Дело не в тебе, дело во мне (ЛП)
— Отлично. Как насчёт честной сделки — ты отвечаешь на один, я отвечаю на один.
— Хорошо, но так как я уже ответила, как минимум, на пять твоих, я могу задать тебе четыре вопроса подряд.
— Один.
— Три! — возражаю я.
— Один.
— Два с половиной! — я торгуюсь, повышая голос.
— Что именно повлечёт за собой половина вопроса?
Я сужаю глаза и понижаю голос:
— Два, последнее предложение.
— Один, — он удивлённо качает головой.
— Фу! — я хмыкаю. — Ты такой раздражающий.
Он снова хмыкает, большой придурок.
— Ладно, — ворчу я. — Один.
Его улыбка становится шире.
— Но я должна начать первой! — громко требую я.
— Я всегда планировал пустить тебя первой, солнышко.
— Ты мне не нравишься, — сообщаю я ему, развеселившись, несмотря на то, что только что с треском проиграла на переговорах.
Знаете, что говорят о бартере с генеральным директором…
На самом деле, если подумать, я и сама не знаю.
А люди вообще так говорят?
Скорее всего, ни черта.
Двигаемся дальше.
Я делаю большое шоу, сплетая пальцы вместе и растягивая их, как будто готовлюсь к битве.
— Хорошо, дай мне подумать…
Я пристально смотрю на него, пытаясь сохранить задиристое выражение лица, но он снова ухмыляется мне, и это творит забавные дела с моими внутренностями.
— Ой! У меня есть один! Что тебе больше всего нравится…
Звук телефонного звонка обрывает меня раньше, чем я успеваю закончить свой вопрос.
Чейз вздыхает, достает из кармана сотовый и смотрит на экран.
— Чёрт. Это мой финансовый директор, звонит по поводу нового проекта. Я должен ответить, — он поднимает на меня глаза. — Ты подождёшь здесь?
Я киваю.
Телефон снова пронзительно звонит. Встав, Чейз начинает подносить его к уху, но останавливается, прежде чем ответить, рука повисает в воздухе. В мгновение ока его глаза возвращаются к моим, и одним резким движением он наклоняется в талии, кладёт свободную руку на диван рядом с моим лицом и, прежде чем я успеваю моргнуть, проводит своими губами по моим в мягком поцелуе, от которого у меня перехватывает дыхание.
— Никуда не уходи, — шепчет он мне в губы, и я вижу, что его глаза снова тают. — Нам ещё есть что обсудить, солнышко.
Я сглатываю, зная, что он имеет в виду нас и больше.
— И после этого я с удовольствием расскажу тебе всё о своих любимых вещах, — его голос становится тише. — Может быть, я даже покажу тебе некоторые из них, если тебе повезёт.
Моё сердце подпрыгивает в груди, дико колотясь от смысла его слов. Я просто хотела узнать его любимый город, в конце концов, этот мужчина побывал в тридцати семи странах, но я почти уверена, что у Чейза на уме что-то другое.
Что-то, что заставляет меня терять больше, чем просто самоконтроль.
Я начинаю наклоняться вперёд, не желая, чтобы поцелуй заканчивался… и замираю, когда его телефон звонит снова, громко и настойчиво.
В последний раз прикоснувшись губами и пробормотав проклятие, он ушёл, зашагав к арке через всю квартиру, завернул за угол и исчез из виду, даже не оглянувшись. Должно быть, у него есть личный кабинет рядом со спальней, потому что через минуту я слышу звук закрывающейся двери.
А потом я остаюсь одна в пентхаусе Чейза Крофта, там, где я даже в самых смелых мечтах не представляла, что окажусь, и мысли, опасные мысли о том, как этот властный, раздражающий, неуловимый миллиардер может просто опровергнуть мою теорию о том, что все мужчины (за исключением Марка, конечно) — крысиные ублюдки, начинают мелькать в моей голове.
Я прижимаю руку к животу, пытаясь успокоиться.
Чёрт. Долбаные бабочки снова размножились.
ГЛАВА 18
ДЕТКА
Его уже давно нет.
Если точнее, то его нет так долго, что я забываю о вежливости и начинаю блуждать.
