Двуликий Янус (СИ)

— Что? — ошарашенно спрашивает она.
— Мне все равно. Не важно, что он может сделать, а что нет, — все так же спокойно говорит Рик. — Я тебе говорил, как все должно быть. Дэрил останется здесь, со мной.
— Но… но я беременна, — теряясь, бормочет Джесси. — От тебя. Ты не можешь выбросить меня.
— Рик, подумай… — все же решает вмешаться Шейн. Он не хотел, чтобы друг испоганил собственную жизнь из-за какого-то инопланетянина. Но резкий взгляд мужчины заставляет его заткнуться.
Граймс не хотел, чтобы кто-то вмешивался. И Уолш не будет этого делать. Вместо этого он пододвигается еще ближе к Диксону, заглядывая через его плечо. Уж слишком заразительно его внимание. И что же он там увидел?
— Дело в том, что как раз об этом я достаточно думал, — негромко продолжает говорить Рик. — Ты можешь остаться здесь, быть со мной, но тебе тоже придется сделать выбор. Как я и говорил раньше. Ничего не изменилось. Сейчас мы позовем врача и все окончательно решим. Либо ты вместе с ребенком остаешься с нами, либо я найду тебе дом, а ребенка ты…
— Ты хочешь забрать у меня ребенка? — возмущенно восклицает Джесси, заставляя Шейна обернуться к ним. — Я не отдам его тебе. Даже не думай.
— Как хочешь, — безразлично пожимает он плечами. И Уолш мог понять, почему. У Джесси на этого ребенка меньше прав, чем даже у умерших родителей Рика.
Дэрил был какой-то слишком напряженный, но не из-за разговора, а из-за того, что он видел там. Медленно, как будто подходя к бешеному хонт, Шейн делает еще несколько шагов. Но Диксон не замечает его, даже когда Уолш подходит практически вплотную. Темноволосая макушка оказывается прямо перед носом, но зато он наконец-то может посмотреть, что же там происходит.
Уолш привстает на цыпочки, всматривается в быстро темнеющее пространство за окном. Он нервно сжимает локоть Дэрила, слегка оттягивая его от окна. Черт. Как он умудрился это проморгать? И тут же эхом проходит громкий звук горна, предупреждающий об опасности.
— Руки убрал, — рычит Диксон, вырывая свою конечность. — Гребанный мудила.
Ершистый. Как Рику может такое нравиться? Так и хочется взять, посадить на цепь и долго воспитывать, чтобы потом даже мысль не возникала вести себя так агрессивно. Шейн был уверен, что ему хватит какой-то недели, чтобы все исправить.
— Да ты… да… Иди к черту!
Джесси чуть ли не кричит от злости. Светлые волосы падают на покрывшееся красными пятнами лицо, дыхание с тихим свистом вырывается из ее носа. А она выглядит неплохо в пылу ярости. Очень красивая, как Рик мог не замечать этого?
— Знаешь что? — выдыхает она. — Мне это надоело. Я найду кого-нибудь получше.
Она проходит мимо, беспрепятственно выходя на улицу, хлопая дверью.
— Эм… Рик?
— Что? — резко оборачивается на него Граймс.
— Там начинается буря. Останови ее.
Рик зло фыркает, как будто действительно не хочет этого делать. Но все же выходит за ней. И до них теперь доходит заглушаемые резкими порывами ветра и толстым слоем дерева голоса. Разобрать слова было практически невозможно, да и Шейн не особо пытался. Но вот остаться наедине с Диксоном в небольшом помещении, не до конца понимая, что же сейчас происходит, было неуютно. Да и взгляд постоянно пытается опуститься на скрытый за свитером живот.
— Нужно закрыть окна, — неловко говорит он, почесывая шею. — Скоро начнется буря.
Но Дэрил никак не реагирует на его слова, все так же продолжая пялиться в окно. Он как будто ушел в свой собственный мир, думая о какой-то странной фигне. Шейн раздраженно матерится себе под нос. Похоже, придется самому все это делать.
Кухонное окно он оставляет все же за Диксоном, надеясь, что тот довольно скоро отлепится от него, перестав себя вести как животное. Да и, на самом деле, от вида напряженного Диксона по коже бежали мурашки. Тот выглядел очень… неправильно. Еще и тени, что падали на его лицо. В общем, ощущение создавалось премерзкое. Хоть Шейн и не был особо суеверным.
