Дело не в тебе, дело во мне (ЛП)
Но для Чейза я буду вежливо улыбаться, вести светскую беседу, когда это необходимо, и сделаю всё возможное, чтобы вынести это. Потому что в конце этой ужасной ночи я пойду с ним домой. И ради этого я готова на все, даже на ужин с его семьей и двумя сотнями других змей в человеческих костюмах.
ГЛАВА 26
ФИБИ
Я думала, что мне будет скучно наблюдать за людьми и подслушивать, пока я тенью пробираюсь сквозь толпу, но на самом деле это довольно увлекательно видеть его таким — вежливым, представительным, играющим роль хорошо воспитанного светского человека, а не задумчивого пещерного человека, каким я его знаю. Для большинства глаз он выглядит как идеальный золотой мальчик, возвышающийся над толпой, как Тор, приветствующий знакомых с разной степенью искренности. Только тот, кто знает его, как я начинаю понимать его, мог бы заметить, как кривится его рот, когда он страдает от светской беседы, как слегка сжимаются его кулаки, когда кто-то проскальзывает в разговор, используя коварную колкость о его прошлом плейбоя, как бесконечно прищуриваются его глаза, когда он смотрит на человека, который ему не особенно нравится.
Когда мой взгляд перемещается по залу, я вижу, что Чейз не единственный, кто использует метод улыбки на губах, кинжалов в глазах, что не совсем удивительно, учитывая тот факт, что в этой комнате больше ос, чем в гнезде на старом дереве за домом моей мамы. Куда бы я ни посмотрела, люди смотрят поверх своих коктейлей, поднимают брови на спины врагов и застенчиво смеются над своими собственными шутками.
Между тонко завуалированными оскорблениями, которые бросаются туда-сюда, и тонкими манипуляциями ресурсами и властью, происходящими в каждом разговоре вокруг нас, это в основном похоже на просмотр живого эпизода "Игры престолов".
Просто, типа, без драконов и прочего.
После целого часа светской беседы я почти достигла своего предела. Мои щёки начинают болеть от такой улыбки, ноги начало сводить судорогой от каблуков, которые Шелби заставила меня обуть, и я взорвусь, если ещё один человек посмотрит на Чейза, как на какую-то причудливую чёрную овцу, вторгшуюся, чтобы украсть семейный бизнес. Или ещё хуже, как будто он какой-то пустой тусовщик, который провёл последние пять лет где-то на пляже.
Первой была противная женщина у входа.
"О, Чейз, просто замечательно, что ты вернулся. Мы все гадали, вернёшься ли ты когда-нибудь из своего маленького… путешествия. Повтори, куда ты уезжал? Кабо?"
Затем лысеющий мужчина у гардероба.
"Мы поговорим, мой мальчик, мы поговорим. У меня есть отличное новое предприятие, которое "Крофт Индастриз" будет счастлива заполучить в свои руки. Такому молодому жеребцу, как ты, нужно что-то яркое, прямо за воротами, чтобы доказать, что он готов вложить свои деньги туда".
Затем — узколицая пара у парадной лестницы.
"Рад тебя видеть, Чейз! Уверен, что семья в восторге от твоего возвращения. Бретт больше всех. Хотя я уверен, что он был так же удивлён, как и все мы, услышав, что ты возьмёшь бразды правления вместо него!"
Все, с кем мы общались, были довольно ужасны, хотя моим личным фаворитом должна была стать женщина, с которой мы сейчас разговариваем. Миссис Полин Бриланд — одна из тех жён, которые говорят достаточно за двоих, вероятно, потому, что её муж вообще ничего не говорит. Последние десять минут она болтала об их дочери Шери, с которой, по-видимому, Чейз однажды познакомился на вечеринке во время учёбы в школе-интернате и, таким образом, ей суждено выйти за него замуж.
— Она теперь адвокат. Такая амбициозная, моя дорогая. Всегда была, я уверена, ты помнишь! И она стала довольно привлекательной… хотя я могу быть предвзятой!
Миссис Бриланд смеётся так сильно, что можно подумать, что она сидела в первом ряду на шоу Джима Гаффигана, слушая его сегмент "Горячие карманы".
