"Фантастика 2024-152". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

Понял он все очень быстро, почти мгновенно.
— Эко вы завернули, дон Торрегроса, который на поверку и не Торрегроса. Надеюсь, с моей стороны вы не рассчитываете на сыновние чувства?
— Их было бы странно испытывать к человеку, который вас младше, дон Бельмонте. Я к вам отцовские тоже не испытываю, так что мы квиты, в некотором роде. Но вопрос с алтарем должен быть закрыт, именно для этого я был призван сюда, как мне кажется.
— Да, с ним я дал конкретную промашку, дон Торрегроса, — вернулся к официальной речи призрак. — Мне казалось это выходом: жертвы приношу не я, но я получаю от этого преимущества. А часть алтарной силы шла, да, впрочем, и сейчас идет на нужды замка.
— Полезная опция, дон Бельмонте.
— Мое изобретение, дон Торрегроса.
— Вам достались хорошие гены, дон Бельмонте. Не только сильная магия, но и хорошие мозги.
— Намекаете, что вы их все отдали в мою пользу, дон Торрегроса?
— Иной раз передача не сопровождается потерей, дон Бельмонте, если вы понимаете, о чем я.
— С вами приятно беседовать, дон Торрегроса.
— Общая тайна сближает, дон Бельмонте.
Мы так и стояли в коридоре. Призрак то приближался, то немного отплывал назад, как будто перегораживал мне дорогу.
— Признаться, за эти годы я соскучился по нормальной беседе, — заметил он. — Но вернемся к вопросу алтаря. Я хочу, чтобы вы его разрушили, дон Торрегроса.
— Но тогда вы нас покинете, дон Бельмонте.
— Вы думаете, дон Торрегроса, меня радует такое существование в заключении?
— Но после разрушения алтаря, дон Бельмонте, вас уже ничего не будет удерживать.
— Но меня ничего и не будет удерживать от ухода на перерождение, дон Торрегроса.
— Это если мы с вами не заключим договор, дон Бельмонте.
— Какой еще договор, дон Торрегроса?
— Мне нужен нормальный учитель, дон Бельмонте.
Он аж замерцал от неожиданности, как будто раздумывал, достаточно ли я нормален и не пора ли ему впитаться в стену и тем самым прекратить разговор.
— Вы предлагаете призраку стать своим учителем?
— Уверен, что он будет куда лучше нынешнего.
Бельмонте вгляделся в меня.
— У вас и без того две ученические метки, дон Торрегроса.
— Где две, там и третья, дон Бельмонте. Тем более что один учитель уже ушел на перерождение, почти ничему меня не научив, а второй, можно сказать, одной ногой уже там же.
— Я буду привязан. Уже не к замку, а к вам дон, Торрегроса.
— Зато я не буду сидеть на месте, дон Бельмонте.
Он завис, и я уж было подумал, что призрак возьмет время на подумать, но внезапно он сказал:
— А давайте, дон Торрегроса, уверен, нам найдется что обсудить и без учебных задач.
И это было прекрасным доказательством того, что два разумных благородных дона всегда смогут договориться к общей выгоде.
  
Глава 24
 
Наша связь помогла призраку выбраться за пределы жилой зоны, но прежде чем идти разбираться с алтарем, я пошел за Шариком. Все же у него опыта в чародейских делах поболее моего — если что-то пойдет не так, может заметить. А может и не заметить, потому что, как выяснилось, чародейские знания у него были довольно однобокими.
Шарик вскочил на мое плечо и опасливо посмотрел на призрака, который во двор не выходил, маячил в проеме. То ли опасался солнечных лучей, то ли не хотел привлекать внимания некроманта, который мог притворяться и на самом деле уже давно в сознании и мониторит окружение.
— Не уверен, что это хороший выбор учителя, — мрачно сказал ками. — Мо жет, он из себя что-то и представлял двести лет назад, но за то время чародейское искусство хорошо ушло вперед. И вообще разве, это нормально, когда учитель — призрак?
Говорить, что это не менее нормально, чем учитель ками, я не стал, а то с Шарика станется оскорбиться.
— Согласись, что как учитель он куда лучше Оливареса. И уж точно умней.
— Чтобы быть умней Оливареса, многого не нужно, — скептически заметил ками. — В отношении его точно можно сказать, что он сильно переоценен. А все почему?
 
