"Фантастика 2024-152". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

Болуарте идиотом себя не считал, поэтому продолжил, сделав вид, что намек не понял:
— После чего Фуэнтес всосала в себя всю накопившуюся некроэнергию и переродилась в нечто странное. Да еще и подняла недавно захороненного дона Мурильо.
— Всевышний! — ахнула Исабель, приложив руку ко рту. — Бедный старик. Нет ему покоя даже после смерти.
— Не заслужил, значит, — отрезал Болуарте. — Если бы не он, с Сангреларом такое не случилось бы.
— Начали Бельмонте, — напомнил я.
— Да? Кто там уже помнит эти подробности? — пренебрежительно бросил герцог и махнул рукой. — Сейчас мы должны думать о себе, а не о том, как нам помочь устроившим катаклизм покойным чародеям. Тем более что им самим это уже безразлично. Хотелось бы услышать ваши предложения, а не пустые сотрясения воздуха.
— Никуда вас нельзя пускать без присмотра, — резюмировал Оливарес. — Испортили все, что могли. Теперь у нас нет ни порталиста, ни доступа на кладбище. Да что там на кладбище — у нас нет доступа в замок.
— В замок-то почему? — удивился я. — Он от кладбища отделен стеной.
— Которая для нынешнего состояния сеньориты, скорее всего, не помеха, — мрачно пояснил Оливарес. — У замка и кладбища защита общая. Никто же в здравом уме не запускает к себе нежить. Но вы и в этом отличились.
— Я о таких тонкостях не знал.
— Я тебя и не виню. Но вот дон Болуарте мог бы подумать не только о нашем общем будущем, — ехидно сказал Оливарес, — но и о том, каким оно станет, если мы напортачим. Потому что напортачил он, а выход искать предлагает нам.
— Да вы просто боитесь, дон, — высокомерно бросил герцог.
— Разумеется, боюсь. И ничуть не стыжусь этого, потому что осторожность — свойство любого нормального чародея. Фуэнтес точно переродилась?
— Предложи ему лично посмотреть, — задергался на моем плече Шарик. — Вдруг придумает, как это упокоить?
— Дон Уго, а вашими методами можно решить эту проблему? — без предисловий поинтересовался я.
— Смотреть надо, что с ней, а уже потом думать.
— Мы опишем, — оживился Болуарте.
— По описанию сами думайте, как справиться. Тем более вашему, дон, доверия вообще нет.
Так, похоже, среди соратников пошла борьба за власть. Соратников с гулькин нос, власти — и того меньше, а уже что-то делят. Не такие уж вдохновляющие новости были в письмах, чтобы начинать делить близость ко мне. Я бы сказал, скорее неопределенные, которые могут качнуть маятник в любую сторону. Если на ритуале выживет не тот король, то мы сразу оказываемся в аутсайдерах.
— Пойдемте, дон Уго, — предложил я.
— Сейчас? — уточнил он и громко чихнул в вытащенный из рукава не слишком чистый носовой платок. — Я не особо хорошо себя чувствую.
— Это из-за спертого воздуха в Убежище. Оно не рассчитано на такую толпу, — уверенно сказал герцог.
На удивление Оливарес спорить с ним не стал, подумал, качнул головой на манер китайского болванчика и согласился:
— Очень может быть, дон Болуарте. Атмосфера здесь не самая здоровая.
— Так и я о чем. Прогуляетесь, дон Оливарес, легче станет.
В конце концов Оливарес дал себя уговорить и из Убежища вышел. Он задрал голову к небу, зажмурил глаза и некоторое время просто наслаждался солнечными лучами. Я его не торопил: ему нужно было прийти в себя и понять, сможет ли он вообще совершить такое тяжелое для его возраста путешествие на кладбище. Причем в данном случае тяжелое не только физически, но и морально.
— И долго мы будем стоять? — неожиданно ворчливо спросил он.
— Как скажете, дон Уго, так и двинемся.
— Идем тогда, чего время тянуть, — буркнул он. — Как меня злит этот гравидиец, если бы ты знал. Считает себя пупом земли, а сам в чарах — что младенец. Даром что столько лет ими занимался.
— Думаю, он больше занимался интригами.
