"Фантастика 2024-152". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
Спрашивал я не просто так: если Шарик не видел ничего ненормального в том, что меня тянуло на родину тела, при условии, что тело это могут узнать и убить, значит, это были какие-то чародейские заморочки.
— Скорее всего, что-то завершить. Что-то настолько важное, что память тела не отпускает. — Поскольку мы подошли уже к окраине города, Шарик вытянулся вверх на всех своих восьми лапах и как горный орел огляделся. — Чувствуешь, куда тебе надо дальше?
— Неа.
Меня никуда не тянуло. Разве что легкое беспокойство, которое гнало меня сюда, засвербело чуть сильнее, указывая, что я на правильном пути.
— Значит, по месту поймешь, — решил Шарик. — Наверняка тебе нужно в дом, где ты вырос.
— Если б я еще знал, где он…
— Пусть этот твой Серхио узнает.
— А почему не ты? Маленький, умный, наблюдательный, — от души полил я елея на приунывшего спутника.
— Потому что вопросы нужные не задам, хоть разорвусь. И ками без чародея — добыча любого. Во мне знаешь сколько полезного для вашего брата как для декоктов, так и для артефактов? За мной начнут охотиться, пока не прибьют, — не повелся Шарик на лесть. — Нет, нужна помощь твоего приятеля. Должна же быть и от него польза. Зря, что ли, мы его с собой тащим?..
— Это опять комнату в гостинице снимать… — сказал я уже вслух.
— Здесь подешевле будет, чем в Сангреларе, — предположил Серхио. — Это ваш ками предлагает?
— Он самый. А еще предлагает, чтобы ты узнал, где находится дом семьи Торрегроса. Меня может выдать голос, а Шарик вообще в плане расспросов бесполезен.
— Узнаю, чего ж не узнать, — согласился Серхио. — Ночью туда полезете, дон Алехандро?
— Посмотрим…
— А чего тут смотреть? — удивился Шарик. — Конечно, ночью. Я тебя подстрахую.
— Знаю я, как ты страхуешь.
— Да все нормально будет. Ты сам-то даже свою комнату не найдешь. А я тебя направлю.
Шарик демонстрировал уверенность в своих силах. Но зная его дурацкую манеру шутить, я постоянно ожидал какого-нибудь подвоха с его стороны.
Вскоре по дороге нам попался первый постоялый двор, но Серхио его сразу забраковал, сказал, что мне не по статусу. Мол, на Сангреларе все равны, а тут нет. На урон репутации вымышленного чародея мне было пофиг, но странности поведения могли привлечь ненужное внимание, поэтому я не стал настаивать на экономии. И это себя оправдало, потому что при заселении в выбранное заведение, которое, к слову, выглядело куда приличней ночлежки в Уларио, Серхио спросил:
— А как у вас тут с культурной жизнью? Мой хозяин, дон Алехандро, жуть как любит всякие представления. Особенно когда стихи читают.
— Да, в дипломатии твой друг не силен, — ехидно заметил Шарик. — Мог бы прямо спросить, где здесь дом Алехандро Торрегроса.
Но прямо спрашивать не понадобилось, потому что мужик за стойкой, испуганно на меня косящийся, грустно вздохнул и сказал:
— Траур у нас. Наш Алехандро Торрегроса, гениальный поэт, умер после непродолжительной болезни.
— Как умер? Он же молодой совсем?
— Говорят, соперник на него что-то чародейское наслал. — Мужик прочувственно вздохнул, вытащил не первой свежести тряпку, которая ему заменяла носовой платок, и шумно высморкался. — Не смог по-честному победить нашего Золотого Хандро, использовал подлый приемчик. Сегодня хоронят.
— Наверное, дон Алехандро захочет проститься со столь талантливым тезкой…
— Хорошее дело, — поддержал мужик. — Стихи — это ж тоже чары. У нас многие на кладбище собираются. Туда-то любой может прийти, а церковь-то только для своих будет, для родных и специально приглашенных.
Владелец постоялого двора объяснил, как добраться до кладбища, пообещал, что вечером в комнату принесут лохань для мытья и ужин, и вручил толстый ключ от номера, куда мы сразу поднялись.
Удобства здесь были классом повыше: номер побольше, мебель поизящнее, а под кроватью с пышной периной, накрытой белейшим накрахмаленным бельем, обнаружился настоящий фаянсовый горшок, вызвавший у меня приступ истерического смеха.
