"Фантастика 2024-152". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
— Чего сидишь? Драпать надо! — всполошился Шарик. — Они же нас накроют. Их слишком много.
Я очнулся, бросился на верхний этаж и там столкнулся с Серхио, который спускался уже с вещами, своими и моими. Мои я определил по торчащей части подзорной трубы, которую Серхио посчитал необычайно важной и кое-как упихал в мешок. Впрочем, не только ее: гитару, и ту зачем-то он тащил с собой.
— Это лишнее, — заметил я, ткнув в нее. — Бросай. Документы взял?
— Взял. Не брошу. Не просто так же вы ее пересылали.
Спорить не было ни времени, ни желания, я схватил свой мешок и почти побежал вниз. Нужно было спасать дам.
— Серхио, поднимай Хосефу и тащи в подвал. Знаешь куда.
Он рванул мимо меня по лестнице, а я коротко стукнул в дверь своей спальни и вошел. Донна не спала, она сидела на кровати, поджав ноги и в ужасе прислушивалась.
— Исабель, быстро вниз.
— Дон Контрерас, возможно, им будет достаточно, если умру только я? — трагически заламывая руки, выдала эта одаренная особа.
— Это было бы идеально, но не прокатит, потому что положат всех, даже если пришли только за ней. Бросай самку, если уж у нее суицидальные мысли, — и на выход. У донны получится прекрасная огромная усыпальница.
Время для самопожертвования Исабель выбрала крайне неудачно, уговаривать я не стал, схватил вместе с одеялом и забросил на плечо.
— Пустите, я хотя бы оденусь, — взвизгнула Исабель и забилась, но я лишь собрал все ее вещи, лежавшие на стуле рядом с кроватью, и бросился на выход, проговорив:
— Внизу оденетесь.
— Туфельки… — обреченно всхлипнула она.
Пришлось потратить еще пару драгоценных мгновений, чтобы забрать обувь, потому что босиком Исабель далеко не уйдет.
Сколько простоит защита, я не мог сказать. По моим ощущениям забор уже скоро падет и придет время самой башни. У входа в подвал Исабель я сгрузил и скомандовал:
— Вниз. Остальные скоро подойдут.
И пошел за Оливаресом, хотя Шарик сразу стал гундеть, что нужно бросить хотя бы этого. Мол, чем больше с собой потащим людей, тем меньше вероятность хорошего исхода. Мол, Хосефа — особа полезная, Серхио — почти полезный, а вот от Оливареса толку теперь не будет.
С этим трудно было спорить: проклятийник мне не нравился, а сейчас он еще оказывался ненужным балластом — и темп быстрый не выдержит, и фигура слишком заметная. Но не попытаться его спасти я не мог. К сожалению, я не Сильвия, моя совесть меня потом сгрызет до неузнаваемости, поэтому через арку я прошел в гостиную пристройки, где и обнаружил искомого дона.
Оливарес бегал из угла в угол, но не в отчаянии заламывая руки, а творя чары, которые после нашей смерти отомстили бы нападающим. Лицо у него было вдохновенно-злым. Он, как и я, оценил нападающих, количественно и качественно, и понял, что отбиться в этот раз не выйдет, только посмертно покарать. И собрался карать с размахом.
— Помогай, — бросил он, увидев меня. — Умрем, но заберем с собой всех.
— Вариант, что не умрем, не рассматривается?
— Алехандро, нам не пробиться, — покачал он головой.
— Я не предлагаю пробиваться. Я предлагаю уйти подземным ходом. И быстро, пока у нас есть время.
— Подзорная труба? Дай мне, — неожиданно бросил он и не просто протянул руку, а вытащил из моего мешка требуемое и навел на противника через окно, применив чары, позволяющие видеть ночью. — Так я и думал, с-скотина Карас-скилья, переиграл все к своей выгоде.
Прошипел он, отбрасывая подзорную трубу с такой силой, что я ее еле поймал. Не хотелось бы расставаться со столь полезной вещью, которая, ко всему прочему была моим трофеем с мибийского корабля.
— Дон Уго, если вы собираетесь пасть геройской смертью, то я вам не напарник. Пойду я, мне еще людей выводить.
— Стоять. — Оливарес схватился за голову и встопорщил остатки волос на ней. — Нужно доделать чары, чтобы никто не усомнился, что мы погибли. И завязать на уничтожение защиты. Взорвется так, что мало никому не покажется, а кому вдруг покажется — прилетит проклятием. Хорошим, качественным. Других не делаю.
