"Фантастика 2024-152". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

— Ты тоже не придал, — отпасовала наезд донна.
— Я не подумал связать его с Оливаресом. А ты должна была.
Теперь Ортис де Сарате был твердо уверен, что видел этого наглого Контрераса именно в свой последний визит к Оливаресу. То-то этот щенок так в себе уверен. Наверняка история о смерти учителя было выдумана специально, чтобы притупить его, Ортис де Сарате, бдительность. И притупил же, сволочь, потому что о смерти Оливареса донесли бы сразу, а тут чей-то посторонний осиротевший ученик, на вид — восторженный безобидный идиот. Кто бы не обманулся? Если даже Сильвия на это повелась, то к нему, к Грегорио, какие могут быть претензии?
— Я его не видела до появления в Дахене, в отличие от тебя, — холодно бросила Сильвия. — А ты вместо того, чтобы напиваться, лучше бы подумал, как нам выбираться из этой задницы.
— Я думаю, — важно кивнул он. — Много думаю. А вот ты — нет. Ты занимаешься непонятно чем непонятно с кем и непонятно где. Ик.
Он с отвращением посмотрел на опустевшую бутылку, швырнул ее на пол и только тут обнаружил, что выпивка еще не закончилась и осталась в бокале. Но бокал супруга подло увела у него из-под носа и выплеснула содержимое в окно, приведя Грегорио в отвратительное расположение духа. То есть оно и раньше было не слишком хорошим, но выливание того, на что он нацелился, стало последней каплей. К тому же Сильвия этим не ограничилась, заявив:
— Я? Да я из кожи вон лезу, чтобы решить проблемы, возникшие по твоей вине.
— Я давно говорил, что ты змея. Только они вылезают из кожи. Ик, — Грегорио захихикал, довольный своим остроумием.
— Змея, значит? — прошипела его супруга, подтверждая заключение мужа, — тогда я немедленно уползаю, и все дерьмо будешь разгребать сам. Мне-то что, меня только за недонесение на супруга привлечь могут, а за это, как ты понимаешь, не казнят. Я сама перед законом чиста, ни с кем договоров не заключала.
От ее тона у Грегорио зашевелились остатки волос вокруг лысины. Несмотря на опьянение, он сообразил, что будет, если супруга выполнит свои угрозы и уползет, то есть уйдет куда подальше. Он подскочил и ухватил ее за руку.
— Сильвия, радость моя, не уходи. Это была шутка. Неудачная, признаю, но у меня и день сегодня на редкость неудачный. Самый плохой день за последние десять лет. Моя жизнь, можно сказать, висит на волоске. И осознание этого пугает.
— Ты гадкая пьяная свинья, Грегорио. Отпусти меня немедленно.
Скривившись от отвращения, Сильвия пыталась сбросить с себя руку супруга. Но тот не желал замечать ее отношения, беспокоясь только об одном — во что выльется его глупая шутка.
— Да, солнышко, я гадкая пьяная свинья, — послушно повторил он. — Но я твоя свинья. Ты же не бросишь свою свинью на произвол судьбы?
Сильвии очень хотелось сказать, что свиней выращивают не для того, чтобы прожить с ними всю жизнь. Их полагается закалывать, когда приходит время, потому что кормить свинью дальше — смысла нет, больше хорошего мяса с нее не получишь. И время этой конкретной свиньи уже пришло, потому что дальше с нее пойдут одни неприятности. Но позволить себе такое она могла только думать, вслух же произнесла:
— Конечно, дорогой, я тебя не брошу, но и ты должен мне помогать, а не только напиваться.
— Все, что хочешь, дорогая. Все, что хочешь.
Грегорио целовал супруге руки и думал, что он согласен вообще на все, лишь бы история с Оливаресом не имела последствий. Потому что закончить жизнь на виселице — не то, на что рассчитывает благородный дон.
  
