Фея страшных снов
– Ох, ты ж! – выронил корзину Пауль, бросаясь барышне на помощь, – неужто, нам хворую прислали? – бормотал он себе под нос, пытаясь усадить девушку на ту самую злосчастную табуретку.
– Не волнуйтесь, господин Пауль, – бледная как смерть девица слабо отмахивалась от его попыток помочь, – я не больна, просто устала. Мне бы горячего бульона или крепкого сладкого чая и снова все будет хорошо. Твари у вас тут, – девушка поежилась, – матерые! Как вы с ними только живете?
Старик непонимающе покрутил головой, разглядывая абсолютно пустой коридор. Неизвестно, что он подумал, но, к счастью, на шум в коридор выглянул подтянутый молодой человек из другой двери. Увидев женщину в крови, сначала растерялся, но, получив короткое четкое объяснение от старого служаки, быстро вернулся с кувшином воды, помог Лине встать, утереть кровь и уже вместе с Паулем довел девушку до ее нового жилища.
Идти пришлось далеко. К счастью, по дороге им никто больше не встретился. Незнакомец представился корнетом Ивиным:
– Я служу здесь писарем, – чуть смущаясь, добавил он, – если Вам потребуется переписать ноты, или стихи, обращайтесь.
Пауль Могг необидно хмыкнул, но подтвердил, что «господин корнет точно лучше всех в Корпусе пером владеет и книжки умные почитывает». Лине трудно было идти, но пару любезных слов для нового знакомца она нашла, радуясь тому, что воспитание в Школе приучило ее быть вежливой даже теряя сознание.
Наконец, их странная компания добралась до беленого коридора, расположенного на первом этаже, неподалеку от хозяйственной части Корпуса. Тут и выяснилось, что в попытке избежать кривотолков, единственную на весь Корпус преподавательницу поселили около лазарета.
– Там у нас сестрички милосердные дежурят, из обители сестер-помощниц. Они себя блюдут и про Вас не забудут. Вокруг-то все парни молодые, да офицеры, как бы греха не вышло, а пуще того, навета, – объяснял пожилой унтер, заводя Лину в квадратную комнатку с белеными стенами.
Наверное, прежде здесь была палата для пациентов, или что-то подобное, потому что запах карболки, лекарств и мази для перевязок намертво въелся в свежепобеленные стены.
– Вот госпожа, хоромина Ваша, – мужчины с облегчением усадили девушку в кресло, одиноко стоящее у камина. – Магду я к Вам сейчас пришлю. Она и подскажет, и поможет. Ну, а если вдруг не угодит чем, так не знаю… Наймете тогда кого-нибудь себе из города. У нас тут, сами понимаете, женской прислуги нету, – объяснял Пауль, – только вот прачка, да сестры милосердные.
– Спасибо за все, господа, – слабо отозвалась Александрина, пытаясь в самый коротки срок справиться с головокружением, – если не трудно, принесите мой саквояж, я оставила его на складе у господина Либнехта. Там есть средство, которое поможет мне восстановить силы.
Мужчины щелкнули каблуками и вышли. Только тогда девушка позволила себе упасть в темноту.
Глава 8
Очнулась Лина от того, что кто-то брызгал на нее холодную воду. Судорожно вздохнула, потянулась утереть лицо, ощутила в руках ткань и тут же открыла глаза. Над ней стояла немолодая крепкая женщина с полотенцем в руках. Заметив, что девушка пришла в себя, она довольно неуклюже изобразила книксен:
– Добрый день, госпожа, я – Магда, меня Пауль Могг прислал. Сказал, что Вы теперь тут служить будете, так Вам помощь нужна. Я хоть в горничных не служила, но помочь переодеться, да прибрать смогу. Вон, Вам какие хоромы выделили!
Александрина обвела взглядом скудно обставленную комнату. К ее приезду явно готовились – некрашеный пол выскребли до приятной свежести. Белоснежные «больничные» занавески топорщились и похрустывали от крахмала. Белое постельное белье, сугубо казенное, даже с красными печатями по углам, стопкой лежало на тумбочке.
