Дочь убийцы

Мужчина привстал и хлопнул его по плечу:
– Погоди. Не торопись. Граф велел узнать, кто ее там держит. Мы узнаем и только тогда сможем действовать.
Из таверны Фредерико вышел, едва держась на ногах. Но не от усталости у него подгибались колени, а от волнения, бессилия и злобы на самого себя. Он согласился ждать, оставаясь в Толедо в ожидании дальнейших указаний графа. А ведь по-хорошему надо бы скакать в Кадис и разыскивать Матильду, несмотря ни на что и ни на кого.
Однако и в этот раз Фредерико подчинился обстоятельствам. Он побрел к дому, вспоминая о том, как впервые познакомился с Матильдой. Тогда ему казалось, он может все, судьба на его стороне и все складывается как нельзя лучше. Его не смущало отсутствие денег, неопределенность сложившейся ситуации. Перед ним стояла красивая девушка, фрейлина французской королевы, а остальное не имело значения.
Вскоре граф отправил Фредерико в Англию с очередным заданием. Чьи интересы преследовал де Вилар, для него оставалось загадкой. Судя по тому, когда и куда посылали Фредерико, граф играл на стороне французов, пытавшихся поссорить Генриха и с испанцами, и с Римом. Письма испанец передавал некоему высокопоставленному лицу из окружения короля. Кто это был, Фредерико мог только догадываться – с ним встречался человек в маске и надвинутой на глаза шляпе.
В июле Генрих умудрился аннулировать очередной брак, отношения с Римом окончательно испортились, хотя, казалось бы, куда уж им быть хуже. Но принимаемые английским королем решения, которые он даже не пытался согласовывать с папой, продолжали вызывать гнев. Как догадывался Фредерико, граф развитием событий был вполне доволен. Единственное, что оставалось загадкой, так это то, кто будет следующей женой любвеобильного короля. За тем, видимо, и отправляли Фредерико в Англию – указать на выгодных для французов персон женского пола.
Конечно, мысли о Матильде не оставляли, но граф пообещал узнать все, что возможно.
– Гийом, с которым ты встречался в таверне, знает свое дело, – заверил Де Вилар. – Видишь, он сумел проследить весь путь Матильды от ее дома до Кадиса. Что, кстати, оказалось не таким трудным делом. Многие запомнили богатого вельможу, с которым путешествовала красивая француженка.
– Но зачем, зачем она с ним поехала? – опять задал мучивший его вопрос Фредерико.
– Тебе же уже объяснили ее родственники: человек сказал, что он от тебя. Она поверила и поехала. Женщины часто ведут себя простодушно, – хмыкнул граф.
– Если он ее обманул, то что он хочет? – недоумевал Фредерико. – Держат Матильду в Кадисе давно. От меня ничего не требуют, и ее не отпускают. Не пойму.
– Вот это и постарается разузнать Гийом, – терпеливо втолковывал де Вилар. – Тебе там появляться рискованно. Этот человек может тебя знать в лицо. Он испугается и неизвестно, что предпримет.
Оставалось только согласиться с доводами графа. Привычным путем Фредерико поскакал в Париж забрать письмо, и затем – обратно в Лондон. На этот раз Ла-Манш не штормило. Без всяких преград он добрался до конечной цели своего путешествия. В Лондоне только и говорили о разводе короля. Как понял Фредерико, Анна понравилась всем, кроме Генриха. А ведь жену искали ему долго: ни французские, ни испанская принцессы ни в какую не соглашались выходить замуж за английского короля. Прямо скажем, картина складывалась ужасная. Не все в этом винили самого Генриха – многие перекладывали ответственность на проклятие, витавшее над родом Тюдоров.
– Говорят, – делился с Фредерико случайный знакомый, остановившийся на том же постоялом дворе, – их власть не может быть крепка, потому что получили они корону нечестным путем. Тюдоры – незаконные наследники престола, – шептал он на ухо Фредерико, оглядываясь по сторонам. – Господь не дает Генриху сыновей, потому что не хочет, чтобы они продолжали править страной. Да еще и проклят ведь наш король папой. И не единожды. Ему хоть бы что: он под защитой дьявола. А вот жены его умирают одна за другой. И дети тоже, – пьяный собеседник откинулся на стуле, довольный произнесенной речью.
