"Фантастика 2024-152". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
Как только результат Шарика удовлетворил, он и не подумал устроить перерыв в измываниях, а сразу начал учить видеть ауры. Раньше-то мне только чародеев удавалось разглядеть на фоне без энергии или в Сангреларе, где высокий чародейный фон, — напротив, не владеющих чарами. При этом использовалась совсем другого рода способность, а именно — видеть чародейную энергию. Аура же была присуща всему живому, как животному, так и растительному. И способность эта хотя и была чародейской, но энергии не брала вовсе, нужно было только настроиться. Для этого следовало сесть в удобную позу, закрыть глаза и привести себя в гармонию с миром. Начать чувствовать его не глазами, а тем органом, который отвечает за чародейство.
Проходило сие действо под непрерывные комментарии Шарика. Возможно, если бы тот заткнулся хоть на минуту, дело бы пошло быстрее, но ками слишком хотел быть незаменимым, поэтому направлял, даже когда этого не требовалось.
— Плечи опусти, балбесина. А руки перед собой сложи. И гляди как бы внутрь и наружу одновременно.
С такими поучениями можно только косоглазие заработать, хотя Шарик, конечно, не имел в виду обычное зрение. И видение чародейской энергии он тоже не имел в виду. Вот от последней отрешиться оказалось на удивление сложно. Зато, когда получилось, я не упал только потому, что сидел. Потому что пространство расцветилось узнаваемыми контурами, переливающимися внутри целой палитрой красок. Краски, к счастью, были блеклыми, иначе сложно было бы что-то разглядеть за ближайшими контурами. И главное, для этого типа зрения не были помехой препятствия типа камня. После того как я начал настраивать зрение уже на определенное расстояние, дело вообще пошло бодро, потому что сколько здесь живого? Всего ничего.
Пятно ками совсем рядом. Два контура на втором этаже. Наверное, рабочие, потому что активно суетятся у стены. Два контура — на первом. Тот, что пониже и тоньше, угрожающе жестикулирует. Тот, что повыше и плотнее, стоит, втянув голову в плечи. Не иначе как теща опять воспитывает зятя. Смотреть на это без звука было не особо интересно, а слышать я ничего не слышал, поэтому начал подстраиваться на расстояние побольше. Ага, вот Серхио рядом с лошадью (наверное, как раз приехал из города). Пяток мелких контуров, сильно смахивающих на куриц. На куриц? Я резко раскрыл глаза.
— У нас завелись куры⁈
— Увидел? — восторженно взвизгнул Шарик, напрочь вывалившись из образа солидного профессора. — Молодец, Хандро. Умница ты моя. Талантище. Не каждому так быстро удается. Иные годами мучаются, а результата не достигают.
Особенно если их учат по методике ками. Подозреваю, что если бы не моя личная обучаемость и высокий интеллект, раскрыл бы я эту способность ближе к пенсии, если, конечно, здесь таковая существует.
— Шарик не уходи от вопроса. Откуда у нас взялись куры?
— Так Хосефа наказала купить. Прямая выгода. Им остатки еды скармливают, а они яйца несут. А как нестись перестают — и в суп можно.
— Не помню, чтобы я давал разрешение.
— Не переживай, я его за тебя дал, чтобы не отвлекать от обучения. У тебя же такой прорыв. Растения ты тоже видишь?
Он возбужденно прыгал на моем плече, сбивая меня с мысли всеми возможными способами.
— Нет уж, сначала ты мне ответишь, что ты еще разрешил.
— Да ты сам посмотришь после занятия. Сейчас быстренько проверим, видишь ли ты растения, и закончим. Заслужил ты, Хандро, полноценный отдых. И то сказать, осунулся за эти дни. Так что там с растениями? Видишь или нет?
Я опять прикрыл глаза и признался, что вижу. Какие-то, в основном с моих грядок, казались поярче, какие-то выглядели совсем блеклыми. Но главное — контуры я видел у всех, даже по лесу смогу с закрытыми глазами пройтись. Сдуру я озвучил это Шарику, и тот сразу вдохновился:
— Идеальная тренировка. Пойдем сейчас же, проверять будем.
— Нет уж, я сначала узнаю, чего ты понаразрешал, прикрываясь моим именем.
