Древо мира. Вехи будущего (СИ)

Избавиться от его хватки я могла с легкостью, солнечная жила уже дрожала рядом, ожидая моего приказа. Но я хотела понять, что же Ал имеет в виду, чем я так его разозлило. Терять друзей больно, а он был моим другом, мы столько пережили вместе. А темная магия… Да, она сотворила немало плохого, унесла столько жизней, что не счесть. И все же, светлые маги натворили бед не меньше, если не больше. Я могла управлять обеими силами, чувствовала эту разницу, слышала, как стонет земля, обагренная кровью магов. Ночь и день – две стороны. Они дополняют друг друга, не могут существовать раздельно.
– Ааронд. Темный маг, которым пугают детей. Ты ведь называла его отцом, улыбалась ему. Думаешь, теперь просто перечеркнешь свое прошлое? Как бы ни так! Я не позволю тебе это забыть, – Ал тяжело дышал, белки его глаз налились кровью, на бледных щеках появился лихорадочный румянец. – Темные маги должны умереть.
После его последних слов я замерла.
Темные маги должны умереть.
Должны умереть.
Я уже слышала эти слова, и не раз.
И Ал повторял их так, словно кто-то когда-то вбивал в него эти строчки, заставлял проговаривать как молитву, как единственно верное мнение. Нельзя отступить от того, во что веришь всем сердцем. Правильное оно или нет, но вера заставляет совершать немыслимое.
– Кто? – я подалась ему навстречу.
Пусть мне поможет магия. Если он так боится тьмы, то я воспользуюсь светом. Его нежностью и добротой, способностью выхватывать истину из самых скрытых источников. То, что спрятано так глубоко, что Ал и сам не знает, откуда оно и почему именно там…
Солнечная жила разделилась на сотни тоненьких, будто волос, частей и окутала его. Каждая новая жила теперь стремилась подобраться к голове, проникнуть в сердце, чтобы помочь ему. И мне.
– Темное отродье, – я наблюдала, как разглаживаются морщины, созданные яростью и ненавистью, как лицо вновь обретает наивные мальчишеские черты.
Так он мог бы выглядеть, если бы не войны, если бы не служба, если бы не магия. Если бы этот мир был другим.
– Пусть так, – согласилась с ним. – Скажи мне, почему темные должны умереть?
– Почему? Потому что… Потому что я – темный, – словно нехотя, едва слышно прошептал Ал. – Я темный маг, принцесса. Темное отродье, из которого не смогли выбить зло.
Он почти улыбался, и от этого становилось лишь страшнее.
– Расскажи мне.
Магия связывала его, заставляла делать то, что хочу я. Это было неправильно, но в своем стремлении помочь другу, я об этом не задумывалась. Понять, что происходит, оказалось важнее.
– Моя мать была из темных. Отец привез ее с островов Древа, потому что никого красивее в жизни не встречал. Он не любил ее, теперь это понятно, но тогда для дочери рыбака внимание богатого воина казалось благословением богов. Она знала, что в ней течет черная кровь, но ее научили, что нужно молчать и таиться, поэтому она молчала. И в храме Светлая благословила их брак, то ли не увидев того, кем она являлась, то ли решив, что даже у темной должен быть шанс. Я родился спустя год, в самую мрачную ночь месяца, когда даже звезды не светят, прячась в чернильном мраке неба… Моя мать должна была умереть, даже маг ничего не мог сделать, не хватало сил. Но мама очень хотела жить. Может, ради меня, может, из-за отца, которого любила. Она спасла нас, но это стоило ей счастья. Отец больше всего на свете ненавидел темных магов, и ее он тоже возненавидел. Не мог даже смотреть на ту, которую сам же называл самой прекрасной. А я стал лишним напоминанием о его промахе. Она умерла, не выдержала. Я знаю, что ежедневные молитвы к Светлой так и остались без ответа. Богиня отвернулась от той, кто ее обманула. И я остался один на один с отцом, который считал, что все темные заслужили лишь смерть и больше ничего.
– Он пытался вытравить из тебя тьму?
– Да, а когда понял, что это невозможно, отправил в военную академию. Мне иногда кажется, что именно из-за него нас всех тогда и отправили на бойню.
Ал замолчал. В его взгляде была пустота, магия позволила выговориться, но вместе с тем она же и подняла наверх все те ужасы, что он пытался забыть. Мне было стыдно, но это чувство пройдет. Сейчас важнее его душа, которая мечется, разрывается от ненависти к себе и ко мне.