 
– Но последняя жена осталась в живых, – заметил Фредерико.
– Она – немка. Говорят, их так просто не сживешь со света. И потом, бывшая королева согласилась стать сестрой короля и особенно с ним не спорила. Так что ей достался дворец, деньги и положение при дворе. Впрочем, кто знает, что ее ждет дальше.
«Интересно, что пишут по этому поводу в письме из Парижа», – задал сам себе вопрос Фредерико. Его так и подмывало открыть послание и прочитать его содержимое. Все эти годы он сдерживал себя, как мог, не без оснований полагая, что незнание отчасти делает его жизнь более безопасной: «Ignorance is blessing» 4.
Вернувшись после ужина к себе в комнату, он достал из-за пазухи сложенный листок бумаги, запечатанный большой сургучной печатью. Покрутил его и так, и эдак. Поднес поближе к свечке. Ничего не просвечивало сквозь плотную бумагу. Отрывать печать Фредерико не решился: удастся ли снова ее прилепить обратно, он не знал, так как никогда не пытался такое проделать.
– Сначала попробую запечатать обычный лист бумаги. Потом отлеплю и попробую прилепить снова. Вот так и выясню, заметно ли будет, что письмо читали.
Почему Фредерико вдруг захотелось начать читать послания, которые он перевозил, ему самому было непонятно. Но желание прочно засело у него в душе, не отпуская. «И что мне за дело? – размышлял он ночью, ворочаясь с боку на бок, – Какое мне дело до всех этих королевских дел? Спокойно возил эти письма, а тут вдруг решил почитать, что они там пишут».
Так он и заснул под утро, не догадываясь, что порой нашими поступками руководит сам Господь, направляя их туда, куда мы иным путем никогда не попадем.
Светало. Скоро в Англии должна была появиться новая королева. Пятая жена Генриха восьмого, третья мачеха для Марии, Елизаветы и Эдуарда.
Глава 5. 1540 год. Продолжение
1
Одна рука дает, другая отбирает. Если бы только на этом король остановился. Но в странном порыве наказать Томаса Кромвеля он пошел гораздо дальше: Генрих его просто-напросто казнил. То есть, сначала, как это принято, посадил в Тауэр, а потом уже отрубил голову. Всем такой поступок казался странным, но если бы Фредерико читал письма, которые он привозил из Франции в Англию, он легко смог бы объяснить, что произошло. Впрочем, до поры до времени, испанцу подобное в голову не приходило.
Новоявленный граф Эссекс умолял короля его помиловать, но вокруг сновало слишком много врагов, заинтересованных в том, чтобы сэра Томаса убрали.
***
Елизавета помнила, каким был тогда отец. Он весил сто сорок килограммов, а то и больше, потому что ел часто и много, ни в чем себе не отказывая. Генрих с трудом двигался, но в то время еще ходил сам. У него страшно болели ноги, особенно та, на которой никак не хотела заживать рана. Он стал гораздо раздражительнее, чем раньше, из-за постоянной, не утихающей боли. Его голос пугал окружающих теперь не потому что грохотал, как волны, обрушивающиеся на берег во время шторма, а потому что гнев короля превратился в неконтролируемый поток, готовый смести со своего пути всякого. Бэт отца, как и прежде, не боялась. Она его жалела…
***
– Кромвель, – Генрих поднял тяжелый взгляд на герцога Норфолка. – В чем мы его обвиняем? Он находится в Тауэре и ждет суда. Надо что-то решать.
– Если ваше величество так распорядится, то Кромвеля казнят без суда и обвинительного приговора, – вкрадчиво произнес герцог. – Зачем устраивать суд, если граф Эссекс все равно будет твердить, что невиновен?
Нога заболела сильнее, чем обычно. Королю хотелось закончить надоевшую беседу, как можно быстрее.
– Он подобрал для вас неподходящую жену, – продолжал Норфолк.
– Он же исправил собственную ошибку. Кромвель нас развел, – Генрих, с трудом поднявшись из огромного кресла, пересел к столу.