Я играю с пультом дистанционного управления камина, с радостью обнаружив, что ты можешь регулировать не только температуру и размер пламени, но и скорость, с которой оно танцует на решетке, и даже его цвет. Я переключаюсь с синего на красный, с оранжевого на зелёный, чувствуя себя четырёхлетним ребёнком, который научился заставлять автоматическое окно автомобиля подниматься и опускаться.
Круто.
Вернее жарко, ну… вы понимаете, что я имею в виду.
Оставив после своей игры с пультом весело танцующее пурпурное пламя, я обхожу бильярдный стол, затянутый войлоком, и достаю из карманов несколько тяжелых полосатых бильярдных шаров, на каждом из которых золотыми филигранными буквами выгравировано слово "КРОФТ". Немного чванливо, на мой взгляд, но, учитывая, что я никогда в жизни не играла в бильярд, я не из тех, кто может судить.
Я провожу кончиками пальцев по глянцевому дубовому столу, со смутным любопытством размышляя, был ли у Чейза когда-нибудь званый ужин с достаточным количеством гостей, чтобы заполнить все шестнадцать мест. Вероятно, это не семейное собрание Крофтов, это уж точно.
Наконец, я добираюсь до книжных полок, которые с самого начала, если быть честной, были моей истинной целью, и начинаю шурудить его коллекцию. Она обширна, от классики до современной литературы, от поэзии до научной литературы. Книги по деловой практике стоят рядом с томами по средневековой стрельбе из лука, тонкие путеводители красуются рядом с глянцевыми книгами по фотографии. В их размещении нет ни рифмы, ни причины, и это вызывает во мне радостный трепет, стеллажи точь-в-точь как мои собственные беспорядочные, неорганизованные, но самые любимые полки в моей квартире, хотя я почти уверена, что он заплатил за них больше, чем двадцать долларов, которые я потратила на блошином рынке в прошлом году.
Я мягко веду пальцами, поглаживая корешки с благоговением, которое приберегаю только для истинной любви моей жизни — слова и произведения искусства. Долгое время я была в полном восторге, вытаскивала тома, просматривала их обложки, вдыхала их запах. Есть ли на земле что-нибудь, что пахнет так же хорошо, как страницы книги, новой или старой?
Клянусь, они должны разливать этот аромат по бутылкам и продавать его как духи.
Через несколько минут я, наконец, нахожу то, что ищу, тонкий, грязно-белый том с потрескавшимся корешком и ярко-красными буквами.
Сунь-Цзы.
Ухмыляясь, я достаю его, открываю первую страницу и направляюсь к удобному креслу у окна. Я так поглощена, что едва слышу, как на маленьком столике слева от меня звонит телефон. Я подпрыгиваю примерно на тридцать сантиметров в воздух, когда включается автоответчик на стационарном телефоне, и из динамика раздаётся знойный, безошибочно женский, и безошибочно знакомый, голос.
— Чейз, детка, это Ванесса.
Я всё ещё полностью поглощена этим звуком. Этот голос — тот же самый, который я слышала сегодня утром в галерее, шипящий на меня из идеального рта блондинки. Во всей этой драме с Бреттом я совершенно забыла о ней, и о том, что может означать её присутствие в жизни Чейза.
Быстрый взгляд за спину подтверждает, что он всё ещё заперт в своём кабинете, в муках делового звонка.
— Почему ты мне не позвонил? — продолжает блондинка, звуча более прилипчиво, чем пластиковая обёртка. — Ты вернулся в город на несколько недель. Я давно ждала звонка.
Очевидно, она не приберегает этот стервозный тон для обращения к совершенно незнакомым людям, она так же нахальна, разговаривая с автоответчиками.
— Ты же знаешь, я не люблю ждать.
Я не очень хорошо знаю Чейза, но очень трудно представить, что он будет встречаться с такой плаксой. Кроме того, она только что сказала, что он ей не звонил… так что, может быть, они просто друзья, или он бросил её, и она не может отпустить.
Честно говоря, для меня не должно иметь значения, кто эта женщина, потому что мы с Чейзом не вместе, или что-то в этом роде.