Древние боги нового мира (СИ)
— Тогда пошли искать палату.
— Зачем? Я туда все равно не вернусь. — насупился я — Лучше в коридоре подожду.
— Надо же выяснить, откуда ты взялся. — пояснила девушка — А то прямо фантастика какая-то.
— «Знала бы ты правду» — подумал, а вслух сказал: — Как и все, от мамы с папой. Но в палату я не пойду.
— Почему?
— Потому что это не палата для больных, а газовая камера в фашистском концлагере.
Несколько секунд девушка что-то соображала, затем внимательно на меня посмотрела и спросила:
— Ты из коматозной палаты, что-ли?
— Какой? — переспросил я.
— Пошли, проверим. — она решительно поднялась.
— Ну пошли. — согласился я.
— Кстати, а почему ты ко мне на «ты» обращаешься. — внезапно спросила она, вышагивая по коридору.
— Ты первая предложила такой метод общения. — пояснил я — Спросила бы «кто вы» — общались бы на «вы».
— Вообще-то я тебя старше. — заметила медсестра.
— Задранным носом светильники с потолка не посбивай. — усмехнулся я — У меня брат примерно твоего возраста. — девчуля была совсем молоденькой — Кстати, как тебя зовут? А то все «ты», да «ты».
— Света. — после недолгого раздумья ответила девушка и, подойдя к очередной двери приоткрыла ее, слегка поморщившись.
Даже не заглядывая внутрь, по одному только запаху я опознал место, где «включился». Но все-таки заглянул одним глазом и сразу же отшатнулся в коридор.
— Ффууу! Она. Кровать без одеяла у окна. — подтвердил.
— Блин! Тебе вставать нельзя! — сразу всполошилась Светлана и попыталась цапнуть меня за руку — Тебе лежать надо!
— Применишь силу — начну орать. — предупредил я, уворачиваясь — Поднимем весь этаж. Тебе это надо?
Остановив попытки меня поймать, девушка некоторое время смотрела прямо в глаза, потом покачала головой:
— Знаешь, ты очень необычный мальчик.
— Знаю. — подтвердил я.
— И что мне с тобой делать?
— Ну… Можно неплохо провести время, коротая время за разговорами, рассказывая интересные и смешные истории. — предложил я — Но, боюсь, тебе за это влетит. Так что предлагаю переложить ответственность на дежурного врача, который, наверняка, сейчас спит в ординаторской.
— Точно! — хлопнула себя по лбу Света — Я же сразу должна была ему сообщить.
— Практикантка? — уточнил я, когда мы возвращались назад по коридору.
— Что? Нет. Первый год работаю. И к вступительным в институт готовлюсь. Вот и не сообразила сразу.
— Ну да. Я заметил у тебя на столе учебник. — я весело улыбнулся.
— Мозгам тоже отдых давать надо. — покраснела Света и толкнула дверь с надписью: «Ординаторская».
Обычная канцелярская комната со всеми атрибутами: столы, заваленные бумагой и прочей канцелярщиной, стулья, шкафы до потолка с разнообразными папками и книгами, какие-то фикусы в горшках на подоконнике. Около входа — вешалка с белыми халатами. Включенная настольная лампа исполняла роль ночника. Единственное, что выбивалось из общей картины — диван, на котором, приняв позу эмбриона, чтобы поместиться, спал мужчина. Укрыт больничным одеялом, но видно, что спит в одежде.
— Геннадий Андреевич. — тихо позвала Света.
Мужчина задышал чаще и зачмокал губами.
— Геннадий Андреевич! — чуть громче повторила девушка.
— А? Что? Что случилось? — мужчина так резко подорвался на диване, что я сделал шаг назад. Захлопал рукой по дивану, выудил из-под подушки стетоскоп, водрузил его на шею, сунул ноги в туфли и резко поднялся: — Всё! Готов! Пошли!
— Геннадий Андреевич, никуда ходить не надо. Он сам пришел. Вот. — Светлана обвинительно ткнула в меня указательным пальцем.
Мужчина опустил глаза и, видимо, только-что меня заметив, начал изумленно разглядывать. В ответ я разглядывал его. Средний рост, худощавый, удлиненное интеллигентное лицо с тонкими чертами, высокий лоб. По такому лицу возраст никогда не угадаешь. Только после сорока пяти уже становятся заметны возрастные морщины. Одежда — черные туфли, серые брюки, голубая рубашка.
— Это кто? — врач перевел взгляд на Свету.
