Фея страшных снов
Глаза наставницы затуманили воспоминания, и Лина решилась:
– А какая магическая сила у Вас, госпожа Мафалда?
Женщина выплыла из грез и странно хмыкнула:
– Всегда знаю, говорят мне правду или ложь, а еще когда-то я умела бесподобно петь.
– Умели? – девушка сочувственно посмотрела на директрису.
Она уже знала, что голос можно потерять от простуды или от сильных переживаний.
– Да, однажды я очень сильно испугалась, и голос пропал, – женщина встала, демонстрируя, что разговор закончен. – Я зайду к тебе завтра, Александрина, а послезавтра придет Брианн, чтобы начать занятия. У тебя есть время подумать, чего ты на самом деле хочешь.
Глава 3
Остаток дня Лина провела в раздумьях. Впервые она попыталась понять – а так ли счастлива была ее мать замужем? А другие родственницы? Сестры отца, кузины матери, иногда приезжавшие к ним в гости в сезон спелости яблок и вишни? Это были женщины разного возраста, разного достатка, вспоминая их имена и лица, юная леди Роден не могла припомнить ни проявления сильных эмоций, никакой-то особенной яркости в их жизни. Возможно, когда-то это было, но очень давно. Так давно, что с той поры степенные матроны превратились в скучных вечно утомленных заботами женщин.
Мужчины – это совсем другое дело, конечно. Мальчикам полагается мечтать о подвигах и свершениях, о карьере в армии или при дворе. Даже жениться и оставить наследников они могут значительно позже. Девушке двадцати лет не стесняются напоминать, что она обуза, а мужчина может найти невесту и в сорок, бравируя своим свободным положением и доходом.
Брат Лины мечтал о военной карьере, его магическая сила позволяла ему служить даже в гвардии, поскольку щиты юный лорд ставил виртуозно, даже его учитель восторгался. А ведь Александрина была не слабее его! Еще в раннем возрасте, убегая от злого соседского мальчишки, лорда Руменса, она закрылась щитом, который он не сумел продавить своим!
Даже благородных девочек редко отправляли в магические школы или академии. Только если дар был действительно сильным и требовал жесткого контроля, в остальных случаях обходились традиционными уроками с матерью или тетушками. Бытовая магия для женщин стала чем-то вроде рукоделия. Не все обладали ею в полной мере, но укладывать волосы, разглаживать оборки или освежать пассом цветы в вазе учили всех.
В Королевской Школе Юных Леди были уроки бытового волшебства, косметического ухода за лицом и телом, и немного садово-огородных премудростей для тех, кто будет жить в загородном поместье или мотаться с мужем-офицером по гарнизонам.
Александрина честно занималась, ее хвалили, но лучше всего у нее получалось украшать помещения всевозможными блестящими звездочками, сердечками, порхающими птичками. Учитель называл это «даром феи», подсказывал, как можно закрепить воздушные гирлянды или многоярусные композиции. Зато все остальное у нее получалось из рук вон плохо! Убрать пыль, или подвить локон Лина не могла – пыль становилась золотистой, а локоны вставали дыбом, как рога лесного духа в старинной книге сказок. Даже складки на платье разутюжить не получалось – юбки начинали отплясывать, задираясь выше колен!
А теперь ее дар стал совсем другим – темным, и вместо гирлянд она может… А, собственно, что она может? Девушка села в постели, отгоняя навязчивую слабость, и присмотрелась к ближайшему чудовищу. Оно чем-то походило на собаку.
– Ко мне! – коротко приказала она, и лилово-зеленая пугающая тень очутилась рядом, принялась ластиться, пытаясь подставить под ладонь уродливую бугристую голову.
– Чья же ты? – задумчиво спросила Лина и вдруг увидела ответ на свой вопрос. Тварюшка была порождением испуга одной из младших девочек. Малышку укусила собака, точнее, только порвала платье, уронила в пыль, а строгая нянька, отчитавшая девочку за испорченную одежду, добавила страху сил. Теперь это вот чудище с пастью, похожей на клацающий капкан, с горящими глазами и хвостом-пропеллером является Вилене во сне, приводя к мокрым неприятностям. Нянька ругается, меняя простынку, а тварь становиться крупнее и сильнее!
