"Фантастика 2024-152". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

— Какой-то он слишком активный. Нужно было все же послушать меня и не создавать себе проблем, убив его сразу. Смерть во сне — самая милосердная.
Но я посчитал, что трупов на сегодня достаточно
— Судя по тому, что нам удалось справиться с пятью преступниками, ваше проклятие, дон Оливарес, не просто сработало, а позволяет вам считаться истинным победителем банды гравидийцев.
Я уж совсем было собрался перейти к предложению этому дону взять на себя убийство подданных другой страны, как…
— Что-то голос у вас, юноша, знакомый, — заявил он и зажег яркий светлячок. — Всевышний! Алехандро Торрегроса?
Сволочь все же этот дон Леон. Не мог запихать меня в кого-нибудь не столь приметного…
  
Глава 33
 
Ответил я быстро почти не задумываясь:
— Наверное, дон Оливарес, вас ввела в заблуждение слабая освещенность. Алехандро Контрерас, к вашим услугам. Ученик чародея, ныне покойного.
Я даже галантно приложил руку к левой стороне груди и наклонил голову.
— Ха-ха-ха, — рассмеялся Оливарес неприятным старческим дребезжащим смехом. — Кого ты хочешь обмануть, мальчик? Я помню тебя с детства и никакого сродства к чародейству у тебя не было. Уж я бы такое не пропустил. Единственное, в чем ты был силен, — в стихосложении.
Рука Серхио потянулась к поясу, но без моего прямого приказа он нападать не стал. Он бросил на меня вопросительный взгляд, но я рукой сигнализировал, что пока рано.
— А я говорил, говорил, что его нужно было сразу отправить на встречу со Всевышним, — проворчал Шарик. — Так нет же, решил устроить так, чтобы на этого дона пали лучи славы, а ты остался в тени. А сейчас все, он уже сформировал вокруг себя основу посмертного проклятия, тронете — получите по самое не хочу. А у тебя, Хандро, и без того одно есть.
По всему выходило, что чародея придется убеждать в ошибке.
— Неужели вы думаете, что я мог бы справиться с бандитами стихами? — Я продемонстрировал нападающие чары с обеих рук, которые меня так выручили при спасении неблагодарного Оливареса, собирающегося меня выдать. — Это похоже на хорей или амфибрахий?
— Это похоже на то, что твоя мать — дура, решившая хапнуть больше, чем ей положено, — заметил Оливарес. — С артефактом ходил?
— Дон Оливарес, возможно, вы и помните меня с детства, но я могу поклясться чем угодно, что я вас увидел впервые этой ночью.
— А я могу поклясться чем угодно, Алехандро, что я вижу перед собой того же юношу, которого встречал в доме твоих родителей, — насмешливо сказал Оливарес. — Как думаешь, чью клятву примет Всевышний? Более того, носители королевской крови все учтены, а то, что в тебе она есть, я чувствую. Не зря же я лучший проклятийник.
Он горделиво выпятил тощую грудь, а Шарик задумчиво сказал:
— С другой стороны, одно проклятье на тебе уже висит. С какой-то вероятностью они могут друг друга взаимно уничтожить. С маленькой, конечно, но ненулевой.
— При моей удаче они скорее лягут рядом, — скептически возразил я. — И тогда я даже не доживу до времени исполнения условий первого.
— Если до тебя доберутся королевские ищейки, смерть от проклятия для тебя покажется развлечением. Там такие затейники, шагу без пытки ступить не могут. Отправь Серхио подальше, чтобы его не задело, и приступим.
Шарик потер лапки в предвкушении. Тем временем дон Оливарес, даже не догадываясь, что над его головой сгущаются тучи, которые я не так давно сдуру разогнал, внезапно сказал:
— Предлагаю договор, Алехандро. Ты рассказываешь, как избежал ритуала и откуда взял ками, а я никому не сообщаю, что встретил тебя здесь. Конечно, ты можешь на меня напасть и даже попытаться убить, но, поверь, в случае удачи в выигрыше ты не останешься. Посмертное проклятие специалиста моего уровня не снять, и оно тебе очень не понравится.
Доверие к этим словам, если у дона Оливареса оставались сомнения по поводу моей личности, могло стать ловушкой, но я решился:
— Если вы дадите слово, то я с вами поделюсь своей историей.
Дон Оливарес удовлетворенно качнул головой, воздел руки к небу и произнес самую заковыристую клятву из тех, которые я слышал. Наверняка оставил для себя лазейку, и не одну, но я был не столь искушен в таких вещах, чтобы это понять. Шарик тоже молчал, то ли анализировал слова, то ли просто тихо восхищался знаниями чародея.
 