— Маскировку снимаю, — предупредил Шарик. — Мне тоже отдых нужен.
— А как же кладбище?
— Вот как на кладбище пойдем, опять поставлю.
— Хорошо, что вас похоронили, дон Алехандро, — внезапно сказал Серхио. — Во-первых, это означает, что о смерти наследного принца пока неизвестно. А во-вторых, мы легко обнаружим дом Торрегроса.
— Каким образом?
— Траурные флаги, — пояснил Серхио.
— Это если он в самом городе живет, а не где-то рядом с ним в поместье, — возразил Шарик.
— Сходим на кладбище и узнаем, решил я.
В конце концов, возможность побывать на собственных похоронах не каждому выдается, грех ее пропускать.
Глава 11
Почему-то я думал, что на кладбище народ придет после храма, но нет: как растолковал мне Серхио, сначала тело предают земле, а уж потом близкие идут молиться за то, чтобы душа благополучно добралась туда, откуда уйдет на перерождение.
По виду близких не было похоже, что это их волновало хоть немного. Семья Торрегроса явно тяготилась затянувшейся церемонией прощания. Траурный цвет в этом мире тоже был черным, и хотя дело шло уже к вечеру, но солнце все равно прилично припекало, нагревая одежду всех родственников. По покрасневшему лицу упитанного дона Торрегроса вовсю тек пот, который он временами утирал изрядно промокшим платком. Его супруга оказалась намного стройнее и страдала под черным кружевным зонтиком. Веер на похоронах, скорее всего, был неуместен, поэтому она мотыляла перед лицом черным же кружевным платком и с нетерпением поглядывала на толпу, желающую проститься с погибшим. Брат и сестра Алехандро откровенно ждали, когда все закончится. На их лицах не было и следа печали. Стоя над закрытым полированным гробом темного дерева, они говорили о чем угодно, только не о смерти: по лицам то одного, то второго пробегало выражение полной удовлетворенности жизнью. Наверное, прикидывают, как будут делить полученные от короля деньги…
— Не слишком-то тебя любили, — не преминул заметить Шарик.
— Ты про родственников? Мне тоже так кажется.
Желания пообщаться с кем-то из семьи у меня и раньше особого не было и сейчас не возникло. А вот с девицей, которая рыдала так, что родные ей указывали на неприличность поведения, — напротив. Уж она точно переживала за погибшего. Но лезть на рожон без минимума информации?
— Пацан, — окликнул я вертевшегося рядом мальчишки и повертел в руках половинку обра, — не подскажешь, кто это так убивается?
— Так это, невеста покойного, — бодро ответил он, завороженно глядя на монетку в моей руке. На меня самого он старался не смотреть — пугали, наверное, вид клубящейся тьмы под капюшоном и опасный ками на плече.
— Он разве был помолвлен?
— Объявления не было. Они сбежать собирались, поэтому сеньорита вручила Торрегросе сто доранов, чтобы он все подготовил. А он взял и умер. И она теперь и без жениха, и без денег.
Желание общаться с девицей исчезло тут же. Нет, мне чужих невест и чужих долгов не надо. А пацан, желая получить заветную монетку, вываливал на меня тонны ненужной информации и даже свои размышления о том, почему влюбленным не разрешали пожениться. Заткнуть этот поток можно было только одним способом, поэтому я спросил напоследок:
— Где находится дом Торрегроса? — И протянул пацану монетку.
— Вон по той улице пойдете, справа будет. Узнаете сразу по флагам.
— Флагам?
— Так траурные флаги же.
Монеток он больше не видел, поэтому держался куда менее уверенно и шаг за шагом отступал от опасного мага.
— Пойдем грабить? — деловито спросил Шарик.
— Ты про деньги, которые принадлежат сеньорите? В доме их может не быть.
— Если есть — найдем. Но при одном условии.
— Каком?
— Чтобы не вздумал корчить из себя благородного и возвращать. Нам нужнее.
Девушку было жалко, но себя было жальче, поэтому я заверил Шарика, что излишним благородством страдать не собираюсь, особенно если результат этого благородства прямо укажет на то, что Торрегроса выжил. Я тронул Серхио за рукав, и мы пошли к выходу с кладбища. Делать здесь было больше нечего, и без того привлекли ненужное внимание. Это было плохо, но мага с поэтом вряд ли свяжут, да и в Вилье мы не задержимся.