Карта, мобы, два скилла (СИ)

Рядом бабулька, типичная такая — платочек, совковое пальто (и это в июне!), в руке набитый крупами пакет. Зыркает в мою сторону и осуждающе качает головой. Уж не знаю, что подумала эта старушка, но показалось, она насквозь меня видит — со всеми хвостами и неудами, со всей моей «обычной» семьёй.
Тяжко вздохнув, я попытался представить отца и маму.
Я их не помнил, а тётя сказала, что погибли на гастролях, на севере. Маленькому Гере, то есть мне, тогда едва исполнился год…
Как говорила тётя, отец был знаменитым певцом и гитаристом, и даже основал свою группу. А мама — его продюссер и муза.
Чекановы Николай и Любовь. И была у них любовь…
Тётка мне показывала старые фотки, их почему-то осталось очень мало. Со вздохом я вспомнил, что так и не нашёл в гугле упоминания о группе «Чеканная монета».
«Да, знаешь, это же такое время. Интернета почти не было, ну, ты знаешь…» — железный аргумент тёти, — «Не трать на это время, не береди душу».
Снова и снова втайне от неё я искал всё по запросу «Чеканная монета». Вот недавно тоже всё облазил, но сейчас по этому запросу отсылки только к популярному сериалу.
Безрезультатно, в общем — никаких контактов не осталось от папиных и маминых коллег, как будто вырезали из жизни.
И даже мне досталась мамина девичья фамилия: Гончаров. Я усмехнулся — вот Чеканов Георгий наверняка бы сдал экологию без проблем.
«Восемнадцать исполнится, поменяешь!» — тут тётя была категорична.
Я, конечно, пробовал в детстве поиграть на гитаре. Но талант у меня был нулевой, музыкой так и не проникся, хотя послушать хорошую песню всегда люблю.
— Ка… там… нок…
Какие-то звуки врывались сквозь голос певицы, и я не сразу сообразил, что меня зовёт эта старушка, стоящая рядом. Пришлось снять один наушник.
— А?
— Какой там номер идёт, сынок? — услышал я скрипучий голос.
Что удивительно, бабулька даже не стала ворчать на «молодёжь, которая вечно заткнёт свои уши».
— Семнадцатый, — ответил я.
— О! Усиленная семёрка. Чудеса-то какие! Твой, что ли?
Я слегка удивился, но вежливо кивнул в ответ.
— Ну, да-а…
Что-что, а уважение к возрасту мне привили. Странная бабка — остановка студенческая, а она тут стоит с полным баулом, будто с рынка. А ведь ближайший далековато будет.
— Тебе и годков-то семнадцать, наверное?
Мне опять пришлось кивнуть. Внутри уже покачивался смех — прикольная бабуля, прямо экстрасенс. Захотелось достать мобилу и снять, годный контент получится.
— И штамп ставят, — старушка не отрывала от меня взгляда.
А вот эти слова заставили меня вздрогнуть.
— Извините, что вы сказали?
— Говорю, в библиотеке штамп всегда ставят на семнадцатой странице.
Я нервно выдохнул. Надо что-то делать со своими хвостами, так и параноиком станешь.
— Там ты ключик и найдёшь, — старушка кивнула, будто отвечала на какой-то мой вопрос, — На семнадцатой странице.
— Извините, — усмехнулся я, — Вы о чём говорите?
Она загадочно улыбнулась.
Тут подошёл, наконец, троллейбус, обдав остановку облаком пыли, и я всё-таки решил заскочить. Да ну её, эту бабку странную — одним метким словом чуть с ног не сбила.
А вслед донеслось:
— А ты всё в нюбсах ходишь. Отец у тебя топом был, весь сервер нагибал, и в свои семнадцать имперский рейд от вайпа…
Голос старушки потонул в треске салонного динамика:
— Осторожно! Двери закрываются. Следующая остановка — Центральный Автовокзал.
Я повернулся, продолжая стоять на ступеньке, и ошарашенно вытащил второй наушник. По спине побежали мурашки…
Но двери захлопнулись перед носом, и меня потянуло вбок от фирменного электро-ускорения. Я выискал сквозь грязное и потрёпанное стекло удаляющуюся остановку. Бабки уже не было!
Что она сказала? Мне послышалось или нет?! Конечно, я понял смысл слов. Ну, почти… Нюбсы — это новички, наверное. Но вот слова про отца и топов…
Сердце часто забилось, но я тряхнул головой. Да ну, бред какой-то! Той бабке лет семьдесят, и какие тут, нафиг, рейды и вайпы?
Я бы понял, если б она сказала: «Твой отец был великим воином, и в свои семнадцать спас императорский поход от поражения».
 