— Потому что у него есть личная разработка, которой никто ничего не может противопоставить. И это уже говорит о том, что он — чародей неординарный.
— Одной личной разработки недостаточно, чтобы быть выдающимся чародеем, — заупрямился ками.
Я с ним решил не спорить, сходил проверить пострадавшего в неравном сражении с замком. Некромант лежал с закрытыми глазами, но дышал ровно, как будто потеря сознания перешла для него в крепкий здоровый сон. Так что я решил, что он так восстанавливается, и не стал его даже трогать. Потому что очнется, не дай Всевышний, — придется тащить его с собой к алтарю. А делать ему там нечего. И восстановление, опять же, нарушу. Кто знает, как там выкручиваются у некромантов процессы при внешнем влиянии. Те, что были у сеньориты Фуэнтес, мне не понравились.
Я вернулся в замок и сразу перешел к беспокоящему меня вопросу.
— Я правильно понимаю, что на алтарь замкнут управляющий замком контур? — спросил я у Бельмонте.
— Правильно, ученик мой, — насмешливо ответил тот.
— То есть ломать надо аккуратно, чтобы не задеть управляющие функции?
— И это тоже. А еще алтарь накопил силы и знания. Не стоит от них отказываться.
— Всевышний говорил, что искушения нужно преодолевать… — намекнул Шарик, но я и без него осознавал масштаб проблемы.
— Знания — дело хорошее, — признал я. — Как и сила. Но боюсь, там за это время столько всего накопилось, что я не вывезу. Брать ношу надо по силам. А знания лучше иметь свои, а не заемные.
— Кто-то умер, чтобы оставить свои знания здесь. Алехандро, ты хочешь, чтобы их смерть была напрасной?
— Они либо передали свои знания до смерти, либо не хотели их передавать никому.
— Ты говори да не заговаривайся, Хандро, — всполошился Шарик. — Знания нужно брать любые и при любой возможности. Только знания и умения позволили нам выжить и позволят это делать дальше.
В отличие от Шарика я прекрасно понимал, что у любого мозга есть предел впитываемости и если в него сразу загрузить все, что накопилось за двести лет, то он перегреется и прекратит работать. А значит что? Значит, душа потеряет управление над телом. Я не был в этом уверен на сто процентов, и все же мне казалось, что чрезмерное увлечение знаниями — один из вернейших способов свихнуться.
— Но, возможно, у твоих врагов эти знания есть, а ты останешься перед ними беззащитным.
— Что вы предлагаете, дон Бельмонте? Или я тоже могу отбросить условности и называть вас по имени?
— Панибратство в отношении учителя недопустимо.
— Даже если учитель — потомок ученика?
— А ты точно мой предок? Потому что связи с телом того, кто стал моим отцом, я не вижу, — неожиданно сказал он, становясь на редкость неприятным подозрительным типом, который только и думает, как бы ему кому-нибудь зарядить по лбу тем, что подвернется под… чем там кидают предметы призраки? Сгустком протоплазмы?
Поскольку для выяснения этого вопроса ситуация была явно неподходящая, пришлось рассказать про эпическую битву с нежитью, для которой пришлось создавать проклятье и жертвовать одной из связующих нитей к телам на кладбище. Поскольку в данной ситуации самой ненужной оказалась именно эта, то с ней я и расстался. Минус от этого решения нагнал меня только сейчас, а из плюсов было то, что я окончательно принял этот мир. И похоже, мир принял меня. Вживил, так сказать, окончательно мою душу в тело Алехандро Торрегросы.
— Связь же между нами видишь? — закончил я объяснения.
— Вижу, — подтвердил он уже не с такой подозрительностью. — То есть ты сейчас владеешь всем Сангреларом?
— Получается так, — согласился я. — Разве что этой частью мы владеем вдвоем и у тебя выше приоритет. Так что там с алтарем? Разрушать идем?
— Проблема в том, что при его разрушении высвободится очень много запасенной энергии, — ответил призрак. — Замок может не устоять. Кстати, можешь обращаться ко мне Рикардо.