Интерлюдия 2
 
Граф Лара заканчивал доклад. Сухие слова скрывали недовольство начальника Тайной канцелярии. Была потеряна одна из лучших диверсионных групп. Если не лучшая. И потеряна безвозвратно. Что случилось, мибийский агент не знал, ясно одно — вся группа мертва.
— Доволен? — спросил Фернандо Пятый, грузно повернувшись к сыну.
Альфонсо разглядывал собственные ногти, казалось, с большим интересом, чем слушал доклада графа Лары. Расстроенным он не выглядел, что тут же подтвердил:
 
— Результатом — нет, а вот тем, как себя показали проклятия, — очень даже.
— Неизвестно, на каком этапе погибла группа: при нападении на проклятийника или при нападении на его ученика.
— Ученика? У него есть ученик?
— Оказалось, что есть. Причем это тот самый, которого попросили устранить наши мибийские агенты, потому что он им мешал. О том, что он ученик Оливареса, они узнали только после неудачного покушения.
— Ваша недоработка, дон Самуэль, — спокойно сказал кронпринц. — Прежде чем выполнять невинную, на первый взгляд, просьбу агентов, нужно было выяснить, кто же этот юноша, потому что столь юный тип не может беспричинно беспокоить взрослых состоявшихся магов. И если они не в состоянии разобраться собственными силами — значит, с ним что-то нечисто.
— Ваша правда, Ваше Высочество, — признал граф Лара. — Но по донесению это казалось совсем простенькой задачей для двух сильных опытных магов с поддержкой, пусть не магов, но тренированных бойцов высокого уровня.
— Ваша задача — выяснить, на каком этапе ваши люди потерпели поражение.
— Боюсь, это будет достаточно сложно определить, не отправляя новую группу.
— Бросьте, дон Самуэль. Вам всего лишь нужно выяснить, не случилось ли чего с прислугой Оливареса и нет ли видимых повреждений на жилище его ученика.
Дон Лара поморщился, он терпеть не мог нагружать своих людей лишней работой, потому что иной раз выглядящее безопасным задание на поверку оказывалось совсем не легким делом, на котором он терял лучших.
— Для такой простой работы, — тем временем продолжал Альфонсо, — вам даже не потребуется привлекать кого-то, кроме ваших мибийских агентов. И я бы советовал донну. Мне кажется, ее супруг несколько… эээ… ненаблюдателен.
— Я бы сказал прямо, туповат, — дополнил его мнение граф Лара. — Но к чему этим заниматься, Ваше Высочество? От дипломатического скандала нас спасло только чудо, потому что Оливарес решил пограбить Ортис де Сарате, а не заявить на них в мибийские службы. Я думал, вы отказались от мысли захватить проклятийника.
— Напротив, дон Самуэль. Если вы не обратили внимания, то два проклятийника справились с вашей лучшей группой. И справились так, что от нее не осталось ни малейшего следа. И после этого вы продолжаете считать, что проклятия — недостойная внимания дисциплина?
— Я продолжаю считать, что риск слишком велик, а вероятность того, что вы получите знания, — неизвестна. Не лучше ли отказаться в пользу чего-то другого, уже опробованного и надежного?
Но Альфонсо уперся, как молоденький норовистый бычок. Возникшую идею он непременно хотел проверить, потому что…
— Дон Самуэль, даже если результата для меня не будет, мы ослабим Мибию. Это уже плюс. Гораздо больший плюс, чем получение мной фехтовальных навыков, от которых ни мне, ни моей стране толку точно не будет. Свои я считаю вполне достаточными. Или вы боитесь не справиться?
— Я не боюсь не справиться с захватом дона Оливареса.
— На данный момент возможны варианты. Если на жилище ученика Оливареса обнаружатся следы схватки, то в жертву пойдет он, а не учитель.
— Но Оливарес значительно ученее.
— Других учеников у него нет, а этот молод и перспективен. Мы не знаем, передадутся ли вообще знания, но ослабим Мибию больше, чем убив Оливареса, — пояснил Альфонсо. — Потеря перспективного мага, сами понимаете…
Фернандо Пятый, который, задав один-единственный вопрос в начале, далее присутствовал на беседе лишь в качестве слушателя, одобрительно качнул головой. Ему нравилась рассудительность старшего сына, которая компенсировала упертость по некоторым вопросам. Но вопросы эти принципиальными для короля не были или же не казались таковыми. Подергать соседа за хвост он всегда был готов, даже без прибыли для себя.
— Хорошо, будем разрабатывать, используя не силовой захват, — дон Лара сделал пометку на листе в папке и перешел к следующему вопросу: — Одна из намеченных жертв-магов внезапно скончалась. Сердечный приступ, целитель прибыл слишком поздно.