Святых не существует (ЛП)

Она мертва. Прошло несколько часов. Уже начала застывать.
Я отбрасываю ее руку, ошеломленная ее резиновым холодом. Она больше не похожа ни на Эрин, ни на что-то, связанное с ней.
— Что происходит? — говорит кто-то с порога. — Почему ты кричишь?
Я поворачиваюсь к Джоанне. Она стоит там в пижаме, волосы по-прежнему укутаны шелковым шарфом для сна. Я благодарна, что это она, а не кто-то другой, потому что она поддерживает наш дом в рабочем состоянии, она всегда знает, что делать.
Только не сейчас.
Джоанна смотрит на Эрин с тем же ошеломленным выражением лица, что и я. Она окаменела на месте, десять тысяч лет пролетели в одно мгновение.
Она не спрашивает, все ли в порядке с Эрин. Она увидела правду раньше, чем я. Или она была более готова принять ее.
Фрэнк подходит к ней сзади, не видя ее, потому что Джоанна загораживает дверной проем.
— Что ты… — начинает он, перегнувшись через ее плечо.
— Не подходи, — рявкает Джоанна. — Нам нужно вызвать полицию.
Я вместе с остальными жду на лестнице, напрягая все тело в ожидании звука сирен.
Кэрри прижалась к Питеру и тихонько плачет.
Фрэнк решил, что мы его разыгрываем, и не спускался вниз, пока мы не позволили ему заглянуть в комнату. Сейчас он сидит у окна, его кожа цвета цемента, обе руки прижаты ко рту.
Мелоди продолжает вышагивать по комнате, пока Генрих не приказывает ей остановиться.
Никто из нас не разговаривает. Возможно, это шок, а возможно, по той же причине Джоанна смотрит на меня из другого конца комнаты, мрачная и молчаливая.
Они знают, что это моя вина.
Никто этого не говорил. Но я чувствую напряжение, взгляды в мою сторону.
Мне не нужно обвинение, чтобы чувствовать себя виноватой. Эрин мертва из-за меня.
Это сделал Шоу, я знаю. Должно быть, он пришел сюда в поисках меня. И когда он нашел мою комнату пустой... Эрин была в соседней комнате.
— Почему она была в твоей постели? — спрашивает Джоанна, прорываясь сквозь тихое хныканье Кэрри.
— Я не знаю.
Здесь не настолько жарко, чтобы Эрин легла туда спать. Шоу, должно быть, отнес ее туда, до или после того, как он... сделал с ней все, что, блядь, он еще сделал.
— Кто-нибудь из вас что-нибудь слышал? — спрашиваю я остальных, не встречаясь взглядом с Джоанной, хотя ее комната находится рядом с комнатой Эрин.
— Я слышала стук, — жалобно говорит Кэрри. — Но я не знала - все постоянно так шумят. Я ничего не подумала, просто легла спать.
Она снова разражается рыданиями, прижимаясь к плечу Питера. Она вымазывает соплями весь его рукав, но Питер просто притягивает ее ближе, обнимая рукой ее затылок.
— А ты? — Генрих обращается к Джоанне.
— У меня были затычки в ушах, — раздраженно отвечает Джоанна. Она всегда раздражительна, когда расстроена, предпочитая гнев уязвимости. Именно поэтому с ней никто не возится.
— Где ты была? — спрашивает меня Мелоди.
Мелоди - новая соседка по комнате, и я не знаю ее так хорошо, как остальных. Она худая и щуплая, ее короткие черные волосы торчат во все стороны, а тапочки шлепают по линолеуму, когда она снова вышагивает.
Не знаю, хотела ли она высказать обвинение, но теперь и она, и Джоанна, и Фрэнк, и Генрих смотрят на меня.
— Я была в студии Коула Блэквелла, — признаюсь я.
— Всю ночь?
Мелоди упорствует, ее голова дергается в мою сторону, как птица, натасканная на червяка.
— Да, — жестко отвечаю я. — Всю ночь.
Обычно это вызывает шквал назойливых вопросов со стороны Фрэнка. Только такой уровень ужасности мог заставить его замолчать.
Две последние соседки по комнате, Джосс и Бринли, спускаются по лестнице, сонно моргая. Сестры одеты в одинаковые халаты, одинаково потрепанные и одинаково полные дыр.
— Что происходит? — спрашивает Джосс.
