Практик (СИ)

На выходе из медчасти столкнулся с Валентиной, которую перевели сюда из институтского дома отдыха. Светловолосая дамочка в своём банном халатике была чудо как хороша, но в отличие от большинства постояльцев я сблизиться с ней не пытался, более того — по мере сил выдерживал дистанцию. И отнюдь не только лишь из-за того, что мы в какой-то мере были коллегами. Пофлиртовать с фигуристой блондиночкой не помешали бы даже кое-какие аспекты её личной жизни, но нет, нет, и нет. Очень уж сильное впечатление произвёл разговор с Андреем Донцом. Я ведь не абсолют, ко мне тоже можно ключик подобрать. Как говорится, вода камень точит.
— О, Петя! — обрадовалась Валентина. — Встретишь Яну?
— Само собой! — улыбнулся я и отклонил предложение посидеть в сауне, отговорившись желанием проветриться после утомительной работы на силовой установке.
И проветрился — да. Посещениям спортзала я предпочитал походы на открытую спортплощадку, отправился туда и сейчас.
Середина апреля, до Эпицентра рукой подать, воздух днём прогревается самое меньшее до плюс восемнадцати. Опять же это профессора и доценты физкультурой пренебрегают, а младшие научные сотрудники и аспиранты из числа молодых да перспективных, коих сюда вахтовым методом на стажировку отправляют, штанги потягать и поработать с гирями-гантелями завсегда готовы. Плюс йога и прочие секции. В спортзале иной раз не протолкнуться бывает, а на уличной площадке — тишина и спокойствие.
Позанимался, поколотил боксёрские мешки, посидел чуток в купальне с тёплой водой, а потом ещё добрых полчаса безостановочно плавал от бортика к бортику.
Плохо разве? Да вот ещё!
Ровно в час пополудни я отметился у помощника коменданта и отправился в столовую, где занял свой привычный столик, за который вскоре подсели аспирант Вахтанг Рогоз, младший научный сотрудник Гарик Лиховец и лаборант Нурик Камай. Мы и обедали обычно таким составом, и бока друг другу время от времени на тренировках мяли. Вроде как кружок по интересам образовался из борца, двух боксёров и меня — нахватавшегося по вершкам и того, и другого.
— Идём сегодня в зал? — уточнил Нурик.
— Сегодня не могу, другие планы на вечер, — мотнул головой Вахтанг и с раздражением отложил нож. — Эскалоп как подошва!
Гарик хохотнул и указал на меня вилкой.
— Петю благодари, что он тебя сюда законопатил! Обедал бы сейчас в «Гранд-отеле»!
Рогоз задумчиво потёр щёку, на которой уже проявились чёрные точечки щетины, и задал резонный вопрос:
— За чей счёт?
— Да мало ли!
— Вот именно что мало, — буркнул Вахтанг. — А тут — полный пансион! К осени точно на машину накоплю. Чекан обещал, как проект закроем, о премии похлопотать.
— О-о-о! — удивился Нурик. — Амбициозно! А что брать думаешь? «Капитана»?
— Нет, родстер какой-нибудь. Верх откину, с ветерком прокачусь. Блеск!
— Все красотки твои будут! — усмехнулся Гарик.
Вахтанг немного оскорбился даже.
— И так не жалуюсь! — Он решительно отодвинул от себя тарелку и поднялся из-за стола. — Петя, я на тебя рассчитываю.
— Петя тебе барышень через ограду переправляет? — развеселился Гарик.
— Зачем — барышень? Вино!
Нурик фыркнул.
— А в буфете купить?
— Э-э-э! — свысока глянул на него Рогоз. — Какое там вино! Бурда там, а не вино! Петя мне настоящее достаёт.
Гарик вытер губы салфеткой, кинул её на стол и вопросительно посмотрел на меня.
— Так нельзя же проносить спиртное! Нарушаешь?
Я развёл руками и улыбнулся.
— Оно как-то само собой получается! — Я за цепочку вытянул карманные часы, отщёлкнул крышку и тоже поднялся из-за стола. — Счастливо оставаться!
