"Фантастика 2024-152". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

Мне же эта деятельность гробовщика и могилокопателя настолько под конец обрыдла, что я откололся от остальной компании и начал изучать эпитафии на памятниках. По большей части там даже имен не было, одни надписи в духе: «Геройски погиб в битве с доном N». Судя по тому оружию, что прикладывалось к памятнику — геройская смерть там была неизбежна. Моя тележка на этом фоне смотрелась просто чудо-оружием.
Потихоньку я добрался и до своей могилы. Надпись на ней была странная. «Здесь лежит тело того, кто не умер». Могли хотя бы имя указать — все же именно потомок моего тела был последним Бельмонте. Но нет — я так и остался для них безымянным.
— Жуть какая, — раздался за моей спиной голос Исабель. — Получается, они его заживо захоронили?
— Бельмонте не отличались человеколюбием, — заметил я. — Но здесь подразумевается нечто другое.
— Все равно. Как-то не по-человечески, — она передернула плечами. — Почти ни одного имени. Как будто эти люди не имели никакого значения для Бельмонте.
— Они и не имели.
Какое значение имеет жертвенный скот? А именно им считали Бельмонте всех этих безымянных бедолаг, лихо лишая их жизней ради собственных амбиций. Все равно закончилось вымиранием рода, так хоть ушли бы достойно.
— Но почему тогда похоронены на их кладбище?
— Скорее всего, по традиции. Первые были выходцами этого мира, к их телам требовалось проявлять уважение.
— Что значит этого мира?
Я удивленно повернулся к Исабель.
— Донна, вы не знали, что миров много?
— Нет. И сколько их?
— Это известно лишь Всевышнему.
Ответил я пафосно, потому что другого ответа у меня все равно не было. Не так давно я не верил ни в другие миры, ни в переселение душ. Похоже Исабель тоже не слишком поверила.
— Почему вы так уверены, что безымянные могилы — могилы выходцев из других миров?
Пришлось провести краткий экскурс в историю и рассказать как о войне между Мурильо и Бельмонте, так и о способе, которым Бельмонте пытались продлить свой род. Неудачном способе, который закономерно привел к окончательной смерти рода.
— Вот поэтому весь Сангрелар должен принадлежать одной семье, — неожиданно заключила Исабель после окончания рассказа. — Чтобы такого больше не было.
— Причиной для войны семей вряд ли было владение Сангреларом, — ответил я. — Потому что Бельмонте прекрасно понимали, что не получат долю Мурильо.
— С чего ты взял? — проворчал Шарик, проворно забираясь на мое плечо. — Они как раз были уверены, что подомнут под себя вторую половину острова.
— Может, и подмяли бы, если дон Леон не остался бы в живых.
— Нет, там все сложнее, завязано именно на настоящего наследника. Как у Бельмонте, так и у Мурильо. Поэтому землю, конечно, можно даровать королевскими указами, но вот тем, кому она даруется, пользы не будет даже через двести лет. Разве что гордое наименование «Владетель Сангрелара» считать за пользу.
— Алехандро, если уж ваш ками подошел, а все остальные заняты, вы не могли бы провести меня в замок Бельмонте?
— Зачем? — удивился я.
— Интересно. Наша семья считается владеющей этой частью Сангрелара, а я даже замок видела мельком. Не до разглядывания было, когда меня собирались принести в жертву и когда мы удирали. — Она подняла руку, как будто пыталась остановить мои возражения. — Я знаю, что там никуда нельзя пройти, но можно посмотреть хотя бы с лестницы.
— Вот-вот. Только пусти ее, сразу узнаешь, что занавески выцвели и вышли из моды, а гобелен на стенах срочно пора менять, — проворчал Шарик.
— В другой раз. Мы же не хотим лишиться убежища? Нам пора возвращаться.
Возвращать, похоже, не хотелось никому: вся толпа разбрелась по кладбищу, почему-то чувствую себя в полной безопасности. Не думали же они всерьез, что хлипкая ограда станет преградой для сангреларских тварей? Или, напротив, были уверены?
— Шарик, эта земля защищена чарами?
— Разумеется. Чужой сюда просто не попадет. Только тот, кто имеет право.
— Имеет право? Так. А после нашего ухода дона Леона отсюда не выпрет? — забеспокоился я. — Он же в жесткой оппозиции к Бельмонте был, так какие у него права лежать рядом с ними?
 