— Нашли время хвастаться, — раздраженно бросил я, потому что почувствовал, что первая линия защиты — все, скончалась. А ведь ее навертел чародей с опытом, не я. Как быстро нападающие уничтожат мою поделку?
— Я почти доделал, изменяю под связку с тобой, — бросил Оливарес и что-то забормотал под нос.
— Минута у нас есть, а он дело предлагает, — вмешался Шарик.
Проклятийнику на завершение понадобилось куда меньше минуты, секунд тридцать-сорок. И то я думаю, это время ушло на изменение чар, связанное с новой информацией от меня. Чары Оливареса замкнулись черной паутиной с серединой в проходе между башней и пристройкой.
— Чего стоишь? Перехватывай управление, — прохрипел Оливарес. — И крепи к защите.
Шарик было дернулся, но я и без его подсказок понял, что нужно сделать, чтобы получить грандиозный бабах. И то, что это нужно делать осторожно, чтобы не получить бабах прямо сейчас, тоже понимал. Обстановка к точности и аккуратности не располагала, потому что нападающие использовали чары со световыми и звуковыми эффектами, да и последствия этих чар ощущались постоянно, но у меня даже не подрагивали руки, когда я перехватил все и свел в единую систему.
— Ходу! — скомандовал я.
— Вещи… — скривился Оливарес, но пошел не в спальню, а туда, куда я его толкнул.
Разумный он дон, понимает, что вещи можно купить новые, даже самые дорогие, а вот с жизнью такого не прокатит: чуть задержишься — и уже предстанешь перед Всевышним.
Двигался Оливарес не так быстро, как бы мне хотелось, но тормозящим звеном оказался не он, и даже не Исабель, а Хосефа, которую Серхио пришлось тащить на себе, а она отбивалась и рвалась спасать живность. Деятельность «Умру вместе с поросенком» нужно было пресекать, поэтому я рявкнул:
— Тихо! Животным ничего не грозит, пока рядом с ними не заметят людей. После этого поражение твоего поросенка станет делом нескольких секунд, потому что на конюшне защиты нет.
Хосефа всхлипнула.
— Всегда вы забываете о важном.
— Если бы там была защита, то по ней тоже били бы.
Возвращаться за вещами Серхио служанке тоже не дал, вытеснив в подвал, где обнаружилась уже полностью собранная Исабель со свернутым одеялом в руках. Оливарес при ее виде скривился, плюнул и буркнул себе под нос что-то нехорошее. Приводить его в чувство будем потом, пока надо быстро эвакуироваться. Чары сработали штатно, я загнал всю толпу внутрь, закрыл проход и замкнул чары, накрывающие потайной ход, чтобы наше движение было не отследить. До второго выхода из потайного хода мы добежали вмиг, но открывать его я не стал. Мало ли что… Вдруг какой чародей прямо сейчас мониторит все живые существа рядом? И тут мы такие красивые выскакиваем из-под земли к его вящей радости. Нет, силы врага дробить нельзя — они все должны попасть под любовно накрученные чары Оливареса. Кстати…
— А почему, дон Уго, вы решили, что дон Карраскилья нас предал?
— Потому, мальчик мой, что не успел я отправить ему сообщение, что донна Болуарте рвется в столицу, как нас тут же прибежали убивать королевские солдаты.
— На нас могли и гравидийцы напасть.
— В мибийской форме? — хмыкнул он. — Почти сразу после того, как я отправил письмо Карраскилье? Ответ он, кстати, так и не прислал, с-скотина. Ничего, я эту гадину еще так прокляну, что икать до смерти будет, скорой и мучительной. Икать и гадить под себя.
Прокатившийся удар встряхнул наше убежище так, что я еле успел поймать Оливареса. А то приложился бы дон об пол со всего размаху — и куча переломов гарантирована. В его возрасте кости хрупкие, а координация нарушена. Не то что у остальных: немного пошатнулись ойкнули, но устояли на ногах.
— Хорошо пошло, — удовлетворенно сказал Оливарес, получая информацию о срабатывании чар. — Чувствую эманацию смерти. Много сегодня полегло.
Я же думал совсем о другом: судя по удару, башня разрушилась частично или полностью. Вставал вопрос, насколько серьезные разрушения и не полезут ли нас откапывать, чтобы убедиться в смерти.