— Она живёт на другом конце города, в Бикон-Хилле. Я уверена, что она с удовольствием выпьет с тобой и наверстает упущенное. Вы двое поладите, я просто уверена в этом!
Серьёзно, леди? Я стою прямо здесь.
— Теперь, когда ты вырос, тебе нужно начать думать о том, чтобы остепениться! Ты не юнец! — она снова хихикает. — Хотя, должна сказать, моя Шери не постарела ни на день! Выглядит так же, как и в семнадцать. Как жаль, что она не рассказывает мне свой секрет!
Иди уже, проваливай.
— Вы двое прекрасно смотрелись бы вместе! — продолжает она, не сводя глаз с Чейза, который не произнёс больше двух слов с тех пор, как заговорила эта женщина. — Двое молодых людей из хороших семей… Идеально подходите! О, ты должен ей позвонить. Я бы хотела, чтобы вы оба устроились.
Я не могу сдержать румянец, который начинает расползаться по моим щекам, на этот раз не от смущения, а от явного возмущения, которое я изо всех сил пытаюсь скрыть под вежливой незаинтересованной улыбкой.
Чейз смотрит на неё несколько долгих мгновений со странным выражением на лице, а потом заговаривает:
— Знаете, миссис Бриланд, я думаю, вы правы.
Что?
Что?!
Если он только что сказал то, что я думаю, я направлюсь к выходу быстрее, чем ты успеешь сказать "наслаждайся-своей-жизнью-с-Шери".
— О, хорошо! — улыбается миссис Бриланд, чрезвычайно довольная своими попытками предложить руку своей дочери. — Я скажу Шери, чтобы она ждала твоего звонка.
Я сжимаю челюсти. Я почти готова взорваться и выплеснуть накопившийся за два часа гнев на Чейза, когда чувствую, как его рука скользит по моему животу, его пальцы крепко сжимаются на моём животе, поэтому я вынуждена подойти ближе. Я вздрагиваю от внезапного движения, кроме моих пальцев на его руке или лёгкого прикосновения наших рук, мы едва касались друг друга с тех пор, как вошли в парадные двери, но когда он поворачивает голову и смотрит на меня, я вижу, что в его глазах кипят в равной степени гнев и веселье.
— О, нет, я имел в виду остепениться, — говорит Чейз женщине, всё ещё глядя на меня. — Солнышко, что ты думаешь? Один ребёнок? Два? Я всегда думал, что трое это слишком много, но если бы у нас было четверо, чтобы у каждого из них был товарищ по играм, может быть, это было бы не так уж плохо.
У меня отвисает челюсть.
Я слышу, как миссис Бриланд ахает.
Чейз усмехается.
— Как только вы достигаете пяти, это по сути выводок. Но в чистой полудюжине есть определённая элегантность, вам не кажется?
Он шутит.
Я знаю, что он шутит, просто чтобы разозлить эту леди за неуважение ко мне.
Но мне немного трудно переварить юмор в его словах, когда я вижу, как наши полдюжины зеленоглазых, светловолосых, забрызганных краской младенцев бегают по двору.
— Эм… — пискнула я.
Чейз оглядывается на миссис Бриланд.
— Передайте Шери привет от меня. Я уверен, что она скоро найдёт кого-нибудь, с такой матерью, как вы, превозносящей её многочисленные достоинства при каждом удобном случае, — его улыбка становится шире, когда она в шоке кудахчет. — А теперь, если вы нас извините, нам нужно найти где-нибудь кладовку для мётел и начать делать этих детей. Или, по крайней мере, практиковаться.
С этими словами он кивает мистеру Бриланду, поворачивается со мной, всё ещё прижатой к его боку, и начинает идти к бару.
— Мерзкая старая хищная птица, — бормочет он. — И я помню её дочь, такую же гадкую, даже в детстве.
— Эм, — снова пищу я.
— Джемма, расслабься. Это была шутка.
— Угу, — соглашаюсь я, пытаясь унять бешеное сердцебиение.
— Я не собираюсь оплодотворять тебя полудюжиной детей.
— О, хорошо, — я вздыхаю с огромным облегчением.
— Во всяком случае, пока нет.
— Что?!
Он хихикает.
— Пойдём, возьмём тебе выпить.
Выпить было бы неплохо.
Вообще-то, семь рюмок было бы неплохо.