 
– Ты не отродье. И я. Мы просто такие, какие есть, – я положила ладонь ему на грудь и почувствовала то, что раньше не замечала. Вместе с сердцем там бился крохотный комочек магии – несчастный и одинокий. – Позволь помочь тебе.
– Нет, – Ал не смотрел на меня, но в голосе уже не было былой уверенности.
Пусть ненавидит, но я сделаю это даже против его воли.
Тьма хранит наши сны и тайны. Во мраке прячется не только зло, которого все мы так боимся. Сон – маленький отрезок тьмы, что дарит спокойствие.
– Спи, – шепнула, а ночная жила, почти бессильная сейчас, сделала все остальное.
Он начал оседать на землю, и тут помогла дневная магия, бережно подхватив его.
– Ты чего тут творишь? – из дверей выглянул Торо. – Птичка, только не вздумай мужика поднимать! – он с легкостью забросил молодого мужчину себе на плечо. – Вот же болезный, лекаря позвать ему надо.
– Не стоит, – улыбнулась, – пусть поспит. А ты Гая не видел?
– Видел с часок назад. Может с Даймом где?
– Нет, с ним его нет. Не беспокойся, – увидев, что Торо так и замер на пороге, успокоила его. – Найду брата, куда он от меня денется. А ты позаботься об Але, уложи его, пусть выспится.
– Конечно, птичка.
Я развернулась. Куда же делся Гай?
 Глава 8 
– Ваше высочество, вас ждут.
Я вздохнула. С братом так и не удалось поговорить, зато я теперь знала, что с ним все в порядке.
Не радовало иное. Отец прислал новый приказ. И снова светлые готовились к атаке. Зато теперь стало ясно, что Гай пропадал не просто так, он пытался убедить короля, что это глупо и недальновидно, начинать новое наступление сейчас, когда последствия предыдущего так свежи. Но отец все еще мечтал о быстрой победе, не понимая, что ее не будет.
– Смею надеяться, что сегодня-то Даран падет? – капризно протянул Фланий.
Мне захотелось врезать своему жениху, которого зачем-то пригласили на совет. Кажется, только полный идиот не понимал, что ему не стать моим мужем и королем. И именно этим исключением и был Фланий. Даже мои прямые слова о невозможности союза он воспринимал как шутку. И снова и снова пытался воздействовать на меня своими чарами. Вот только теперь я отчетливо видела его потуги, которые уже давно перестали действовать.
– Мы приложим к этому все силы, – Тринвер посмотрел на моего брата, который так и не сел за общий стол. – Его величество оттягивал применение нашего тайного оружия, но теперь дал добро. Маги уже настраивают все, пробная атака будет не на Даран, а на Дворец Роз, насколько нам известно, там защита слабее. А его захват поднимет боевой дух нашей армии.
– Нет! – я вскочила со своего места раньше, чем осознала это. – Я не позволю вам этого сделать.
– Ваше высочество, у меня приказ короля.
– Мой отец выжил из ума, если хочет уничтожить это место. Какой боевой дух может поднять истинное предательство?
– Предательство по отношению к кому? – один из тех, кто говорил от имени короля, презрительно скривился. – Ваше высочество, чем больше я слушаю вас, тем сильнее убеждаюсь, что это именно вы не желаете, чтобы мы выиграли войну! Сотни наших воинов гибнут, а вы продолжаете выступать против разумного отпора!
– Отпора? – Гай подошел к столу и оперся на него руками, оглядывая всех, кто сидел. – Мы пришли к ним в дом! Не они к нам, а мы к ним.
– Ааронд нападал первым. Всегда. В этот раз мы просто опередили его.
– Ты ведешь себя не по-королевски, Гай, – протянул Фланий. – Тебе надо думать о богатстве и славе, что принесет этот поход.
– Это война, – оборвала его. – Тут только смерть, ничего больше.
– Мне жаль, – Тринвер опустил взгляд и встал из-за стола. – Король Виран приказал мне, и я не могу ослушаться. Вы, принцесса Миндаль и принц Гиацинт, не оставили мне иного выбора. Любое неповиновение должно караться. Вы же открыто проявляете недовольство королевскими приказами. Его величество просил напомнить, что вы, хоть и являетесь его наследниками, будете отвечать перед тем же законом, что и все остальные. Я приказываю взять вас под стражу.