Мой герцог, я – не подарок!
Погрузившись в горячую воду до подбородка, я вскинула на Эльяну лицо. Во влажной духоте соображалось дурно.
– Кристаллы для замка были заряжены накануне и уже истратились, – она виновато пожала плечами и продолжила сетовать: – Я сбегала к дежурной чародейке, но Илька уже спать улеглась! Бестолковая. Когда уж нам из Сатарской академии пришлют новую младшую бытовичку? Экономка давно просит, а замены так и нет.
Большой рот, занимавший треть усыпанного крупными веснушками лица, выдавал в Эльяне любительницу поболтать.
– Еле растолкала лентяйку, выпросила для вас по капле энергии в каждый. Знаю же, что завтра Илька на Священную гору не пойдет… – возмущенно пыхтела девушка, вытирая взмокший лоб рукавом. – Она у нас птица ва-а-ажная. Свое подношение оставит на столичной площади, никак не меньше.
Прислужница пригладила светло-рыжие волосы, что топорщились из-за ушей беспокойными завитками, и достала из кармана в переднике два камня. Оранжевый резанул глаза огнем, разбежался искристыми всполохами по потолку, а от синего донеслось шипение океана и соленое дыхание ветра.
– По мне, так это просто повод потребовать себе лишний выходной, но тэр Гариэт не имеет права отказать, – продолжала сетовать Эльяна, поминая недобросовестную коллегу. – Не удивлюсь, если Его Величество и скаковую харпию Ильке выдаст, чтобы скорее управилась…
Дунув на каждый, как на затухающий уголек, девушка закинула кристаллы в купель. Те плавно опустились на дно.
По поверхности пошла рябь, от одного каменного борта до другого забродили волны. Они перешептывались горделивыми вздыбленными гребнями, с многоголосым шипением разнося капельки душистых масел и очищающую мыльную пену. Глубинные струи ласково окутывали кожу, пузырьки мягко удаляли грязь без всякой мочалки. Чудеса.
– Эти камешки…
– Бытовые кристаллы, – поправила девушка, одобрительно оглядывая вмиг почерневшую воду.
Это все Лизаветины пяточки, да-да…
– У вашего герцога был молочно-голубой, – вспомнился мне украденный «грецкий орешек».
– То не бытовой, то портальный. Сотнею магов заряженный, – неуверенно улыбнулась Эльяна.
Ее рябой лоб рассекла морщинка недоверия: мол, такие мелочи даже простолюдинке знать положено. Пусть она хоть с какой неведомой горы свалилась. Пусть даже с десяток раз в пути стукнулась головой.
– Большая редкость и дороговизна по нынешним временам, – вздохнула она тут же, отбросив сомнения. – Немудрено, что простой люд не ведает, как портальные камни выглядят. Все на военные нужды уходит…
– Неужто? – я подобралась всем телом.
Надо стряхнуть накативший сонный морок. Нельзя раскисать. Если растекусь плавленым сырком – не добегу до холма. И вновь встречусь лицом к лицу со злобным «суженым» и его железной пятерней.
– С каких же темных земель вы явились за благословением Верганы, раз до вас не дошла весть о войне с демонами? – удивилась Эльяна.
– С очень, очень, о-о-очень далеких земель, – проворчала я сосредоточенно, решив опустить рассказ о том, как нелепо провалилась в дырявые текстуры.
– Да как же не знать о такой напасти? Младшие чародейки при храмах истощены, столичный отдел подзарядки не справляется. Теперь академии подхватили знамя, и в первых рядах Сатарская.
Девушка проверила локтем воду и подкрутила какой-то вентиль на бортике. А затем сосредоточенно накапала в купель зеленой жижи из хрустального флакона.
– Студентам – практика по изготовлению портальных камней, а нашим воинам – хоть какой-то шанс на спасение от рогатых…
Болтушка Эльяна явно радовалась обнаруженным благодарным ушам. Она закрывала свой крупный рот лишь затем, чтобы, набрав побольше воздуха в грудь, вновь открыть.
– Рогатых? – осоловело проронила я, шевеля пятками в горячей воде.
Та было почернела, но тут же сама очистилась, явив хрустальную прозрачность и близость зеленого мозаичного дна. Пары, тянувшиеся от поверхности полупрозрачными серебряными лентами, отдавали в нос ароматом незнакомых трав.
