Карта, мобы, два скилла (СИ)

— Я слышала о них, но, к счастью, в те времена работала в другом месте.
— А кто они…
— Нет, нюбс, можешь даже не спрашивать, — она прищурилась, — И мой тебе совет — никому не говори, кто твои родители. Дольше проживёшь.
Я попытался спросить ещё раз, но она упрямо промолчала.
— Тогда почему помогаете?
Екатерина цыкнула:
— Да чтоб тебя. Гномозека так сказал.
— Гномозека — это тот самый коротышка?
Глазьева усмехнулась:
— Назвала я его как-то коротышкой. Наша пати потом неделю собирала Лунные грибы в Болотном лесу. Занятие, знаешь ли, такое себе.
— Пати?
— Ну, это группа из пяти игроков. В Батоне все учатся сразу в группах, это же основа.
— Батон — это «Баттонскилл»? — спросил я, в коем-то веке начиная принимать новую реальность.
— Ага. Российская академия игроков.
— Но название такое…
— Странное, да. Таковы правила Невмешательства.
— Так этот низкорослый бородач… — начал было я.
— Это гном, нюбс. Да, это ректор Батона.
Я на миг подумал, что называть коротышку гномом тоже не особо-то корректно. Но через миг до меня дошло:
— В смысле настоящий?!
— Нет, блин, поддельный. Он чистых кровей, поэтому невероятно сильный игрок. Девятый уровень!
Девятый. Уровень.
Геймерский сленг окончательно стал меня добивать. Я хотел ещё зацепиться за ускользающую реальность, сказать хоть что-то, чтобы доказать и себе, и этой Глазьевой — такого быть не может.
— Ммм… Екатерина?
— Можно Катя, — она улыбнулась, — Я ещё молодая, но сколько мне лет, говорить не буду. Обычно нюбсы неправильно всё понимают.
— Вот и я тоже ничего не понимаю, — выпалил я, — Что происходит, где я?
— Мы под замком «Сито», — она стрельнула глазами вверх, — Сегодня практикантов привели, они наверняка уже в катах.
У меня вырвался стон. Либо я задаю неправильные вопросы, либо мне дают неправильные ответы.
— Куда ты меня ведёшь?
— Ты должен выйти из «Сито». Думаю, там тебя встретит ректор.
— Зачем?!
Глазьева покосилась на меня, сыграв бровью. Кажется, мои вопросы уже казались ей глупыми и начинали раздражать.
— Он же сказал, что ты должен добраться до Батона. Чего непонятного?
Я только округлил глаза и выдохнул, пытаясь успокоиться. Глазьева положила руку мне на плечо:
— Нюбс… Кхм, Гончар. Если ты не попадёшь сегодня в «Баттонскилл», с тобой что-то будет.
— Что?
— Ну, это явно не обнуление. В Самаре на тебя уже нападали, и даже здесь попытались увести серьёзные игроки. Думай сам.
Это она хорошо сказала. Думай сам…
— А где моя тётя?
— Тётя?
— Да, то письмо, которое достал этот… желтоглазый. Оно было у моей тёти.
— Ну, если твоя тётя нюбс, то скорее всего её обнулили, и она ничего не помнит, — она кивнула, — Правила Невмешательства.
Это принесло мне некоторое облегчение.
Наши шаги эхом отзывались от сводов подземелья, и казалось, длинному коридору нет конца. Я чуял, что скоро обрету долгожданную свободу, вот только это уже не доставляло столько радости — никто не собирался меня доставлять обратно в родной город.
Где меня выкинут?
В пещерах? В горах? В лесу?
Эти вопросы волновали меня, но спросил я совсем о другом:
— Кто такие нюбсы?
Глазьева нахмурилась, а потом со вздохом ответила:
— Знаешь, я с вами обычно много не общаюсь. Какой смысл, если всех обнуляем, и вы ничего не помните?
Она пригнулась, чтобы не вляпаться в плотную паутину, свисающую с потолка, потом продолжила.
— Нюбсы — это обычные люди. Раньше, до ввода игрового сленга, мы называли вас простачками.
— А игроки?
— А игроки — это необычные люди. Наделённые силой.
Я покосился на факел, под которым мы проходили. Он вдруг вспыхнул, заискрил, выплёвывая сгустки огня прямо на паутину рядом.
— То есть, вы все — маги?
— Ну, можешь и так называть.
Поток вопросов, крутившийся в моей голове, видимо, создал затор в голове, и я уже не знал, что спрашивать. Тем более, впереди показалась стена.
— А зачем вы скрываетесь?
— Ну, нюбс, это школьный курс… — Глазьева вздохнула, — Так, вот вход в катакомбы.
 
