были великолепны. Будет весьма досадно, если наука лишится столь талантливого исследователя.
Марго испытывала одновременно и возмущение, и благодарность.
— Спасибо, доктор Фрок, — ответила она. — Очень признательна за добрые слова и за вашу заботу.
Учёный только махнул рукой.
Марго попрощалась. Но у двери она вновь услышала голос Фрока:
— Мисс Грин?
— Да?
— Пожалуйста, будьте осторожны.
  
7
 
Выйдя, Марго чуть не столкнулась нос к носу со Смитбеком. Тот явно обрадовался, даже подмигнул.
— Может, пойдём пообедаем?
— Нет, — отказалась она. — Очень занята. Дважды в день — Марго не была уверена, что сможет выносить Смитбека в таких дозах.
— Пошли, — настаивал он. — Я разузнал ещё несколько ужасных подробностей об этих убийствах.
— Ну и ладно.
Девушка заспешила по коридору, раздражённая тем, что он так легко пробудил её любопытство. Смитбек догнал Марго, схватил за руку.
— Говорят, в кафетерии подают восхитительную передержанную лазанью.
 
И повёл к лифту.
Зал кафетерия был, как обычно, заполнен хранителями, здоровенными громогласными охранниками, техниками и препараторами в белых халатах. Один хранитель раздавал образцы сидящим за столом коллегам, те вполголоса выражали восхищение и интерес. Марго вгляделась. Образцы представляли собой паразитических червей, свернувшихся в банках с формальдегидом.
Когда Смитбек и Марго сели, она уставилась на корку своей лазаньи.
— Как я и обещал, — сказал Смитбек, взял кусок и с хрустом надкусил. — Стояла на мармите как минимум с десяти часов.
И принялся шумно жевать.
— В общем, полиция наконец сделала заявление. Ночью совершено два убийства. Блестящее открытие! И помнишь, сколько вопросов задавали репортёры о диких животных? Так вот, есть вероятность, что ребят загрыз дикий зверь!
— Только не надо за едой, — попросила Марго.
— Говорят, они буквально растерзаны.
Марго подняла взгляд.
— Пожалуйста.
— Я не шучу, — продолжал Смитбек. — И это дело необходимо раскрыть, тем более что предстоит большая выставка. Говорят, полицейские пригласили коронёра [4], который читает зияющие раны от когтей, как по книге.
— Смитбек, чёрт возьми. — Марго бросила вилку. — Мне это надоело — и твоя развязность, и твои кровавые подробности, когда я ем. Нельзя ли обсудить это после еды?
— Коронёр — женщина, — продолжал Смитбек, не обращая внимания на вспышку Марго, — видимо, специалист по большим кошкам. Доктор Матильда Зивич. Ну и фамилия! Так и представляешь себе толстуху.
Марго подавила невольную улыбку. Может, Смитбек и толстокожий, но всё же забавный. Отодвинув свой поднос, она спросила:
— Где ты слышал всё это?
Смитбек ухмыльнулся:
— У меня свои источники информации. — И отправил в рот очередной кусок лазаньи. — Честно говоря, я встретил приятеля, который пишет для «Ньюс». Кто-то выведал подробности у своего человека в управлении полиции. Сообщения будут во всех вечерних газетах. Можешь представить себе физиономию Райта, когда он увидит всё это?
— О Господи.
Смитбек хохотнул и снова наполнил рот. Покончив со своей лазаньей, он уставился на то, что не доела Марго. Несмотря на худобу, журналист обладал волчьим аппетитом.
— Но как могло оказаться дикое животное на воле в музее? — спросила Марго. — Это чушь.
— Да? Так вот, слушай: полицейские привезли сюда человека с ищейкой, чтобы выследить эту тварь.
— Шутишь.
— Нет. Спроси любого из охранников. Здесь миллион квадратных футов, по которым может бродить большая кошка, да ещё пять миль вентиляционных труб, по которым вполне может ползать человек. А под музеем целый лабиринт заброшенных туннелей. Полицейские относятся к этому серьёзно.
— К туннелям?
— Угу. Не читала моей статьи в прошлом номере журнала? Первоначально здание музея возвели на болоте, которое невозможно было осушить. Потом в девятьсот одиннадцатом году тот музей сгорел, а на его месте построили нынешний, поверх подвалов старого. Нижний подвал огромный, многоуровневый… большая часть его даже не электрифицирована. Сомневаюсь, что кто-то знает там все ходы…
Дожевав последний кусок, Смитбек отодвинул поднос.
— А потом, как всегда, ходят слухи о Музейном звере.
Все, кто работал в музее, слышали эти истории. Ремонтники видели зверя краем глаза в ночную смену. Помощники хранителей, идя по тускло освещённым коридорам к хранилищам с образцами, видели его тень. Никто не представлял, что это за зверь и откуда взялся, но кое-кто утверждал, что несколько лет назад он убил человека.
Марго решила переменить тему.
— Рикмен всё ещё досаждает тебе? — спросила она.
При упоминании этой фамилии Смитбек скорчил гримасу. Марго знала, что Лавиния Рикмен, начальник отдела по связям с общественностью, наняла Смитбека написать книгу о музее. Договорились о доле музея в авансе и гонораре. Смитбек был недоволен условиями, но грядущая выставка обещала быть очень интересной, может быть, даже сенсационной, и благодаря этому тираж книги легко мог достичь шестизначной цифры. Для Смитбека сделка отнюдь не плохая, думала Марго, если учесть весьма скромный успех его предыдущей книги о Бостонском аквариуме.