Цена жизни (СИ)

— Ну, некое сходство действительно есть, — задумался я. — Вполне допускаю, что это взгляд с другой стороны, который может многое нам дать.
— Я тоже об этом подумала, — согласилась Алина. — Возможно, тоже когда-нибудь съезжу к ним. Посмотрим, что Гана расскажет, когда вернётся. И, кстати говоря, ты очень недооцениваешь её способность принимать новый стиль жизни. Ты, наверное, не знаешь, что она даже жила в лесу, и довольно долго.
— И этот лес в конце концов опротивел ей настолько, что она оттуда сбежала и добежала аж до пустыни, прямо до гарема Фатиха Второго.
— Откуда ты это знаешь? — она даже приоткрыла рот от удивления.
— Гана рассказывала, откуда же ещё?
— Она тебя как подружку воспринимает, похоже, — Алина потрясённо покрутила головой.
— А почему же нет? — я пожал плечами. — У нас с ней чисто дружеские отношения, которые в принципе не могут перейти во что-то большее. Я и есть её подружка, а ты вот её письмо мне зажала. Ну ладно, я не в претензии. Собственно, что я к тебе заглянул — у меня тоже есть кое-что рассказать. Я на днях говорил с Мореной…
Алина закатила глаза.
— Знаешь, Кеннер, я не знаю больше ни одного человека, который мог бы так небрежно сказать, что он поговорил с Мореной. Где ты вообще умудрился её встретить?
— Да не то чтобы встретил, — немного смутился я. — Просто её помощь понадобилась с одним делом. Ну, я и позвал её, и она пришла.
Алина потеряла дар речи.
— Когда я тебя слушаю, у меня временами появляется стойкое ощущение, что я сошла с ума, — наконец сказала она. — Причём такое у меня бывает только с тобой. Интересно, почему?
— А мне вот интересно, почему то, что я делаю, постоянно понимают как-то превратно, — раздражённо заметил я.
— И в самом деле, почему? — её голос просто сочился едким сарказмом. — Ты ведь ничего такого особенного не делаешь.
— Ты слушать будешь или тебе неинтересно? — вздохнул я. И с чего я взялся что-то доказывать? Давно ведь уже понял, что это бесполезно.
— Интересно, — кивнула она. — Продолжай, пожалуйста.
— В общем, я упомянул ей про твою идею использовать эссенцию как дополнительный источник энергии при переходе на духовный план, и она сказала, что идея глупая, потому что эссенция — это Сила в чистом виде, и её невозможно принести на духовный план.
— Так это и так очевидно, — отозвалась Алина.
— Тогда в чём твоя идея состоит? — растерялся я.
— В основном энергия нужна, чтобы туда переместиться. Для этого эссенция и нужна. Она поможет перейти на духовный план, а неиспользованная эссенция просто рассеется, но при этом у тебя полностью останется твоя собственная энергия.
Вообще-то, это действительно имеет смысл. Возможно, Морена просто не задумывается об этом, потому что привыкла обходиться собственными силами, без костылей.
— Похоже, ты права, — признал я. — Видимо, я просто не смог донести до Морены суть идеи. То есть я с моей эссенцией, в принципе, могу даже сейчас заглянуть на духовный план? Чисто теоретически, конечно.
— Не можешь, Кеннер, — покачала головой она. — Ни теоретически, ни практически. Аморфная эссенция ничего не способна тебе дать. Чтобы её хоть как-то использовать, надо сначала создать внутреннюю структуру. Структурирование эссенции и есть самая сложная часть — после добычи, конечно.
— Лапа дала мне кое-какие упражнения по структурированию эссенции, — признался я.
— Ты и Лапку умудрился как-то раскрутить? — усмехнулась Алина. — Не зря я не устаю повторять Анете, что с тобой надо быть предельно осторожной.
— Вот сейчас очень обидно было, — насупился я.
— Да не обижайся, — махнула рукой она. — Я же это не со зла говорю. Просто не Анете с тобой соревноваться, при желании ты её обдуришь вообще не напрягаясь.
— Я никогда не стану дурить ни Анету, ни тебя. Ни кого-то другого.
— Не обижайся, — мягко повторила Алина. — Действительно, как-то неправильно это прозвучало, извини. Так вот, насчёт Лапы — не особо полагайся на её методики, она же их, по сути, просто случайно подсмотрела. Я знаю, что у неё есть — всего лишь обрывочные знания, с большими пробелами. Я дам тебе полную методику с описанием базовых вариантов структуры.
  
