Практик (СИ)

— Прям уж подопытных! — фыркнул я. — И чего сразу не предупредили? Я уже на эти дни долги сдавать договорился.
— Всё течёт, всё меняется, — пожал плечами Городец, дошёл до сейфа и достал папку, которая оказалась личным делом Аркадия Пасечника. — Ладно, приглашай!
Я поднялся со стула и спросил.
— А Мефодия Карлушу, знаете такого? Его тоже к работе можно привлечь. У него распределение в июне.
Георгий Иванович закурил и пыхнул дымом.
— Ты группу Малыша не трогай. Это особый случай.
— Первая экспедиция? — предположил я, озарённый неожиданной догадкой.
— Возможно, — уклонился Городец от прямого ответа. — И хватит уже тренировки пропускать! Сегодня чтоб был как штык!
Я фыркнул.
— А смысл? Со среды в командировке!
— И на Кордоне филонить не будешь, не сомневайся. А то совсем расслабился в санатории!
Пререкаться с Георгием Ивановичем сейчас определённо не стоило, и я совсем уж было собрался ретироваться, когда сообразил вдруг, что он весьма изящно ушёл от предложения привлечь к работе Карла, позволив мне экстраполировать свой ответ на всю группу Малыша разом.
— Мефодий Карлуша, — повторил я, — его кандидатура рассматривается?
— Рассматривается, — подтвердил Городец.
— И вы его возьмёте?
Георгий Иванович рассмеялся.
— Ох и въедлив ты стал, братец! Нет, его мы не возьмём.
Я опустился обратно на стул.
— И почему же?
— Его в СЭЗ забирают. За ними право первой ночи.
Что-то мне такое почудилось в интонациях капитана, что я решил на него чуток надавить.
— А если Карлуша напишет заявление с просьбой зачислить его в научный дивизион?
— Приоритет запроса СЭЗ выше! — отрезал Городец.
Это могло говорить о том, что Карл за два месяца боёв в штурмовом отряде зарекомендовал себя наилучшим образом, но я всё же решил окончательно прояснить ситуацию:
— А если он поступит в аспирантуру?
— Не поступит, — ответил Георгий Иванович, откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы. — Ещё вопросы?
Тон собеседника ясно давал понять, что злоупотреблять его терпением не стоит, и я поднялся на ноги.
— А если бы? Ну чисто теоретически? Если бы он перестал быть интересен СЭЗ? — всё же уточнил я напоследок.
Городец ничего не ответил, лишь сказал:
— Пасечника пригласи.
Я распахнул дверь и велел Аркаше заходить, а сам вышел на улицу и задумчиво ругнулся. Разговор с Городцом подарил немало пищи для размышлений, но сейчас мне было откровенно не до того. Глянул на часы и отправился в представительство научного дивизиона. Получил у делопроизводителя командировочное удостоверение, ордер на заселение в общежитие и необходимые для длительного пребывания на Кордоне допуски, заодно решил заглянуть к Герасиму и едва не разминулся с тем — столкнулись мы уже в дверях.
— У меня медовый месяц! — объявил он. — И законный отпуск! На неделю меня ни для кого нет!
— Да я не возражаю, меня самого на две недели ни для кого не будет.
— Для меня будешь — в следующий понедельник на Кордон загляну, проведаю.
— Свадебный подарок там тебе вручить?
Герасим усмехнулся.
— Нет уж, прямо сейчас вручай! — Он встрепенулся. — Да! С мотоциклом вы что решили?
— Сегодня созвониться договорились.
— Созвонишься ты! — фыркнул Сутолока, вернулся в кабинет и придвинул к себе телефонный аппарат. Он прижал трубку к уху плечом, принялся крутить наборный диск и сказал: — Ну чего тянешь? Выкладывай подарок!
— Не так сразу, — покачал я головой. — Я его на проходной оставил.
Герасим хотел было что-то спросить, но тут его соединили, и он отвлёкся на телефонный разговор. В процессе общения делал какие-то заметки на перекидном календаре, а попрощавшись и опустив трубку на рычажки, вырвал листок и протянул его мне.
— Где завод знаешь? Спроси на проходной вот этого товарища, он всё организует. В кассу внесёшь четыре тысячи семьсот тридцать пять рублей либо три двести сорок, если выберешь облегчённую модель, но её не советуют — с трассы уже не съедешь. А тяжёлых нет в наличии, они все корпусом зарезервированы. Их сразу с колясками поставляют.