Эта мысль вызвала улыбку. Не, даже так я не понял бы.
Скорее всего, это переодетый блогер снимает видос для прикола, и вечером моё вытянутое лицо будет уже в инете.
Пытаясь забыть об этом, я прошёл назад, расплатился и встал у поручня перед окном. Хорошее место — в эту сторону бабульки, хищно высматривающие студентов на сидячих местах, даже не оборачиваются. Только залезут, и сразу в проход, искать, кто уступит.
Обняв поручни локтями, я стал рассматривать город сквозь запылённое с той стороны стекло. Правда, недостаточно грязное, потому что солнце всё равно припекало.
Глядя на грязь, прилипшую к стеклу, я опять вспомнил об экологии. Ирония судьбы — она никому в этом городе нафиг не сдалась, но сдать надо.
Решение, давно плавающее в подсознании, все-таки вылезло наружу — возьму академ, найду работу. Живу с тётей и дядькой, так что вполне смогу откладывать на платную учёбу.
На завод… Не, не пойду. Другое что подберу. Не только же там «обычная жизнь».
Я прислонился к стеклу затылком, улыбаясь. В голове-то это идеально звучит, но попробуй заявить об этом дома. Там вся логика обрушится парой тётиных криков.
* * *
Заходя в подъезд, я в коем-то веке решил занести домой почту. Так бывает, как накосячишь где, так повышается полезная ответственность. Наверняка похвалят хотя бы за то, что квитанции домой занёс.
Ключа не было, поэтому я ловко подцепил ящик, чтобы снять с гвоздей, и залез с обратной стороны. Система — нипель, по-другому и не скажешь.
Как всегда, полно рекламы, но залез я вполне удачно — счета уже принесли. Схватив всю пачку и с умным видом рассматривая квитанции, я двинулся вверх по лестнице.
И не сразу понял, что среди прочей корреспонденции держу в руках конверт из плотной бумаги.
Письмо.
Мне…
Игроку Георгию Николаевичу Гончарову
«Ба́ттонскиллЪ», академия им. А. и Р.
Вот так вот, кратко, безо всякого адреса, но с маленькой золотистой эмблемой посреди конверта. Я даже поскреб рельефный оттиск, до того трёхмерно выглядело.
Эмблема была довольно странной — геральдический щит в изящной обводке, разделённый на четыре секции. И в каждой что-то изображено. Я прищурился, рассматривая тиснения на щите.
В подъезде было сумрачно, и я сначала подумал, что это прикол. Но нет, предметы на щите были знакомы. Мышь, джойстик, прямоугольник… скорее всего, телефон… и очки.
Внизу щита шла витая лента с девизом, но слов было не разобрать, мелкий шрифт.
Я поскрёб макушку и непроизвольно оглянулся. Это что, шутка? Но в подъезде никого не было, никаких тебе смешков от приколистов, ничего такого, что могло бы выдать скрытую камеру.
И что должен думать современный человек, когда ему приходит такое письмо?
— Ты волшебник, Гарри, — усмехнувшись, сказал я.
Не знаю, что это рекламировали, но своё дело они сделали — мне ужасно захотелось глянуть, что внутри. К счастью, дядя и тётя у меня не были злобными маглами, которые отбирают письма, и я спокойно вошёл в квартиру, крутя конверт в руках.
* * *
Дома никого не было, и я расположился на кухне с бокалом чая. На столе лежала тётина книга из библиотеки, какой-то мотивирующий учебник по улучшению жизни. «Ключ к лучшей жизни» — гласило название, и с обложки светил голливудской улыбкой «успешный успех».
Я с лёгкой неприязнью его отодвинул. Мало того, что я не люблю всю эту «школу жизни», считая полной хренью, так это еще и библиотечная книга. Ну, кто в наше время ходит в библиотеку?!
 
Наконец я раскрыл конверт. Бумага с посланием была плотной, будто специально состаренной. Текст красивой вязью, и под ним кьюар-код, обрамлённый красивой виньеткой.
На обратной стороне листа тот же герб, что и на конверте, только крупнее, и я стал с интересом его рассматривать. Действительно, на щите мышь, джойстик, сенсорный телефон и очки. Нет, если быть точнее, то очки виртуальной реальности.