Воображение у меня было живое, поэтому представить было легко, как после нашего исчезновения разверзнется земля и чары, отвечающие за непопадание в эту местность представителей семьи Мурильо, отправляют чародея в полет в сторону его земли. И из гроба предварительно вытряхнут, потому что сделан он из дерева, выросшего на земле Бельмонте.
— Не должно, — неуверенно ответил Шарик. — Хандро, его принес сюда ты, значит доказал его право тут находиться. Но если выпрет — не наша вина. Мы сделали все, чтобы достойно похоронить дона Леона. И на этом наш долг перед ним закрыт.
Особой скорби в голосе Шарика больше не чувствовалось. Вряд ли ему было так уж хорошо рядом с прежним хозяином. Поди, пытался припомнить что-то хорошее сегодня над гробом и не преуспел. Может, как чародей дон и был талантливым, но как человек — дерьмо дерьмом. Прислуга тоже успокоилась быстро, женщины о чем-то довольно живо переговаривались, мужчина читал надпись на склепе. И что там интересного? Обычное восхваление себя любимых. И самые умные они, и самые талантливые, и Всевышним отмеченные. Если у Бельмонте и была где-то скромность, то в зачаточном состоянии и давно загнулась от неиспользования.
Оливарес устроился на одном из надгробий и впитывал в себя солнечный свет, запрокинув голову и прикрыв глаза. Для него такое времяпрепровождение было обычным, значит, не обгорит и солнечного удара не получит.
— Общий сбор, — громко сказал я. — Если кто-то не хочет остаться на кладбище, через пять минут будет стоять рядом со мной.
— Злой вы, Алехандро, — обиделась Исабель. — Могли бы пойти мне навстречу в такой малости, как прогулка по лестнице замка.
— Я и без того иду вам навстречу, и отнюдь не в малости, а в вопросах освобождения вашего отца, — напомнил я. — Сейчас нужно думать, как настроить на него убежище. И энергией заправить под завязку, чтобы не иметь проблемы ни с открыванием портала, ни с его удержанием.
— Здесь без донны не обойтись, — сказал Шарик. — Только с ее участием сможем настроить. Но это не так сложно. Здесь критично именно количество энергии.
  
Интерлюдия 4
 
— Рамон Третий выражает недовольство, — усмехнулся Фернандо Пятый и протянул Ларе распечатанный свиток. — Пишет, что мы уничтожили башню, в которой находились кроме донны Болуарте еще Оливарес с учеником.
— Ай-яй-яй, какая незадача, — фальшиво посочувствовал Лара, разворачивая свиток. — А при чем тут мы? Может, это Оливарес чего-то там перемудрил и отправил на тот свет вместе с собой еще двоих? В его возрасте мозги могут отказать в самый неожиданный момент. Так что это нам нужно отправлять им протест в связи с гибелью нашей подданной. И задать вопрос, что она там делала и где ваш младший сын.
Свиток он изучил быстро и не нашел ничего для себя полезного. Обычные обязательные канцелярские фразы, которыми обмениваются главы соседних стран. Нет никаких конкретных фамилий, только выражение недовольства.
— Не юродствуйте, дон Лара, — сухо сказал король, до сих пор весьма болезненно воспринимающий смерть сыновей. — Письмо довольно эмоциональное. Видно, дорог был королю проклятийник.
— Или его ученик, Ваше Величество. Нам так и не удалось выяснить, откуда взялся этот Контрерас. У Оливареса ученика не было. И Карраскилья с Контрерасом куда-то отбывал телепортом, а после разрушения башни примчался почти сразу. Но все, что смог, — зафиксировать смерть. Наши агенты пишут, что он выглядел полностью раздавленным. Не исключаю, что расстройство могло относиться и к смерти донны Болуарте, которую наши соседи наверняка собирались как-то использовать.
— Почему вообще нам выказывают какие-то претензии? Дон Лара, неужели нельзя было это сделать тихо? Сымитировать взрыв башни.