Анди. Сердце пустыни (СИ)

Но встретить, пусть и спившегося, мага в Нурсовых вратах…
— Слышь, падаль, — носок сапога ткнулся отключившемуся было мужику под ребра. Храп прервался. Пьяница открыл глаза, посмотрел мутным взглядом.
Лаврус пересилил себя, присел на корточки, улыбнулся ласково, стараясь не дышать — от мужика несло похлеще, чем из конюшни. 
— Хочешь выпить? 
Взгляд «мага» прояснился. Сделался осознанным. Мужик с мольбой протянул к нему ладонь, захрипел. 
— Сделай хоть что-нибудь магическое, — продолжая улыбаться, жестко потребовал Лаврус, — и тогда у тебя будут деньги. Много денег.
Глаза у мужика стали несчастными. 
Брехун, — с сожалением сделал вывод Лаврус. Поднялся. Отвернулся, выкидывая пьянь из головы. Шагнул прочь. За спиной протестующе захрипели, Лаврус не остановился — благотворительность он не признавал. Но тут на ковре, развешанным на просушку на заборе, расцвело темное пятно, потянуло горелым ворсом. 
Лаврус замер, повернулся, окинул валяющуюся на дороге кучу тряпья новым взглядом и махнул слугам рукой. Даже хилый маг в погоне за врагом лучше, чем ничего. 
Пьянчугу подняли, загрузили на верблюда, а мимо с воплем «Горим!» пронеслась хозяйка ковра. 
— Ты же сказал, что смог накинуть следилку! — выпалил раздраженно Лаврус, снова вытирая ладонь платком — кожа горела. Дурацкая с детства непереносимость грязи. Пусть мага помыли, переодели и даже побрили, но Лаврус не мог избавиться от чувства, что перед ним грязная свинья, а не человек. 
Провал в городе, когда аргосцу удалось ускользнуть, Лаврус воспринял философски — чем сложнее добыча, тем больше радости ее поймать. Да и зря он нанял лучших следопытов? Пусть работают. 
Следопыты отработали, приведя к земле проклятой. Плохой. Опасной. Дому дэвов. И добыча, вообразив себя червем, попыталась затеряться в каньонах. Они успели заметить заворачивающий за поворот отряд.
— Что стоишь? — заорал тогда Лаврус. В кровь кипятком плеснулось нетерпение. Пальцы скрючились от желания ухватить беглецов за край одежды и притянуть обратно. Повернул страшное лицо к магу, и тот послушно шагнул к обрыву. Поднял руки. Что-то там забормотал — Лаврус слышал, маги так собирают концентрацию — щелкнул пальцами и хриплым, неверящим собственному успеху голосом, произнес:
— Получилось! Твою же! 
Покачнулся — его едва успел поймать начальник охраны, вытянуть, бросить к ногам хозяина.
— И что ты сделал? — полюбопытствовал архивариус. 
— Следилку навесил, — глаза мага горели от восторга, — теперь они от нас никуда не денутся.
Делись. Отряд Лавруса успел спуститься, добраться до первой развилки, как маг закрутился точно бешенный пес. Бросился в одну сторону, другую и признался, побледнев:
— Не чувствую больше. 
— И вот зачем ты мне теперь нужен? — в раздражении спросил Лаврус. Следопыты тоже не порадовали — на выглаженных ветром камнях следы не были видны. А животным под хвосты мешки надели — старая уловка. Махнул было рукой — и один из слуг обнажил саблю, но маг, подвывая от страха, пополз к нему на коленях.
Бормоча: «Простите. Не губите» дополз до сапог Лавруса, принявшись исступленно целовать носки.
Слуга бросился было оттащить, но Лаврус остановил. Ему всегда импонировали увлеченные люди, даже если они пытались спасти свою жизнь. 
— Обещаю. Найду. Клянусь.
— Дай мне повод оставить тебе жизнь, — бросил Лаврус обещание, и с удовольствием полюбовался на полное решимости лицо. Все-таки желание остаться в живых — лучший стимул к работе.
На ночь остановились под скалой. Ветер выгрыз себе убежище — глубокую выемку в горе. Орикс сунул туда нос, поворошил кончиком сапога угли старого кострище, оглядел аккуратно сложенные у стены сучья кустарника и махнул рукой остальным.