Тонкий тюфяк на узкой койке прикрыли серым шерстяным покрывалом, тощая подушка и коричневое армейское одеяло лежали тут же. У противоположной стены стоял выкрашенный белой краской шкаф. Должно быть, раньше в нем держали медикаменты или инструменты, а теперь внутрь повесили пару вешалок и назвали громким словом «гардероб». Даже кресло, в котором сидела Лина, отличалось жесткостью и угловатостью. Кажется, именно такими пользуются сиделки из ордена сестер-помощниц.
Скудно, утилитарно, чисто. А за белой ширмой, наверняка, прячется белый умывальный кувшин и таз. По сравнению с этим белым помещением, ее простая комната в Школе для юных леди казалась верхом роскоши, уюта и даже изящества!
К счастью, пока Лина осматривала свои новые хоромы, Магда не замолкала.
– Ох, госпожа, да как же Вы сюда к нам угодили? – приговаривала она, застилая постель, – мы как узнали, что дама преподавательница прибудет, так и не поверили!
– Вы знали? – Александрине казалось, что лорд Кавендиш направил ее в Корпус только сегодня утром.
– А как же, – охотно поделилась женщина, – сперва слух пошел, что мальчишки наши нашумели на балу в королевском дворце. Не то барышне на юбку наступили, не то вином облили, в общем, Ее Величество недовольна была. Генерал наш все ворчал, когда с обходом являлся, что, мол, он офицеров воспитывает, а не шаркунов паркетных. Потом комиссия приехала, долго тут все проверяли, смотрели, чтоб им пропасть, – в каждый угол носы совали. А как уехали, так все от радости напились! – хохотнула Магда, закончив с постелью и перебираясь к подоконнику, – А уж после и бумага пришла про Вас. Тогда господин генерал и распорядился комнату приготовить.
Лина нашла в себе силы встать и поняла, что нужно срочно снимать платье, пока кровь не засохла, испортив ее единственное светлый туалет. Только другой одежды в комнате не было, а ведь перед ужином она должна зайти к начальнику Корпуса! Тут в дверь деликатно постучали, и Магда, преисполнившись непонятного Александрине пафоса, пошла открывать. За дверью обнаружился Пауль Могг с корзиной в руках:
– Госпожа Роден, – немолодой унтер вежливо поклонился, – там у входа стоит коляска, кучер доложил, что привез Ваши вещи по распоряжению директрисы школы. Прикажете принести?
– Несите, господин Могг, несите! – обрадовалась девушка, в очередной раз восхищаясь предусмотрительности госпожи Мафалды.
Головная боль сразу отступила: раз прислали багаж, значит, она сейчас приведет себя в порядок и не опоздает к его превосходительству. И кто знает, может быть, получится уговорить прачку принести желанного чая? Осторожно поднявшись с кресла Лина поинтересовалась:
– Как Вы думаете, Магда, на встречу с генералом лучше пойти в своем платье, или попробовать надеть форменное?
– Генерал наш очень форму уважает, – ответила женщина. – Если же платье сядет неловко, так я Вам быстренько приметаю что надо, а потом уж швее отдадите. Да и кровь замыть надо!
– Тогда достаньте и приготовьте платье, а я пойду умоюсь, – решила девушка, направляясь за ширму. Тут ее ждал сюрприз: за белой перегородкой обнаружилась простая белая дверь.
– Магда, а эта дверь куда ведет? – удивленно спросила Лина, подозревая, что за стеной расположилась палата или, не дай Свет, операционная!
– Так в уборную, госпожа. Вас еще и потому здесь поселили, что на этажах, где кадеты живут уборные и купальни общие, – объяснила прачка. – Господа офицеры-то с воспитанниками моются, приглядывают за ними, да чистоту блюдут. А тут лазарет был для неходячих, им уборную и купальню прямо в комнате сделали, чтобы далеко не ходить, если что.
Девушка обрадовалась. В Школе для девочек умывальные и уборные тоже располагались на этажах, а по субботам всех воспитанниц водили в баню, расположенную рядом с прачечной. Но девочки значительно меньше пачкались, меньше занимались физическими упражнениями, поэтому на неделе для соблюдения гигиены им хватало закаливающих обливаний, обтираний мокрыми губками, да непременного биде в туалетной. Здесь же триста здоровых молодых людей плюс два десятка преподавателей и «дядек» мылись едва ли не ежедневно, и купальни были устроены иначе – с подачей воды и горячими трубами для просушки амуниции.