Разврат (ЛП)

Ранее Гермиона видела, в какую сторону он уходит, так что довольно хорошо представляла себе, куда он направился. Некоторое время она шла по равнине, огибая валуны и заросли высокой травы, а потом свернула направо, за большой каменный выступ. И остановилась, открыв рот.
Снейп был там. И в его объятиях была блондинка. Гермиона не могла в это поверить. Доверьтесь Снейпу, и он отыщет готовую потрахаться девку посреди гребаных шотландских дебрей! Он просто невыносим!
Она больше не могла это терпеть. Со сдавленным криком Гермиона повернулась и побежала обратно в лагерь.
– Гребаный идиот, чертов блядский проклятый сволочной ублюдочный мудак! – задыхаясь, она начала доставать вещи из своей палатки. В ярости она попыталась наложить уменьшающее заклинание, но была слишком зла, чтобы сделать это как надо. Ее подушка и спальный мешок все скакали по земле, но вообще не меняли размер.
– Сраное тупое Диминуендо! – прошипела она, накладывая его снова и снова, пока все вещи не покрылись грязью и травой. – Просто, блять, уменьшись, ты…
– Гермиона?
Ей был знаком этот голос.
Обернувшись, она увидела женщину. И тут же почувствовала себя нелепо.
– Луна?
Лучезарная улыбка Луны озарила ее, и Гермиона не смогла сдержать побежавшие по щекам слезы.
– Иди сюда, глупышка, – Луна широко раскрыла руки и заключила ее в теплые, крепкие объятия, отчего Гермиона почувствовала себя еще более по-детски, но все же продолжала цепляться за подругу, не желая отпускать ее.
– Что ты здесь делаешь? –Гермиона шмыгнула носом, отстранилась и улыбнулась ей сквозь слезы.
– Скоро подойдет к концу третий месяц моей работы здесь. Я решила заскочить и увидеться с тобой перед тем, как отправиться домой.
Луна работала в Министерстве и отвечала за большую часть поступающих данных, но она так много времени проводила за полевой работой, что Гермиона с трудом могла вспомнить, когда видела ее в последний раз.
– Но как ты узнала, где мы?
Луна бросила рюкзак на землю.
– Расскажу за чаем, я готова все отдать за чашечку.
Гермиона быстро вытерла руками щеки и принялась кипятить воду, доставая чашки, которыми пользовались они со Снейпом. Наполнив их, она села рядом с Луной, которая подтащила полено Снейпа к ее сиденью.
– Так как ты нас нашла? – повторила Гермиона.
– Фестралы привели меня сюда.
– Правда?
– Не совсем. Кэти Белл прислала мне сову, сообщила, что вы здесь, и предложила проведать вас.
Гермиона тихонько фыркнула.
– Я не сомневалась. А откуда она узнала, где мы?
– Министерство установило на вас маячок. Кэти просто прислала мне инструкцию.
Гермиона задумчиво уставилась в свою кружку.
– Я не целовала его, если тебе интересно.
Взгляд Гермионы взметнулся, и она увидела, что Луна улыбается, и ее серебристые глаза шаловливо блестят.
– Ч-что? – Гермиона сделала удивленный вид. – Я не уверена, что понимаю, о чем ты говоришь, – пробормотала она и громко отхлебнула чай.
– Он сказал мне, – ответила Луна, потягивая свой чай.
– Кто?
– Северус.
– Северус?
– Да, человек, с которым вы путешествовали последние четыре дня, – Луна подняла свои светлые брови.
– Что он тебе сказал?
– Когда мы увидели, как ты убегаешь, он сказал: возможно, ты подумала, что он целовал меня и рассердилась, и, наверно, соберешься уходить. Он попросил меня тебе все объяснить.
Гермиона насмешливо хмыкнула, но ее сбило с толку предположение, что Снейп может все понимать.
– И что же тут надо «объяснять»?
– Ну, – Луна скрестила ноги, прикрытые многослойной вязаной юбкой. – Когда я проходила через точку трансгрессии на равнине, то заметила Северуса у скал. Я подошла к нему, мы разговорились и потеряли счет времени.
– Разговорились? Со Снейпом?
– Да, он разговаривает. Ты не знала? – улыбнулась Луна.
– Вообще-то нет, – Гермиона ошеломленно моргнула.
– Очевидно, его беспокоит эта поездка – и твоя безопасность.
– Это Снейп тебе сказал? – недоверчиво спросила Гермиона.
– Нет, мне сказали фестралы.
– Правда?
– Ну конечно, нет, – Луна негромко рассмеялась. – Это был он, Северус.