— Итак, Алехандро, жду рассказа о том, как тебе удалось избежать ритуала. Только дай мне возможность куда-нибудь присесть. Я уже стар, знаешь ли, чтобы выдерживать на ногах долгий разговор.
— Приглашаю вас в гости, — указал я рукой на башню, — но предупреждаю, что у нас там вовсю идет стройка. Серхио, приготовь нам чай.
Серхио, пользуясь тем, что стоял за спиной чародея, жестами предложил свернуть тому шею. Я передал через Шарика, чтобы не вздумал, а то в нашей компании проклятых станет на одного больше.
В башне дон Оливарес зажег довольно яркий светлячок, с интересом осматривался, но замечаний не делал, в кухне спокойно уселся на предложенную табуретку и сказал:
— Итак, Алехандро, как тебе удалось избежать ритуала?
Врать там, где я не слишком хорошо разбираюсь, было чревато, поэтому я решил, по возможности говорить правду, лишь умалчивая отдельные моменты. Я зажег лампу, водрузил ее посередине стола и ответил:
— А мне и не удалось. Меня там убили.
— Прости, на мертвого ты не похож. Нежить не так выглядит на чародейском плане, — скептически ответил дон Оливарес.
Я снял камзол и сдернул рубашку, обнажив торс. Шрам от ритуального клинка был хорошо заметен, дон Оливарес к нему сразу прикипел взглядом, а потом зачем-то поковырял ногтем, не иначе как посчитав это гримом.
— И как ты выжил?
— По воле Всевышнего, как сказал падре Хавьер, который лежал на одном из алтарей. Из меня вышел свет, который уничтожил всех участников ритуала за исключением жертв, оставшихся к тому времени. Именно тогда у меня пропала память, зато появилась способность к чародейству. И метка учителя, о котором я ничего не могу сказать.
Зато очень много может сказать Шарик. Но кто его будет спрашивать?
— Метку я увидел и удивился, — заметил дон Оливарес. — Как и проклятие, которое ты где-то умудрился подцепить. Интересное, кстати, проклятие, тоже на крови замешанное, но об этом мы после поговорим. Вернемся к ритуалу. Падре Хавьер, как я понимаю, это глава альварианцев? Он тоже выжил?
— Ритуал до него не дошел. Его убили те, кто оставались на летучем корабле.
Дон Оливарес посмотрел на Серхио, и только тут я сообразил, что того нужно было отправить подальше при рассказе, чтобы у старого проклятийника не появился вопрос, который у него точно появился. Впрочем, он на него тут же сам и дал ответ.
— Значит, вас выжило трое? Серхио был закрепляющей жертвой, так?
— Если вы обидите дона Алехандро, — нагнулся над ним Серхио с недвусмысленным выражением лица, — то узнаете, что проклятие от меня выйдет не хуже, чем от вас. Смертельное уж точно.
— Всевышний, — закатил дон глаза к потолку, — если бы я собирался вам навредить, я бы и разговора этого не затевал. Меня вон тоже в Гравиду не на чай пригласили таким экстравагантным образом. Походу, тамошний кронпринц понял преимущество моих чар и решил получить их себе. Хе-хе. Но что-то пошло не так.
— Думаете, вас тоже хотели принести в жертву на Сангреларе? — удивился я.
— А зачем еще меня похищать гравидийцам? Просить об обучении? Так это дело небыстрое, хорошего проклятийника годами готовят. Долго чародея прятать не вышло бы, и возник бы скандал между государствами. Так что нет, захватывали меня с определенной целью: убить быстро, чтобы никто об этом не узнал. Я, конечно, стар, но телом, а не мозгами. И вообще, я против этого ритуала выступал неоднократно. Во-первых, в жертвы идут лучшие чародеи в расцвете сил, потому что от таких стариков, как я, силы чародею не прибавятся, только знания или особенности.
Серхио принялся все-таки готовить чай, хотя и зыркал на нашего гостя неприязненно и, похоже, как и Шарик, очень жалел, что проклятийника не прибили вместе с гравидийцами. Опасности от поиска столь значимого человека меркли перед неприятностями, которые нам мог доставить он сам.