"Фантастика 2024-152". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

— Чему вы удивляетесь? Эта часть Сангрелара искони принадлежала Гравиде, а значит, наш король может жаловать бесхозные замки кому захочет.
— Что значит бесхозные? А если объявится наследник?
— За столько лет не появился и вдруг объявится? Но владение формальное, как вы понимаете. Мы даже от налогов освобождены специальным королевским эдиктом, потому что вступить в права сможем не ранее, чем чары замка развеются, а это произойдет очень и очень нескоро. Есть версия, что подпитка замка происходит при ритуале.
Я не стал уточнять, почему именно Болуарте был пожалован мой замок, а то еще обрушатся на меня шокирующие подробности уничтожения моего потомка. Исабель выложила бы все, потому что при внешности сказочной принцессы сентиментальностью не страдала. Издержки воспитания. Или наоборот, его преимущества?
— И все же вернемся к донне Ортис де Сарате, дон Контрерас, — неожиданно сказала Исабель. — Почему вы с ней не разберетесь?
— Всему свое время, донна Болуарте. Сейчас я не имею права выдавать свое местонахождение. И ваше тоже.
— Я не предлагаю ее немедленно убивать. Но дон Оливарес мог бы отправить на нее легкое проклятие, чтобы она была занята чем-то и не наведывалась сюда ежедневно. Или вам доставляет удовольствие смотреть на эту донну?
— Вы ревнуете, донна Болуарте? — не удержался от подколки.
— У меня нет на это никаких прав, — с обезоруживающей честностью ответила она. — Просто мне не нравится эта особа. И не нравится то, что она может нас обнаружить.
— Дон Оливарес пообещал дону Охеде ее пока не трогать.
— Пообещал или дал клятву?
Разницу понимал даже я: при простом обещании разозлившийся Оливарес мог снести чету Ортис де Сарате, наплевав на интересы страны, клятва же ему такого сделать не дала бы. И похоже, у Оливареса как раз клятва, потому что проклятийника аж перекашивает при виде Сильвии, но кроме грубых слов в ее отношении он больше ничего себе не позволяет.
— Скорее второе, но я не спрашивал.
— Но вы же не давали такой клятвы. Значит, вам ничто не мешает.
— У меня с проклятиями намного хуже, чем у дона Оливареса, — честно признал я. — Во всяком случае в количественном отношении.
Потому что в качественном я его точно обогнал — вряд ли проклятийник мог похвастаться такими высокопоставленными целями, как король.
— Зато у меня с проклятиями хорошо, — усмехнулась Исабель. — Но донну Ортис де Сарате я знаю плохо, поэтому мне потребуется ваша помощь в настройке. Или вас с донной что-то связывает?
— С донной меня не связывает ничего. Кроме картофеля, который она у меня собирается экспроприировать. Но мне кажется, дон Оливарес оскорбится, если мы у него не проконсультируемся. Он и без того в плохом настроении от того, что приходится выполнять то, чего не хочется. А так порадуется возможности поучаствовать хотя бы консультантом в отправлении неприятностей на семью алькальда.
— У вас с ним странные отношения. Не похожи на отношения учителя и ученика.
Я пожал плечами и вернулся к управляющему артефакту для осветительных шаров. И если в коридоре и на лестнице можно будет сделать освещение, реагирующее на звуки, то в таких помещения, как жилые комнаты и лаборатория, это недопустимо. Здесь свет должен включаться и выключаться не по звуку, а по желанию человека.
— И все же, дон Контрерос, я уверена, что между вами и донной Ортис де Сарате что-то есть.
— Разумеется, донна Болуарте, есть. Это называется пропасть. И если вы продолжите в том же духе, то пропасть может появиться и между нами, — сухо ответил я.
Мало ли что у меня с кем было. С чего я вообще должен отчитываться перед высокомерной посторонней девицей? Герцог Болуарте не привил ей главного умения — держать язык за зубами. Болтливой донне не поможет умение разбираться в людях.
  
Интерлюдия 9
 
Довожу до вашего сведения, что достойный доверия свидетель видел Алехандро Контрероса в башне. Кроме того, предположительно он видел еще и разыскиваемую вами девицу, но относительно последней не уверен.
 