— Здесь лучше останавливаться в проверенных местах, — пояснил для Ирлана, хотя тот и не спрашивал. Гораздо больше ночевки аргосца тревожила не просыпающаяся до сих пор троглодка и погоня на хвосте. Услуги магов стоили дорого. И тому, кто шел по их следу, пришлось раскошелиться. Так кому они перешли дорогу? И почему только сейчас? 
 
От вопросов болела голова, тревога грызла сердце, и в глазах темнело — поднимало голову проклятие. 
Ирлан задышал глубже, прогоняя слабость — только свалиться не хватало. Постоял с мешком в руках, приходя в себя. Зашел под скалу, бросил в кучу. Глянул на лежащую на импровизированной лежанке девушку, подавил вздох и занялся делом.
— Рядом должен быть колодец, — подбодрил наемник приунывшего было от усталости Жарка. Тот недоверчиво хмыкнул, но колодец действительно нашелся неподалеку. Это была выдолбленная на дне ущелья глубокая яма, которая раз в несколько лет наполнялась до краев дождевой водой. На торчащем из скалы выступе, было подвешено ведро с веревкой. 
— Сейчас проверим, насколько мы по нраву местным пескам, — пробормотал наемник, отпихивая крутящихся поблизости дерхов.
Ведро рухнуло вниз, а через несколько томительных секунд раздался всплеск. Звук оказал магическое воздействие на всех, и Орикс, ругаясь по-черному, пинками отгонял от колодца почуявших воду верблюдов, мулов и дерхов. 
Первый живительную жидкость получил Жарк. С подозрением принюхался к котелку, осторожно попробовал, но вода удивительным образом оставалась чистой и свежей в этой каменной кишке. Слуга крякнул потрясенно и понес котелок к костру, где уже занимался сухостой.
— В темноте они за нами не пойдут, — с авторитетным видом вещал Орикс, облизывая ложку. Каша вышла такой, что впору было просить добавки, — встанем с рассветом и по холодку двинемся дальше. 
— Это если наш проводник изволит проснуться, — проворчал Жарк. 
Все невольно оглянулись на лежанку, где в обнимку с одним из дерхов спала Анди. Ирлан поднялся, взял еще одно покрывало, накинул на девушку. 
— Не знал, что троглоды умеют снимать заклинания, — задумчиво проговорил Орикс. 
— Не думаю, что их можно считать магами, — покачал головой Ирлан, — уверен, здесь что-то другое. Ведьмы тоже умеют снимать заклинания.
— Так и знал, что она ведьма! — торжествующе проговорил Жарк, заглядывая в котел и оценивая остатки. Достал из мешка еще одну тарелку, наполнил с горкой и отставил в сторонку. Подвесил второй котел с водой над костром, зарылся в мешки, вытаскивая горсть сушеных фиников и жмень зеленого чая. Поежился. Пусть здесь не гулял пронизывающий до костей ветер, было тихо и душно, но холод ночи все уверенней ложился на дно ущелья, заставляя жаться ближе к костру. 
— Сам ты ведьма! — донесся слабый голос с импровизированной лежанки. 
Ирлан успел подхватить девушку до того, как она, пошатнувшись, упала. Проговорил с упреком:
— Ты едва на ногах стоишь! 
Анди упрямо мотнула головой. 
— Нам нужен путь и нужен сегодня. 
На это было сложно что-то возразить, но Ирлан все же попробовал отговорить:
— Поешь хотя бы. И если нужна кровь — возьми мою. Хватит себя резать. На руках живого места нет. 
Девушка задумалась. Протянула перебинтованные ладони к огню. Полюбовалась на пляшущее между пальцев пламя. Покачала головой:
— Проклятой кровью только убивать. 
— Так возьми мою, если его не годится, — с готовностью подскочил Орикс. 
— Твоя отравлена чужими смертями. Нужна чистая кровь.
И все дружно посмотрели на побледневшего разом Жарка. 
— Она это специально, — пожаловался слуга, когда девушка удалилась по естественным надобностям, — потому что я самый толстый, а значит, у меня крови больше. И вовсе она не чистая. Я, между прочим, сладкое люблю и жирное, а уж жаренную картошку могу целыми днями есть. Я вообще много ем. 
— Думаю, она имела в виду твою душу, — мягко заметил Ирлан. 
— А, — открыл рот Жарк. Закрыл. 
— Польщен, — добавил. 
— Не трусь, — хлопнул его по плечу наемник, — к тому же, это такая честь — отдать свою кровь пескам… Зато представь, как тебя полюбит их богиня, когда попробует вкус твоей крови, наш сладенький персик, — и потянулся, чтобы ущипнуть за бок.