Фея страшных снов
Брови Александрины сами собой поползли вверх, стоило ей на миг представить, как толпа полураздетых кадетов, улюлюкая, загоняет в угол невидимое, но вполне осязаемое «привидение». Наверняка, они при этом будут кричать и кидаться тяжелыми армейскими сапогами! Бурное воображение девушки задержалось на моменте, когда она дрожащей рукой протягивает преследователям бумагу, а ее торжественно опутывают сетью и волокут в кабинет начальника Корпуса.
– Если не справитесь, – тусклым голосом сказал вдруг Кавендиш, – Ваш брат не получит желанное назначение в гвардейский полк. Его документы лежат у меня в столе и только от Вас будет зависеть, получит ли он должность.
Ноздри девушки гневно раздулись, ленты тумана за спиной вздулись точно паруса, а сумеречные твари, невидимые, но ощущаемые светлым, заметались по кабинету. Казалось, даже воздух сгустился от гнева темной феи, а волосы на голове советника зашевелились, словно их трепал невидимый ветер. Казалось, еще миг, и Александрина взорвется, мановением руки разрушая все вокруг, но нет, внезапно над головой солидного лорда возникла любопытная синичка. Она чирикнула, приземлилась на макушку мужчины и закопалась в волосах, словно собирала материал на гнездо. Советник ничего не заметил, продолжая пристально и тяжело смотреть на девушку.
От совершенно невероятного зрелища Лина расхохоталась, изумляя Кавендиша еще больше. Он даже предложил ей выпить воды, опасаясь не переборщил ли с угрозами. Кто их девиц разберет? Да еще Темных? Между тем невесомая птаха сделала круг по кабинету, приземлилась на плечо Александрины, дернула ее клювом за ухо и голосом госпожи Мафалды сказала:
– Что делают хорошие девочки, когда мальчики дергают их за косички?
Лина помнила этот вопрос еще с той поры, как ее десятилетнюю, испуганную, привезли в Школу. Это были первые слова, которые ей сказала директриса при встрече. Она тогда даже ответила тонким дрожащим голоском:
– Суют им за шиворот головастиков?
– Это делают бойкие девочки, – с улыбкой ответила наставница, – а хорошие девочки громко смеются и устраивают чудеса!
Тогда госпожа директриса просто обсыпала платьице маленькой Лины золотистой пыльцой, которая растаяла через полчаса, но благодаря этому маленькому чуду девочка успокоилась и пошла за воспитательницей в класс, утерев слезы. Вот и сейчас, Александрина успокоилась и ласково погладила синичку. Порождение магии госпожи Мафалды еще раз чирикнуло ей в ухо и растворилось под ее рукой. Лорд удивленно смотрел на девушку, которая вдруг успокоилась, выпрямилась и заявила:
– Вам не обязательно мне угрожать, милорд, я – верная подданная Короны и готова помочь в поисках преступника. Единственное мое требование, – тут Александрина вздернула подбородок, собираясь настаивать на своем, – не мешать мне использовать в работе те методы, которые я сочту нужными.
В глазах мужчины появился слегка насмешливый интерес. Конечно, он мастер уловок и недоговорок, но Лина ничего не скрывала. Она услышала совет-подсказку госпожи Мафалды и собиралась применить ее метод. Мальчик дернул тебя за косичку? Посмейся и развлекись!
Глава 7
Подписание бумаг о неразглашении прошло гладко. Александрина даже не поморщилась, когда ей пришлось проколоть палец, чтобы оставить на бумаге отпечаток ауры, магии и крови. После Кавендиш вызвал ординарца и приказал:
– Михель, проводишь госпожу Роден в Кадетский Корпус, проследишь, чтобы ее удобно устроили, а потом съездишь в Школу для юных леди за вещами. Вот распоряжение на довольствие, жалование и обмундирование…
– Обмундирование? – сознание Лины зацепилось за смутно знакомое слово.
– Преподавателям Корпуса положена форма. В Вашем случае мундирное платье. Оно было заказано заранее, плюс три пары белья, обувь, плащ, треуголка, и все, что положено к женскому мундиру.