— С этим не спорю. Здесь у него иной раз здравые мысли проскакивают, — согласился Оливарес. — Но он же чародей, должен и в чародейских делах разбираться, а не только владеть определенным набором чар на все случаи жизни.
Разговаривая, он не забывал переставлять ноги и уверенно двигался к кладбищу, как бы двусмысленно это ни звучало. В Убежище Оливарес совсем перестал следить за собой и теперь выглядел неопрятно не только из-за многодневной щетины, но и из-за грязи на балахоне, которая особенно хорошо была видна при солнечном свете.
 
— И вообще, он невыносимый собеседник, — продолжал Оливарес. — Признает только свою точку зрения, какой бы абсурдной она ни была. Посоветоваться, видите ли, с нами он решил. Да потому что в результате его действий все зашло в тупик. Мама дорогая…
Последнее относилось к виду на кладбище. Сеньорита Фуэнтес окончательно утратила любой намек на формы и представляла из себя скелет, на котором болтался балахон. Только он и развевающиеся волосы оживляли сеньориту, потому что в целом выглядела она очень зловеще даже без сопровождающего ее дона Леона, который на фоне своей хозяйки казался даже благообразным, хотя в том, что он — поднятая нежить, никто бы не усомнился. При нашем появлении уже точно покойная некромантка рванула к ограде, но замерла в отдалении, не в состоянии к ней прикоснуться. Дон Леон в точности копировал ее движения, при этом с его лица не сходила дебильная пугающая улыбочка.
— Договор, — проскрежетала бывшая сеньорита Фуэнтес. — Дон Алехандро, согласна на договор. Договор служения в обмен на свободу через десять лет.
Я от удивления аж шаг в ее сторону сделал.
— Не вздумай соглашаться, — всполошился Оливарес. — Для этого создания любой договор — тьфу, даже если он сопровождается чародейской клятвой. Аура рваная, печать свалится очень быстро, поэтому ЭТО ничем не ограничить вне кладбища.
Когда Оливарес сказа про ауру, я удивился и проверил. Но точно: ауры чего-то живого там не было, одни ошметки, к которым ничего не прилипнет.
— Классифицировать это сможете, дон Уго?
Он что-то забормотал и замахал руками, выплетая нечто похожее на ложную многослойную паутину, которая и отправилась к сеньорите, минуя все защитные чары на ограде.
— Ничего подобного не видел. Похоже, сеньорита Фуэнтес хапнула энергии больше, чем смогла впитать, но остановиться вовремя не смогла. В результате Сангрелар породил новый тип нежити. На договор с ней идти нельзя, подчинить возможности не вижу, только уничтожать, что сделать необходимо как можно скорее, хотя и проблематично: ОНО очень быстрое, а чтобы уничтожить, придется войти на кладбище — чужие чары ограда не пропускает, если они не нейтральные.
— Так то чужие, а я для нее свой.
Оливарес повернулся ко мне и посмотрел так, как будто видел впервые.
— А ты не так безнадежен, как мне иногда кажется. Сработать может, — согласился он. — И сил чародейских у тебя хватит. Оставлять ЭТО нельзя: ОНО набирает силы, и живой некромант может вывести ЭТО даже с запечатанного кладбища.
— Каким образом?
— Через некромантский портал. Здесь все в зоне видимости, поэтому получится. А после того как эта тварь окажется снаружи, начнет охотиться за тобой.
— А не за вытащившим ее некромантом?
— Его ОНО не тронет. Возможно, даже поделится энергией — зависит от того, на что они договорятся, потому что короткий договор эта тварь выполнит, метка клятвы слететь не успеет. А у тебя с ней есть связь, сильная связь, по которой эта тварь притянется к тебе из любого места.
— Какой смысл кому-то ее вытаскивать? — недоумевал я.
Оливарес возвел глаза к небу, призывая Всевышнего в свидетели того, какой тупой у него оказался ученик.
— Алехандро, ты собираешься садиться на трон, а не понимаешь простых вещей. Это — оружие против тебя, практически неуничтожимое через пару лет. Любой твой противник согласится заплатить подходящему некроманту не такие уж большие деньги, чтобы тебя с гарантией уничтожить.
Меня наконец проняло, потому что я представил, как пялящаяся сейчас на меня через решетку тварь преодолеет этот рубеж и станет моим личным проклятием. Судя по всему недолгим.