Первая же комната оказывается заполненной какими-то женскими штучками, сразу же обозначая своего хозяина, точнее, хозяйку. Тут же нападает вполне объяснимая грусть. Слишком мало времени прошло, чтобы забыть о том, что в его доме все это тоже было, а теперь на месте женской одежды лежала мужская, принадлежавшая другу, приехавшему из города, который решил пожить с ним, пока он не отойдет.
  
Уолш задвигает ставни, плотно фиксируя их на засовы, проверяет и наконец-то убирается из комнаты. Вторая обычно пустовала и использовалась как склад, потому Уолш очень удивляется, когда понимает, что здесь тоже жили. В стене огромная дырка, которая могла остаться только от одного. Похоже, Рик тоже думал о цепи. Вот только ему никогда не удавалось быть достаточно твердым, чтобы продолжать гнуть свою линию. Вот тебе и пожалуйста. Диксон продолжает растопыривать пальцы веером и вести себя так, словно он хозяин ситуации.
А вот последняя комната отлично знакома ему. Шейн не раз бывал в жилище Рика, да все попойки они проводили именно здесь. Даже странно думать об этом сейчас, когда они так долго не общались с ним нормально. Тот как-то резко отдалился. И все это началось с появлением Дэрила.
Только разобравшись со всеми окнами, Уолш вновь возвращается на кухню, где Диксон успел уже отлипнуть от окна, которое сейчас было крепко закрыто. Сам же мужчина исчез, хотя Шейн мог поспорить, что не слышал, как скрипел дверь или даже звуков шагов. Снова по спине бегут неприятные мурашки. Уолш резко оборачивается, ожидая увидеть его у себя за спиной, но Диксона нет. Хотя о чем он вообще думал? С чего тому подкрадываться сзади? Буря, похоже, уже начала влиять на него.
Шейн тяжело вздохнул и плюхнулся на стул, опуская подбородок на скрещенные на столе руки. Дерьмовая ситуация выходила. Нужно было уходить. Дома он почувствовал бы себя лучше. Но Рик… Черт, если он не найдет Джесси, если не успеет вернуться вовремя, Уолш останется с этим в одном доме, не зная, как тот реагирует на бурю. Здесь может случится любое дерьмо. Ладно, глупо рассиживаться, он должен быть рядом с этим пиздюком, чтобы тот не натворил дел.
На самом деле Диксона найти несложно, Уолш угадывает с первого раза. Он толкает дверь в среднюю комнату, ругая себя за то, что не подумал о том, чтобы зажечь свечи. Было темно, хоть глаза выколи. Но все равно он проходит внутрь, напрягая зрение, пытаясь благодаря тонким слабым лучикам, проникающим через щели, понять местоположение мужчины. Все же нужна свеча.
Шейн прикасается к стене, двигаясь вдоль нее. В мозгу растет противоестественный страх. Он практически чувствует тяжелое дыхание за спиной, видит раскрытый зубастый рот, который запросто перегрызет ему глотку. Все же зря Уолш в детстве любил сказки об упырях, как будто тех тварей, что водились в их лесах, было недостаточно. И все равно сердце глухо бьется в груди, когда он сталкивает с тумбочкой. Больно, но Шейн прикусывает губу, давя вполне ожидаемый мат. Нервно шаря рукой по поверхности, он нащупывает толстую свечу. И наконец-то поджигает ее. Слабый огонек увеличивается, разрывая темноту. Но в видимом кольце света Диксона нет.
Уолш медленно поворачивается, все так же удерживая единственный источник света, вздрагивая от неожиданности.
— Блядь… — задушено выдыхает он.
Дэрил был действительно за спиной, застывший, словно деревянный истукан. Волосы занавесили лицо, но все равно видно, как отражается огонь в узких зрачках. Однако больше Уолша напрягает слегка приоткрытый рот, словно мужчине тяжело дышать. Кошмар, который выдумал мозг, становится реальнее, ощутимее.
Неправильно он решил с первого раза. Если на кого Диксон и был похож, так на оборотня, который остановился в начале своего превращения в бешеного хонт. Растрепанный, напряженный, словно готовый к прыжку и настороженный. Не поймешь, что придет в его голову через секунду, не попытается ли он отгрызть тебе горло.
Шейн тянет свободную руку к висящему на поясе ножу, мягко и беззвучно доставая его из ножен. Но Диксон все равно замечает, это видно, как его взгляд на секунду пускается вниз и возвращается обратно к лицу. Огоньки в глазах становятся опаснее, злее.