В газетный киоск уже завезли свежую прессу, тут и там на лавочках шелестели желтоватыми листами научные сотрудники, к палатке с газводой и мороженым выстроилась небольшая очередь. Кто-то играл на свежем воздухе в шахматы, кто-то просто нежился под лучами весеннего солнышка, и вот уже последнее было как по мне откровенным перебором. И без того излучение Эпицентра пропекает, в теньке и то потом обливаюсь.
 
Транспорт на территорию санатория не запускали; когда я по центральной аллее подошёл к воротам, пассажиры остановившегося на подъездной дороге автобуса уже набились в павильон, где происходила регистрация посетителей и досмотр ручной клади.
Я шагнул во внутреннюю дверь и объявил:
— Сдаём контрабанду!
Какая-то барышня презрительно фыркнула, Яна тоже поглядела без всякой приязни, но не преминула вручить мне сразу пяток перетянутых шпагатом коробок конфет «Медный всадник», формально запрещённых к провозу из-за начинки с коньяком. Следом через толпу протолкался Яков Беляк. Заместитель председателя студсовета вручил свёрток с пачками трубочного табака, а Миша Попович привёз в научный центр бумажный пакет с парой бутылок красного вина.
— Как дела? — поинтересовался он.
— Лучше всех! — усмехнулся я в ответ. — Получится сегодня с высшей геометрией помочь?
— Да, время будет.
Миша пристроился в хвост стихийно образовавшейся очереди, а я вперёд всех лезть не стал и примостился на подоконник. Личного досмотра посетителей не проводилось, на проходной проверялась только ручная кладь, но контролёры то и дело требовали сдать запрещённые к проносу предметы, и окончательно опустел павильон только минут через двадцать.
Тогда я предъявил пропуск, выставил на прилавок пакет с бутылками и улыбнулся.
— Ну-с, приступим! Вино!
— Не положено! — ожидаемо заявил незнакомый мне контролёр. — Алкогольные напитки проносу на территорию не подлежат!
Я вздохнул и достал утверждённые комендантом научного центра правила.
— Читаем! «Запрещается проносить спиртные напитки». Спиртные, не алкогольные!
— Не положено!
— Старшего смены позови.
А вот старший смены меня уже знал.
— Вино и что ещё? — спросил он с обречённым вздохом.
— Трубочный табак.
— Не положено! — немедленно встрепенулся контролёр.
— «Запрещается проносить сигареты и папиросы», — немедленно срезал я его очередной цитатой. — О табаке и махорке в правилах нет ни слова. Хотите — распотрошите.
Старший смены глянул в ответ в высшей степени неодобрительно, поскольку при отсутствии нормального личного досмотра посетителей такого рода проверка ничем иным кроме как профанацией быть не могла.
— Дальше! — буркнул он.
— Конфеты, — подсказал я. — Шоколадные.
И вот тут уже пришлось развязывать шпагат и вскрывать коробки, демонстрируя их содержимое. Столь любимые Валентиной конфеты с коньяком запросто могли не пропустить по чисто формальным основаниям, но со мной контролёры связываться не стали.
И не в силу служебного положения, просто я знал свои права и готов был их отстаивать. А вот служебного положения — нет, такового у меня на текущий момент не имелось. В закрытом научном центре я не работал, а числился одним из его постояльцев. Как чуть подлатали после перехода через границу и переправили в Новинск, так в этом чудесном заведении и пребываю. Реабилитацию прошёл, отставание от учебного плана наверстал, теперь к досрочной сдаче экзаменов готовлюсь.
Что дальше?
Дальше — полная неопределённость.
Первым делом я отыскал Вахтанга, от которого получил за две бутылки вина четырнадцать рублей семьдесят шесть копеек, после наведался в медчасть и отдал конфеты Валентине, а дальше и до профессора Чекана очередь дошла, поскольку табак предназначался именно ему. Нет, при желании профессор вполне мог договориться с администрацией о снабжении примерно чем угодно, но по идейным соображениям встал в позу и особых условий для себя требовать не стал, предпочтя решить дело через Якова Беляка, научным руководителем которого являлся.
Покончив с делами, я дошёл до газетного киоска и купил свежий выпуск «Новинского времени», а только глянул на заголовок передовицы и досадливо поморщился
«Поступь социалистической законности!» — было пропечатано во всю полосу, а чуть мельче набрали: «Конец правовой раздробленности!»