Граф Лара отложил письмо Ортис де Сарате и задумался, сколько там правды, а сколько — желания превратить башню в нежилую полуразрушенную постройку. Такая одержимость вызывала много вопросов. В частности, насколько объективны доклады Ортис де Сарате, которые в последнее время сводились к одному: к башне нужно отправить группу сильных магов и разнести ее по камушку. Это было бы не сложно сделать, не будь это на территории сопредельного государства, с которым планировались определенного рода переговоры. Поэтому если и устраивать тотальное сравнивание с землей, то нужно будет маскироваться хотя бы под мибийские войска, чтобы у жителей не возникло желание написать донос о нарушении границы.
В настоящее время в башне проживает небезызвестный вам проклятийник Оливарес, который явно находится там не просто так, потому что дон предпочитает жить в столице и полуразрушенный замок не соответствует его представлению о комфорте. Из постоянно проживающих в башне в Дахену ездит только слуга, который очень неразговорчив, зато бросает на меня такие взгляды, что становится страшно. Мне кажется, он что-то подозревает. Кроме того, мною было отмечено, что покупает он продуктов больше, чем нужно для дряхлого чародея и двух слуг. Сам же Оливарес ведет активную переписку с кем-то в столице и получает через почтовое отделение вещи, которые ему вряд ли понадобятся.
Лара усмехнулся. Чтобы Ортис и Сарате не знали, с кем ведет переписку Оливарес, при условии, что та идет через почту? Уже на основании этого можно было бы предположить обман со стороны донны. И все же существует вероятность того, что в ее письме написана правда относительно ученика проклятийника. Еще после первого письма граф отправил разведчика к башне — посчитать, сколько внутри живых существ. И опытному чародею сделать это не удалось, защита не позволила разглядеть внутри вообще ничего. И это было странно. Зачем нужна такая серьезная защита обычному ученику чародея? Или необычному?..
Лара потарабанил пальцами по столу. Этот юноша его нервировал даже на расстоянии, опытный интриган чувствовал, что дон Контрерос — именно та неизвестная, которая повлияет на результат запланированного им слияния стран. Причем он даже сам себе не мог объяснить, почему был в этом уверен.
Ворвавшийся в кабинет без предупреждения сеньор отвечал за агентурную работу в Мибии.
— Дон Лара! — возбужденно выкрикнул он. — Всплыло письмо донны Болуарте. Мы его перехватили, и результат проверки показал, что оно подлинное. К сожалению, дон, который письмо перевозил, не выжил, поэтому точное местонахождение донны установить не удалось. Только то, что она в Мибии. Если, разумеется, жива, в чем есть определенные сомнения.
У графа Лары тоже были эти сомнения.
— Определили, когда было написано письмо?
— По всему выходит, что после предполагаемой смерти донны, — дипломатично ответил его подчиненный. — Я бы не стал исключать вероятности талантливой подделки. Такое провернуть очень сложно, но не невозможно. Другое дело, что чародеи, способные на такие действия, просто так не развлекаются.
— Сейчас никому нет необходимости выставлять донну Болуарте живой, кроме нее самой, разумеется. Но мы это быстро исправим.
Лара хлопнул рукой по столу, отбрасывая все сомнения. Теперь он окончательно решил снести с лица земли эту проклятую башню, потому что если выжила донна Болуарте, то мог выжить и дон Контрерас, и тогда письмо Ортис де Сарате вписывается в расстановку фигур. Никого другого из Мибии, кроме ученика проклятийника, не было среди группы жертв. А значит, вероятность того, что выжившие находятся вместе в башне, уже не была нулевой. И тогда желание семьи Ортис де Сарате превратить башню в развалины вступало в резонанс с желанием самого Лары уничтожить всех выживших свидетелей жертвоприношения.
И если вдруг это окажется ошибкой, при таких ставках уничтожение жалкой башня пройдет незамеченной, потому что Мибии сейчас не до разрушений на границах. А вот если кто-то алтаря избежал и сейчас прячется именно там, то будет непростительной ошибкой их упустить.