– Я сама не видала… – заговорщицки начала горничная. – Но тэр Габриэл молвил: они истинно при рогах. И больше росту человеческого!
Пока вода делала свое дело, Эльяна тараторила, как не в себя. В красках описывала неких керрактских тварей, что упорно пробивают себе дорогу через «богами любимый Сатар». А что им тут надобно – никто не знает.
Покончив с демонами, горничная принялась ворчать на юную Галлею – упертую, точно «бешеная самка кворга, из вредности закусившая собственный хвост». Выяснилось, что принцесса решила поступать в академию именно сейчас. В самое небезопасное для сатарцев время, когда даже с поддержкой мудрой Верганы никто не станет на будущее загадывать…
Мне верилось. Во все верилось – и в камешки заряженные, и в рогатых вторженцев, и в военные нужды. И в ленивую бытовичку Ильку, которую никак не заменят. И в академии магии, в которых студенты на уроках заряжают портальные кристаллы.
Опасаясь забыть приметы замковых коридоров, которыми тащил меня бессердечный герцог, я повторяла про себя:
«Статуя голой тетки с мечом… красно-зеленый гобелен с кричащей птицей… Вот там прямо… до яркого светильника… И поворот… Сочная травка, прореха в изгороди. И на холм, на холм, обратно в Утесово!».
Потому что чем больше верилось, тем лучше понималось: легкие лекарства стрессоустойчивой Лизавете Кутейкиной уже не помогут.
Сложносочиненный аромат – травянисто-цветочный, плотный, почти осязаемый – нес с собой гармонию. С каждым вдохом по разморенному телу растекалось блаженство. С умиротворенной миной я бултыхалась в глубокой купели, позабыв про все горести этого дня.
Эльяна уходила, но быстро вернулась – с халатом и тапочками. Правда, даже с бортика было видно, что местная одежда «домашняя» лишь по названию. У темно-зеленого «халата» имелась многослойная складчатая юбка, пришитая к высокому поясу. А «тапочки» напоминали бархатные лодочки без каблуков.
– Вы сможете одеться сами, моя тэйра? – робко уточнила девушка, опуская одежду на низкую скамью. – Мне нужно сотворить молитву, подготовиться к избирательному сезону и собрать подношение. Ох, завтра на Священной горе будет не протолкнуться…
Горничная задумчиво помяла в пальцах простенький кулон и, дождавшись моего кивка, загасила яркий световой кристалл на стене. Купальня погрузилась в уютный полумрак – только лестница осталась подсвечена, и со дна струилось мягкое зеленое сияние.
– Постой! – окрикнула я Эльяну, когда фигурку скрыло пеленой пара.
– Да, моя герцогиня?
– На той самой горе? Завтра?
– В первый день голосования всегда столпотворение, – девушка обернулась, пожала плечами. Ее силуэт плыл туманом, размазываясь серым пятном с рыжими клубками волос. – Некоторые вельможи с вечера занимают очередь, чтобы первыми принести дары выбранной богине и не мешаться с простым людом. Поднимутся сразу, как тропу в храм откроют…
В груди заполошно забилось сердце: какое, к черту, столпотворение? Какая очередь? Может, туда еще и вход по билетам? Мне нужно на эту вершину!
И точно – когда мы с Величествами ушли со «сцены», у холма осталась разодетая публика. Я-то думала, зрители дожидаются продолжения спектакля… Выходит, они там всю ночь торчать планируют?
– Так на горе закрыто? – прохрипела я, ощущая, как упадническое настроение отвоевывает себе местечко в груди.
– До рассвета, моя тэйра. Сегодня Священная ночь судьбоносных решений, – горничная улыбнулась и благоговейно закатила глаза к влажному потолку, на котором прозрачными шариками скапливалась вода. – Но вам не нужно торопиться: подношение можно оставить хоть в последний день.
Я растерянно шлепнула ладонью по поверхности, подняв волну. Все куда хуже, чем я рассчитывала!
– Чему вы так расстроились, тэйра? – искренне удивилась девушка. – Я думала, вы уже успели проститься с Верганой. Для того и ходили в храм накануне, до выставления избирательных чаш…
Купание перестало приносить удовольствие. Зеленые воды забурлили, вздыбились пенно, уловив мое раздражение. Я выбралась из ванны на лесенку, добежала до скамьи и натянула изумрудный «халат» прямо на мокрое тело. Скрутила волосы в толстый светлый жгут и выжала на пол.