Она ткнула пальцем вперёд. Коридор здесь оканчивался стеной, в которой отлично проглядывался замурованный вход. Закрывался он монолитной каменной плитой.
Над входом покачивалось яркое пламя факелов, отбрасывающих зловещие тени. Не сразу я разглядел намалёванный знак на створке — череп и две косточки под ним.
— Туда увели практикантов на кач и сбор лута.
Она вытянула из-за пазухи небольшой листок, подошла, и прижала его ладонью к плите. Тот вспыхнул под её пальцами и осыпался тлеющими хлопьями.
Я не выдержал:
— Вот прямо как в игре, именно кач? И лут?
— Слушай, наши тоже привыкнуть не могут, но это самая успешная конспирация за всю историю, — Глазьева отошла от стены, — А когда создали онлайн-игры, то мы смогли регулировать систему.
Каждый мой вопрос создавал десять новых, но каменная плита вдруг поехала вверх, открывая кромешно чёрный вход, и мне стало страшно. Сколько я не лупил глаза, ничего не мог там разглядеть, тем более в нос пахнуло запахом сырости и крови.
Знак смерти уехал вверх вместе с плитой, но я-то отлично его помнил. Мне совсем не хотелось идти в эту темноту.
— А может, портал какой… — начал было я.
— Ты не бойся, там уже всё зачистили, следом пойдешь, — Глазьева достала смартфон, — Телефон у тебя есть?
Я впервые вспомнил о нём. До меня только дошло, что за всё это время я даже не догадался позвонить.
Сети, естественно, не было.
— Во внутренних локациях не ловит, — покачала головой Глазьева, прикоснувшись своим телефоном к моему.
— Правила Невмешательства? — упавшим голосом спросил я.
— А ты начинаешь соображать.
Мой смартфон засветился, и на экране показалась какая-то схема.
— Вот, это карта катакомб, я там метку поставила, — она ткнула пальцем, — В компьютер играл же?
Я кивнул.
— Ну, значит, разберёшься, — она вдруг вытянула из-за пазухи дубинку в полметра длиной и протянула мне.
Кривая, с плохо обструганным сучками, но изрядно потрёпанная и в тёмных пятнах. А в остальном обычная палка, отполированная в месте хвата.
Я даже не стал спрашивать, откуда Екатерина смогла её достать. У хрупкой девушки за обтягивающим костюмом не было столько места.
— Надеюсь, не пригодится. Это нубская дубинка Чернеца.
У меня, естественно, возникли вопросы. Но она толкнула меня в темноту.
— Смотри, никому на глаза не попадайся.
Я споткнулся обо что-то мягкое и больно плюхнулся на задницу, отбив себе пятую точку и выронив дубинку. Мне не удалось рвануться обратно — плита над входом вдруг рухнула обратно, скрыв коридор с силуэтом девушки.
Вокруг меня осталась чёрная темнота.
  
Глава 5, в которой кровь
 
После скрежета упавшей плиты тишина показалась ещё более оглушающей. И темнота просто идеальная, аж глаза заболели.
Запах тут был, как в мясном отделе… Только там, где продают сырое мясо.
Я понял, что начинаю волноваться, и подобрал под себя ноги, сняв их с мягкого препятствия, о которое споткнулся. Интересно, что это за мешок?
И, недолго думая, я протянул руку.
— Твою… же… — засипел я, когда ладонь легла на лицо.
Нос, глаза. В полной кромешной темноте мои пальцы трогали чьё-то лицо!
У меня зашевелились волосы. Я отдёрнул руку, сердце забилось часто-часто, да и дыхание стало сбиваться. Это что за приколы?!
— Не-е-ет… — вырвалось у меня.
Полная темнота.
И ощущение, что ко мне тянутся десятки когтистых пальцев, и вот-вот прикоснутся. Такое бывает, когда насмотришься ужасов, и боишься ногу вынуть из-под одеяла.
 
Самое страшное, что я краем сознания понимал — лицо, которое я потрогал, уже не было живым.