— Где ты её взяла? — удивился я.
— Гана в своё время раскопала у себя в архивах, — улыбнулась Алина. — Хорошо, что я не поленилась тогда всё скопировать, сейчас-то меня к архивам Круга и близко не подпустят.
  
Глава 7
 
Когда огромный валун, наконец, неохотно откатился в сторону, Марен ощутил, что ноги его больше не держат. Он опустился на землю и закрыл лицо руками, раскачиваясь как заведённый.
— Брат, брат, брат… — лихорадочно шептал он. — Как же так, брат? Как же так?
Ответа не было. Разложившиеся и раздавленные многотонным камнем останки уже ничего не могли ответить. В них почти невозможно было опознать того, кто когда-то был Маденом кин Стил — могучим хозяином судеб, внушавшим страх низшим и почтение равным, — но ошибки быть не могло. Марен узнал бы брата и по единственной кости, веками сохраняющей отпечаток силы владельца.
Когда брат не вернулся вовремя с заурядной охоты, Марен не обеспокоился. Это не раз случалось и раньше — повезло напасть на след богатого выводка, а может быть, просто долго преследовал ценного зверя, — такое совсем не редкость для Старшего, для которого добыча эссенции являлась делом жизни. А неуспешность в этой добыче была, соответственно, верной дорогой к смерти. Если ты остановился, то ты уже одной ногой в могиле, потому что твой враг не стоит на месте, и рано или поздно наступит тот момент, когда он придёт за тобой. Врагов у братьев было даже, пожалуй, слишком много — молодость редко задумывается о таких вещах, особенно когда в крови кипит сила. Сейчас братья были бы гораздо осмотрительнее, но исправить ошибки молодости было уже невозможно, и в случае чего на пощаду им надеяться не стоило.
Когда Маден не вернулся ко времени ритуала вознесения даров, Марен был порядком раздражён тем, что ему пришлось возносить дары в одиночку. Кровь ему пришлось отдавать и за себя, и за брата, а это вовсе не способствовало доброму расположению духа. Однако позже, когда он немного остыл, раздражение начало понемногу сменяться беспокойством. И когда пришло время для поклонения прародителям, а Маден по-прежнему отсутствовал, беспокойство перешло в тянущее предчувствие чего-то ужасного. Для семьи — не для того убожества, что называют этим словом низшие, а для благородной семьи, веками набирающей силу и поднимающейся всё выше, — для такой семьи нет ритуала важнее, чем поклонение прародителям. Семья удерживает души предков, давая им доступ в мир живых, а те в ответ наделяют членов семьи силой. Чем бы ни был занят брат, он должен был бросить всё, чтобы успеть к ритуалу. Он не успел, и Марен провёл поклонение один, остро чувствуя неприятие ритуала предками. Прародители всё же неохотно приняли жертвы, но их недовольство ощущалось почти физически как прикосновение к нервам грубой тёркой, и он был уверен, что это недовольство было как-то связано с Маденом.
Марен сидел, бессмысленно глядя на останки, практически неспособный о чём-то думать. Только через полчаса его мысли перестали метаться как сумасшедшие, и он, наконец, смог заставить себя мыслить рационально. В последнее время семью Стил начали преследовать несчастья, и это требовалось как следует обдумать. Не исключено, что семья вызвала неудовольствие какой-то высшей сущности, и такая вероятность не могла не тревожить.
Первый звоночек прозвенел, когда Кин-Марена, его бездарного сына, убила какая-то рабыня из пустого мира. Это было, в общем-то, неудивительно — сынок вырос полным ублюдком даже по меркам братьев — меркам, откровенно говоря, весьма невысоким. Марену было плевать на воспитание бесполезного отброса, да и вообще на его поступки, но как признанный сын, Кин-Марен кин Стил пользовался полной вседозволенностью, и пользовался ею охотно и много. Так что нарывался он давно и умер вполне заслуженно, вот только очень уж не вовремя. Жить ему и так оставалось недолго — подходил благоприятный момент для создания Хозяина Врат, и Кин-Марену предстояло сыграть в этом главную роль — собственно, он в своё время и зачат-то был именно для будущего ритуала. Но как раз перед этим важнейшим событием ублюдок слишком увлёкся своим любимым развлечением, получил в брюхо деревянный кол, и главная роль в ритуале внезапно оказалась вакантной. У братьев с запасом хватало потомков на все будущие ритуалы, но все они, кроме одного, были ещё детьми, а Хозяином Врат мог стать только взрослый признанный сын главы семьи. Благоприятные условия для ритуала Хозяина Врат появлялись даже не каждый век, отложить его было совершенно немыслимо, и Марену пришлось скрепя сердце пожертвовать взрослым наследником.