— Как так получилось, что в нашу комнату капает вода? — говорит Бринли.
Прежде чем кто-то успевает ответить, перед нашим домом останавливаются два крузера, за ними следует машина скорой помощи. Фары включены, но сирены не возвещают об их прибытии.
 
— Какого черта? — говорит Джосс.
Мой телефон вибрирует в кармане. Вытащив его, я вижу на дисплее имя Коула.
Я беру трубку, отворачиваясь от хмурой Джоанны.
— Почему у тебя дома копы? — требует Коул.
Я поспешно выхожу из гостиной, прижимая телефон к уху и понижая голос, чтобы остальные не услышали.
— Как ты...
— Не бери в голову. Что они там делают?
— Он убил Эрин, — шепчу я в трубку, моя рука дрожит, когда я пытаюсь прижать ее к уху. — Он убил ее, Коул. В моей гребаной постели. Я пришла домой и нашла ее...
— Кому ты рассказала? — перебивает Коул.
— Я... что ты имеешь в виду?
— Ничего не говори копам, — приказывает Коул. — Ни черта.
— Я должна им сказать! Он убил Эрин. Он убил и всех остальных девушек, я в этом уверена.
Я спешу вглубь дома, стараясь, чтобы никто из моих соседей не подслушал, но копы уже стучат в дверь. Я должна вернуться.
— Они ничего не смогут сделать, — говорит Коул. — Ты только усугубишь ситуацию.
— Как ты можешь...
— Что ты делаешь? — говорит Джоанна.
Она проследила за мной до самой столовой. Ее руки сложены на груди, а глаза сужены - ни намека на обычное дружелюбие между нами.
Я резко завершаю разговор, убирая телефон обратно в карман.
— Это был Коул, — говорю я.
Джоанна двигает челюстью, словно пережевывает что-то, чего я не вижу.
— Полиция уже здесь, — напоминает она мне. — Они захотят с тобой поговорить.
Я следую за ней в гостиную, мое сердце уже бешено колотится. Я виновата. Коул сказал, что я должна держать рот на замке, но я никак не могу этого сделать. Эрин мертва. Шоу убил ее, я в этом уверена. Его нужно посадить в тюрьму, сегодня же, прямо в эту минуту.
Я следую за Джоанной в гостиную, где два офицера в форме уже допрашивают моих соседей по комнате. Джосс и Бринли только сейчас узнали, что тело Эрин находится наверху. Джосс повторяет: «Вы серьезно? Вы говорите, что она мертва?», как будто она может плохо слышать. У Бринли начинается гипервентиляция.
Санитары поднимаются по лестнице. Они не смогут помочь Эрин, но, вероятно, проверяют, чтобы убедиться. Я вспоминаю ощущение холодной, резиновой плоти Эрин, скованность ее суставов, и мой желудок делает медленное, тошнотворное сальто.
— Кто нашел ее? — спрашивает один из офицеров.
— Я, — отвечаю я, делая шаг вперед.
Офицер оглядывает меня, быстро и испытующе. Его спокойное лицо не выражает никакой реакции, но я уверен, что он знает, что я нервничаю, что я потею, что меня трясет от чувства вины, страха и абсолютного опустошения.
— Вы знаете, что с ней случилось? — спрашивает он.
— Нет, — качаю я головой. — Но я знаю, кто это сделал.
Десять часов спустя я торчу в комнате для допросов в полицейском участке.
За эти часы я несколько раз засыпала, настолько измотанная, что ни стресс, ни разочарование, ни жгучий черный кофе не могут заставить меня проснуться.
Каждый раз, когда я засыпаю, в комнату под каким-то неубедительным предлогом врывается полицейский, встряхивает меня и снова уходит. Так я узнаю, что они наблюдают за мной через одностороннее стекло, и понимаю, что я точно подозреваемая.
Офицер Хокс дважды возвращался, чтобы задать мне вопросы.
Я рассказала ему все, что знаю об Аласторе Шоу, но ничего о Коуле.
И мне чертовски хреново от этого.
Я сказала себе, что это не имеет значения. Коул не убивал Эрин. Он все время был со мной.
Но он убивал других людей.
Я прижимаю ладони к глазам, пытаясь отгородиться от унылой комнаты для допросов - холодного металлического стола, унылой чашки кофе из пенопласта, жирного блеска одностороннего зеркала.