  
Гермиону все больше расстраивали причуды подруги.
– Тогда почему ты все время говоришь, что это были фестралы?
– Я хочу сказать, – Луна наклонилась вперед и положила руку на ее колено, – что не магия – ответ на все вопросы. А общение, Гермиона. Тебе нужно просто не бояться спросить.
– Я не боюсь, – прохрипела Гермиона, склонив голову.
– Это очевидно, – Луна сжала ее руку. – Но ты не хочешь быть уязвимой. Я это понимаю. Но он тоже уязвим. Ему больно.
Гермиона вздохнула.
– Да, но я ничего не могу с этим поделать.
– Было бы неплохо обнять его, – сказала Луна. – Именно это мы и делали, когда ты нас увидела: лучший бальзам для измученной души.
– Обнять? Сомневаюсь, что этого будет достаточно для такого, как он.
– Ты бы удивилась, – сказала Луна, допивая чай и вставая. – Он очень хорошо обнимается. Весьма душевно.
Гермиону это не убедило.
– Возможно, мне придется еще раз обнять его на обратном пути, – улыбнулась Луна. – Когда тебя прижимают к груди – это не самое кошмарное в мире.
Гермиона против воли улыбнулась. Разговор с Луной всегда был откровением. Нужно просто суметь отделить безумие от мудрости.
_________________________________________________________________________
*
(1) Адонис – персонаж древнегреческой мифологии, славившийся своей красотой. По легенде, в него была влюблена сама богиня Афродита (на основе информации из Википедии).
========== 12. Восхитительная чувственность ==========
Когда Снейп вернулся, Гермиона была готова. Только наступил полдень, но они находились на достаточно большой высоте, и вокруг царил холод, поэтому она снова разожгла костер и собрала запас хвороста на несколько часов. Гермиона ничего не ела со вчерашнего ужина, да и он вряд ли завтракал, так что она приготовила яичницу с беконом, который берегла в сумке под охлаждающим заклинанием на тот случай, когда ей действительно его захочется. Она даже открыла молотый кофе, который купила в своем любимом кафе накануне отъезда, и сварила им обоим по дымящейся чашке.
Подойдя к лагерю, он замедлил шаг, мгновенно насторожившись.
– Не хотите присесть? – Гермиона жизнерадостно улыбнулась, указывая на его кресло, которое она передвинула из палатки, расположив у огня рядом с ее собственным, представляющим собой менее элегантную версию кресла Снейпа, трансфигурированную из полена. С положенной на него подушкой оно было довольно удобным.
– Что вам сказала мисс Лавгуд? – сухо спросил он.
– Ничего такого, чего бы я уже не знала, – беззаботно ответила Гермиона, вынося из его палатки маленький столик и помещая его между стульями, а затем начала расставлять на нем тарелки с едой и чашки.
– Я думал, вы уже готовы отправляться, – он вопросительно поднял бровь, все еще не двигаясь с места.
– Мы сегодня никуда не идем, – спокойно ответила Гермиона.
– Нет? – медленно переспросил он.
– Нет, мы поговорим.
Гермиона села на свое место, поставила тарелку на колени и чуть сильнее, чем нужно, ткнула вилкой в яичницу, полная решимости довести дело до конца. Она даже не взглянула на него. Теперь ему предстояло сделать следующий шаг.
Она съела целое яйцо, кусок бекона и половину тоста и только тогда краем глаза заметила его приближение. Без сомнения, в его голове сейчас вихрем проносились противоречивые мысли, не говоря уж о том, как он должен был себя чувствовать. Гермиона понимала, что это не самая приятная ситуация для него: когда женщина перехватывает ведущую роль, но ей нужно было разобраться с ним раз и навсегда. Иначе она пойдет прямиком к точке трансгрессии, о которой говорила Луна, и просто уберется отсюда.
Снейп остановился перед своим креслом, и она почувствовала, что он смотрит на нее. Он был одним из немногих людей, кого она знала, чей взгляд действительно казался осязаемым, но она продолжила с невозмутимым упрямством поглощать следующий кусочек яйца. В конце концов, он опустился на свое место и спустя еще несколько мгновений взял со стола тарелку и вилку и начал есть. Проглотив несколько кусочков, он потянулся за кофе. Она слышала, как он глубоко вдохнул его аромат, поднеся чашку к губам. Это был тот сорт, который он пил каждое утро дома. Гермиона не думала, что выбрала именно его специально, хотя обычно она не пила такой сорт: возможно, она предвидела, что захочет угостить Снейпа, несмотря на всю противоречивость их отношений.