 
— Спасибо! — поблагодарил я Герасима.
— А что за подарок-то, если ты его на территорию пронести не смог? — поинтересовался тот.
— Увидишь! — усмехнулся я. — Ты на машине? Тогда поехали.
Подарил я Герасиму «Парабеллум». Не трофейный, но близко к тому: его мне вручили при возвращении в республику непосредственно перед рывком через границу. Сдать оружие на нашей стороне никто не потребовал, вот я и оставил оба пистолета себе.
Почему — оба? Потому что предусмотрительный и запасливый. Два ствола с Ивана Николаевича стребовал, не один.
— Здорово! — обрадовался Герасим. — У меня почти такой нихонский есть, впору коллекцию заводить!
Я вынул из портфеля второй свёрток и предупредил:
— А этот Юрию Клесту передай. Я ему обещал. И проконтролируй, чтобы зарегистрировал, а то мало ли.
— Да, Юра своего не упустит! — рассмеялся Герасим. — Ты куда сейчас? Может, подкинуть?
— Нет, в банк зайду. Счастливого медового месяца!
Герасим укатил, а я снял пять тысяч рублей, отметив для себя, что огромная вроде бы сумма как-то даже особо и не впечатлила. И это было неправильно. Тут не заграница, тут банк не ограбишь.
Пришла мысль проявить благоразумие и вернуть деньги обратно на счёт, но нет, нет и нет. Очень уж загорелось купить мотоцикл. По пути на завод завернул домой и переоделся. Натянул оставшиеся со службы в бронетанковом дивизионе кожаные штаны и сапоги, надел плащ, убрал в вещмешок шлем, мотоциклетные очки и краги. С утра небо хмурилось, а ночью и вовсе шёл дождь, так что по пути на промзону нисколько не вспотел. А как вышел из трамвая и зашагал по обочине меж высоченных заборов фабрик и заводов, на меня ещё и пялиться перестали. Если и глядели вслед, то скорее с одобрением или даже завистью.
На мехзаводе всё прошло без сучка, без задоринки. Нужный человек оказался на месте, пропуск на моё имя уже был выписан, а на складе готовой продукции имелись в наличии мотоциклы нужной модели.
За два года в конструкцию внесли достаточно серьёзные изменения, в том числе стали мощнее рессоры, ещё немного увеличился просвет и уменьшился вес. Плюс всё те же шины с агрессивным рисунком протектора и кардинальное отсутствие глушителя и всего прочего ненужного за неимением двигателя внутреннего сгорания.
— Только учтите, — предупредил мастер в пестревшем пятнами машинного масла комбинезоне, — аккумулятор оставили только на самой тяжёлой модели. Тут убрали. Мощность — двадцать пять лошадиных сил.
Я кивнул и отошёл посмотреть на лёгкую модель, но та показалась какой-то совсем уж несерьёзной. Одно сиденье, более узкие шины — ни пассажира сзади не устроить, ни с дороги не съехать. Даже на трассу в распутицу на таком страшновато выехать. А вот по городу — да, по городу — милое дело.
— И у этого переключения передач нет, — подсказал мастер.
— Понял. — Я вновь кивнул. — Опробовать где-то на территории можно?
На заводе имелся полигон, я сделал по нему круг и перепачкался в грязи с ног до головы, но мотоциклом остался всецело доволен.
— Отличный агрегат! Где касса?
Пока выписывали документы на отпуск, пока вносил деньги, подошло обеденное время, и я перекусил в заводской столовой, а уже после этого покатил на своём новом приобретении в комендатуру, дабы зарегистрировать там транспортное средство, получить номерные знаки и разрешение на поездки по трассе Новинск-Кордон. Без зазрения совести задействовал служебное положение, но и так провозился до пяти часов, а потом ещё пришлось договариваться об аренде сарая во дворе дома, точнее — одной из каморок, на которые сарай был разделён.
Немного отдышавшись, ужаснулся потраченной за день сумме, но сразу выкинул сомнения и отчасти даже сожаления из головы, наскоро умылся, переоделся и поспешил на тренировку. Опасался, что за два с половиной месяца от группы серьёзно отстал, но — нет. Пока разминался и трепался с парнями, узнал, что это их первое занятие с февраля.