– Знаешь, что? – задумчиво сказала Александрина, теребя холодные лысые уши порождения страха, – навести-ка ты сегодня обоих нянек, а девочку оставь в покое. Пусть спит крепко и сладко.
Лилово-зеленая собака уперлась бугристым лбом в руку повелительницы, потерлась, выпрашивая еще немного силы, а потом одним прыжком ушла куда-то прямо через приоткрытое окно. Лина вздрогнула – второй этаж! Потом нервно хихикнула – неужели она действительно сумела пообщаться с порождением страха? Пока девушка привыкала к внезапно изменившейся реакции, в ее ладонь ткнулась другая «собачка», больше похожая на помесь дикобраза и хищной птицы.
– А ты чья?
О, эта тварюшка принадлежала строгой даме-казначею. Постоянный страх, что ворона или сорока покусится на блестящие монетки, или кто-то украдет ключ от заветного сундучка, терзал госпожу Тиррину больше, чем постоянная изжога. Погладив царапающие руку иголки Александрина вздохнула и предложила:
– Давай, ты будешь днём сундучок охранять, а ночью спать? Госпожа Тиррина добрая, только от страха все время морщится и есть не может.
Этот монстрик тоже выпросил свою порцию ласки, а потом ушел. До утра Александрина так и не сомкнула глаз, разгоняя страхи, скопившиеся в Школе. Поначалу это было нетрудно, и напоминало ей возню с игрушками в детском уголке, а вот потом, когда руки заледенели от усталости, а шея ныла от напряжения пришлось прилагать усилия, чтобы не спрятаться под одеяло. На рассвете, отпустив последнего монстра, девушка сползла в подушки и потеряла сознание.
Глава 4
Утренняя няня, зная, что девушка плохо спит последнее время, не стала тревожить пациентку, просто оставила на столе микстуру и чашку бульона с белыми сухариками. Аромат еды разбудил Лину ближе к обеду. Слабость ушла, сон освежил, а один подслушанный в купальне разговор развеселил и добавил новый смысл в ее жизнь.
В прачечной части купальни две нянечки разбирали белье. Одна стонала и жаловалась, что страшная собака всю ночь валяла ее в пыли.
– Пасть больше, чем у волкодава! Глаза горят огнем! – красочно расписывала она ночной кошмар, – я утром едва глаза продрала, сразу все вокруг ощупала – сухая осталась или нет.
Вторая нянька недоверчиво хмыкнула:
– Я думала ты, как всегда, белье леди Виллены стирать принесла!
– Нет, она сухая нынче, а вот мне и рубаху стирать надо, и простыни, и тюфяк сушить!
Директриса заглянула к Александрине после обеда и нашла девушку удивительно спокойной и собранной.
– Доброго дня, Лина! – госпожа Мафалда пристально вгляделась в лицо воспитанницы.
– Доброго дня, госпожа директриса!
Девушка чуть улыбнулась, радуясь новому впечатлению, а потом осторожно рассказала своей внезапной покровительнице о том, что произошло ночью.
– Значит, твой дар изменил не только цвет, – задумчиво произнесла почтенная дама, узнав новости, – так это благодаря тебе, этим утром все сияют, классные дамы довольны жизнью, и нет мокрых простыней в младшем классе? Александрина, я уже готова предложить тебе работу, – серьезно продолжила директриса.
– Я не буду писать прошение Его Величеству. Не хочу быть обузой своей семье, – так же серьезно ответила воспитанница, – поэтому Ваше предложение будет мне очень кстати.
– Тебе нужно закончить обучение, получить диплом школы и немного разобраться со своими силами. Давай сделаем так, – поразмыслив, сказала госпожа Мафалда, – я дам тебе разрешение на свободное передвижение по Школе и отменю занятия бытовой магией, как будто лекарь запретил тебе магичить из-за перенапряжения. А ты будешь разгонять страхи у тех, кто живет тут и учится. Жалование назначу, как ночной дежурной – на платья и книги тебе хватит, а дальше видно будет!
С той поры Александрина получила возможность бродить ночами по всему корпусу и с первого же жалования заказала себе туфельки, подбитые войлоком.