— Ничего особенного, — заюлил Шарик. — Ничего такого, с чем бы ты сам не согласился.
Но верить ему на слово, которое к тому же не говорится вслух, я не стал и решительно направился к Серхио. Оказалось, за время, прошедшее с моего погружения в учебу, много чего изменилось.
Так, еще один кусок земли был вскопан и обнесен плетнем, и на грядках за этим плетнем виднелись не только всходы зелени, на которую меня уговаривала Хосефа, но и вполне взрослая рассада чего-то овощного. К конюшне, которую начали делать на второй день работы, уже был пристроен с одной стороны небольшой курятник, а с другой — крошечный загончик, в который я заглянул с подозрением, не хрюкает ли там уже кто-нибудь, не видимый ни одним способом. Не хрюкал. Загончик был пустым, но судя по энергии Хосефы, — ненадолго. Потому что конюшня выглядела недоделанной, а вот загончик — готовым к приему постояльца.
Серхио обнаружился рядом с нашей лошадкой, по которой он водил скребком, мне обрадовался и вручил стопку привезенных из города газет.
— Скажи, друг мой, что я пропустил? — я указал на куриц. — Только это или еще что?
— Ваш ками, дон Алехандро, уверил, что вы не против.
— Он меня не спрашивал.
Под нашими обвиняющими взглядами ками стушевался, но тем не менее заявил:
— Я хотел как лучше. Что дона отвлекать из-за ерунды? Не благородное это дело, разбираться с курицами. Зато свежие яйца и мясо. Экономия, опять же.
— Экономия?.. Честно признайся, что ты оказался у нас продажным компаньоном, — подначил я ками. — Получал неоднократные взятки от Хосефы на лоббирование ее интересов.
Злости я не чувствовал, напротив, настроение было прекрасным. Наверное, потому, что я предвкушал отдых от каторги, на которую сам подписался при начале обучения с Шариком.
— Какие взятки? Она меня подкармливала, потому что я красивый, — возмутился ками. — Если бы ее интересы шли вразрез с нашими, я бы никогда на это не пошел. А так всем хорошо. Загон далеко, вонь к вам доносится не будет. Я все продумал.
— И розу ветров учел? — буркнул я. — Сейчас не доносится, но стоит ветру измениться — и вся прелесть скотного двора окажется у наших носов.
— Для чародея роза ветров такова, какую он хочет видеть, — вывернулся Шарик. — А ты уже на правильном пути. Дальше все как по маслу пойдет, умница ты наша.
— Не подлизывайся.
— Я не подлизываюсь. Мне даже нечем, — картинно возмутился он. — Я честен и говорю то, что есть. Был балбесина балбесиной, а сейчас тебя так не назовешь. И вообще, мы же закрепить хотели, в лесу прогуляться.
Я посмотрел на пачку газет в руках, изучать новости настроения не было, но и отказываться от этого нельзя.
— Серхио, ты газеты просматривал?
— Пробежался.
— Для нас ничего интересного нет?
— По поискам новых объявлений нет. Рамон Третий смирился со смертью старшего сына и сделал ставку на младшего. Раньше про принца почти ничего не писали, а сейчас в каждом выпуске есть хоть что-то, и все — исключительно о том, какой он замечательный. Вон, вчера открывал сиротский приют.
Он раскрыл газету, в которой был большущий очерк о благотворительности Рамиро, теперь уже единственного принца Мибии. Очерк был иллюстрирован зарисовками, на большинстве которых был изображен совсем молоденький паренек с открытым лицом и доброжелательной улыбкой.
Нахлынуло чувство вины. Человек бегает, хорошими делами занимается, а его планирую снести с лица земли, потому что самому хочется жить. Принц мне лично ничего плохого не сделал. Возможно, он даже не знает сути ритуала, во время которого погиб брат.
— Может, и замечательный, — мрачно сказал я. — Мы же с ним не знакомы.
— Не знакомы, — согласился Серхио, — но наслышаны. В газетах о таком не напишут, конечно, только людям рты не заткнуть. Развлечения у младшего принца специфические. Любит он боль другим причинять, и очень искусен в этом. Старшего-то к управлению готовили, ему не до чего другого было, а младшему оставалось только развлекаться. Так что приют он откроет, а сколько детей до выпуска доживет, не знает даже Всевышний.