Последнее лорд выдал торопливо, словно смущаясь, а Михель и вовсе покраснел. Александрине стало любопытно, что же такое интересное положено к женскому мундиру? Не возражая, девушка последовала за ординарцем, но едва за ними закрылась дверь в кабинет лорда, честно предупредила:
– Снова будете кружить по коридорам, и Ваши сны станут кошмарами на ближайший год.
Молодой человек содрогнулся и вывел ее из здания-ловушки самым коротким путем.
Коляски с гербом Школы уже не было. Вместо нее стоял довольно обшарпанный экипаж, похожий на почтовые кареты, которыми Лина прежде ездила в поместье на каникулы. Ее усадили внутрь и дали краткие инструкции:
– Госпожа Роден, лорд Кавендиш желает скрыть Вашу службу в Школе для юных леди, поэтому предлагает Вам сказать, что Вы приехали из провинции. Скажете, что служили там в частном пансионе мадам Сорго, преподавали этикет и рукоделие.
– Я очень плохо вышиваю, – с улыбкой ответила на это девушка, – а в Корпусе меня знают, ведь я часто сопровождала девочек на совместные балы.
– В Кадетском Корпусе Вас никто не попросит вышивать, – уверил ее Михель. – И, думаю, Вас никто не вспомнит, поскольку на таких балах принято пользоваться легким мороком.
Александрина нахмурилась на мгновение, припомнив, что директриса лично прикалывала каждой воспитаннице розетку в цветах Школы. Сопровождающим такое украшение тоже полагалось. Странно, что она не заметила маскирующих чар.
– Для чего это делается? – удивилась она.
– Во избежание некоторых… недоразумений, которые случались раньше. Молодые люди склонны увлекаться…внешним, не учитывая интересы рода, карьеры или простой осторожности.
Лина на миг задумалась и поняла, что в чем-то согласна с директрисой. Для юного впечатлительного сердца встреч раз в месяц вполне достаточно, чтобы потерять голову, наделать глупостей, о которых придется сожалеть всю жизнь. Помнится, она удивлялась во время учебы, почему на балу каждый раз танцуют другие кавалеры. Потом это забылось, навалились собственные проблемы, а преподаватели не имеют привычки рассматривать «чужих» детей, когда нужен пригляд за своими.
– Значит, я для всех буду незнакомкой? Это радует, – улыбнулась девушка.
Под обсуждение некоторых деталей ее «прошлого», карета довезла их до здания Корпуса. Длинное, приземистое, оно было выстроено в виде угловатой буквы «О». Отдельным длинным крылом тянулись конюшни. Они отделяли от улицы просторный плац, тренировочные площадки и сад. Михель велел кучеру подъехать к центральному входу:
– Сейчас у воспитанников подготовка к занятиям и некоторые тренировки, – пояснил он Лине, – будет лучше, если на Вас не обратят внимание.
– Мы войдем через парадный вход, и нас не заметят? – удивилась она.
– Сюда выходят окна больших залов, аудиторий и кабинетов преподавателей, обычные классы и спортивные залы, с другой стороны.
Сойдя с подножки на мостовую, девушка с интересом осмотрела здание, так непохожее на Школу для юных леди. Солнце уже мягко опустилось к горизонту, так что темная фея чувствовала себя гораздо лучше. А еще внутри бурлила масса противоречивых чувств: хотелось щелкнуть по носу самодовольного лорда Кавендиша, было желание действительно отыскать того, кто покушался на короля, погубив для своей цели ребенка, был страх, ведь жизнь Александрины поменялась внезапно и очень сильно. И где-то в самой глубине ее души разгорался азарт. Сумеет ли она, Темная фея, провести время с интересом, с пользой и… с удовольствием?
Ординарец не спешил. Дал девушке постоять, полюбоваться окрестностями, потом склонился предлагая руку:
– Нас уже ждут, госпожа Роден.
Через минуту они очутились в просторном холле. Там их уже ждал седовласый, но еще крепкий мужчина в зеленом полевом мундире. Ординарец отдал честь и сказал:
– Госпожа Роден, позвольте Вам представить старшего унтер-офицера Пауля Могга! Он сегодня выполняет обязанности дневного дежурного.
– Очень приятно, – девушка сдержанно наклонила голову исподтишка рассматривая полутемное помещение, лишенное каких-либо украшений, кроме мозаики на каменном полу и витражных стекол в больших окнах, расположенных высоко под потолком.