— Говорит, что коматозник. Очнулся. Пришел. — лаконично пояснила девушка.
— Да-да-да. — Геннадий Андреевич потер лоб — Виктор Павлович говорил, что к нам из детского пациента перекинут. Стоп! Он что, пришел в себя? — врач явно еще не проснулся.
— Ну да. — подтвердила Света.
— А почему он не в палате? Почему на ногах?
— Отказывается возвращаться. — наябедничала Светлана.
— Категорически. — решил я привлечь к себе внимания.
— Почему? — спросил доктор.
— Потому что находится в той палате здоровому человеку решительно невозможно. — ответил я.
— Там запах. — пояснила Света.
— Там не запах. Там вонь. — уточнил я.
— Ну, кто тут здоров, а кто нет — решать мне… — ухмыльнулся врач — Ну а запах… Надо потерпеть. Тебе сейчас лежать надо.
— Дожидаясь утренней смены? — спросил я — Я прекрасно могу провести время в коридоре. Вон, на посту медсестры книжки почитаю. Стульчик одолжите?
— Послушайте, пациент… — начал врач.
— Послушайте доктор. — я его бесцеремонно перебил — Позвольте повторить то, что я уже говорил вашей коллеге. В ту палату я не вернусь. Точка. Начнете применять силу — проснется весь этаж. Либо койко-место в палате, где можно хотя бы дышать, либо стул и место рядом с постом дежурной медсестры. Третьего не дано. Тут осталось… — Я глянул на большие часы, висящие над входом в ординаторскую — Три часа до обхода. Но уверен, что со мной решат быстрее.
— Какой наглый мальчик! — восхищенно покрутил головой врач. Заметив, что Света с интересом смотрит как он будет выпутываться из ситуации, Геннадий Андреевич произнес: — Светочка, возвращайтесь на пост. Я разберусь. И обувь ему какую-нибудь найдите, а то что ж он босиком по холодному полу. Так и заболеть недолго. — хохотнул — Одежду вряд ли найдем подходящую, в халате замерзнет. Одеяло свежее дайте ему. А то это…
— Воняет. — подсказал я.
— Ну да. — согласился доктор.
Мы проводили разочаровано выходящую Светлану взглядами.
— Как себя чувствуешь? — спросил доктор.
— Хоть сейчас в космос. — заверил его я — Голова немного тяжеловатая, а так — нормально.
— Давай, хоть послушаю тебя. — предложил он, приближаясь и снимая с шеи стетоскоп — А одежда где?
— А это я у вас хотел спросить. — ответил я, освобождая верхнюю половину туловища от одеяла и поворачиваясь спиной, повинуясь жесту врача — В смысле, не конкретно у вас, а у медперсонала, который меня сюда доставил.
Док меня послушал, побил пальцами по спине, измерил давление, потыкал в живот, с вопросами «болит — не болит». В общем, произвел осмотр. Хмыкнув, начал рыться в столах и шкафах. Затем с возгласом «Вот она» извлек несколько листов, скрепленных канцелярской скрепкой, усевшись за стол и подвинув лампу поближе, углубился в изучение. Я расположился напротив стола на диване. Перевернув пару листов, Геннадий Андреевич уставился на меня взглядом старого чекиста на недобитую контру. Еще пару секунд — и он мне лампой в глаза светить начнет.
— И что там написано? — поинтересовался я.
— Там написано… — после недолгого молчания ответил врач — Что ты сейчас должен лежать в кровати.
— А поконкретнее можно? — попросил я — Я умные книжки читал, я пойму. Только без латыни, простыми словами.
— Если простыми словами, то здесь написано, что ты пережил геморрагический инсульт. — видя непонимание в моих глазах он пояснил: — инсульт с кровоизлиянием в мозг. Так понятнее?
— Понятнее. — ошарашено произнес я, лихорадочно обдумывая ситуацию — Но вы же понимаете, что это невозможно. После такого, люди с постели месяцами не встают, если встают вообще. Просто у бабушки одноклассницы был инсульт, и я видел, как она себя чувствовала после этого. — быстренько отвел от себя лишние подозрения, хотя и так уже накосячил выше крыши. Одиннадцатилетние дети подобным образом себя не ведут.
— Да, наверное. — врач потер виски — Скорее всего, ошибка в постановке диагноза. Да и откуда у ребенка инсульт без предрасположенности? У тебя ведь все нормально до этого было? Частые головные боли, головокружения?