"Фантастика 2024-152". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
— Одновременно поубивали друг друга?
— Не, поначалу одни Мурильо померли, — даже с радостью сказал Серхио. — Но там глава шибко непростой был, он на Бельмонте такое хитрое проклятье наложил, что они размножаться не смогли и вымерли сами. Последнего, правда, объединенные силы Мибии и Гравиды приговорили, чтоб вдруг не поднапрягся и не оставил потомка. Вот тогда, говорят, всплеск был огромаднейший. Даже рыба какое-то время вокруг Сангрелара измененная была, а потом ничо. То ли посдыхала, то ли поели ее всю. — Внезапно он замолчал и севшим голосом сказал: — Ну все, дон Алехандро, пришли мы.
На дорогу перед нами вылез паук. Был он очень похож на того, который служил фамильяром у старикашки. Те же блестящие глазки, тот же мех на лапах. Но вот размерчик подкачал. Этому паучку давешний гриб мог бы сойти за чайное блюдце, если вдруг пауки устраивают тут чаепития
Глава 6
Паук нападать не торопился. Стоял, чуть покачиваясь на волосатых лапах, и глядел на нас, как будто размышлял, каким образом стоит использовать столь перспективное мясо для запасов на зиму. И как только такая туша умудряется перемещаться в лесу? Разве что боком…
Казалось бы, передо мной мерзкая опасная тварь, а я вместо того, чтобы удирать, размышляю, как она протискивается между деревьев. Но мозг, похоже, новую реальность не принимал, защищаясь от перегрузки тем, что транслировал мне: «Я в игре, я в игре, тут ничего страшного не случится». Подход надо менять, потому что ложное ощущение безопасности приведет к тому, что я просру и этот шанс.
— Камия, — тем временем шептал Серхио, — вот уж свезло так свезло. Спеленает в кокон, и будем неделями перевариваться. Даже если просто цапнет, все равно помрем. Противоядия нет.
Тем не менее саблю он вытащил, хотя здесь не сабля нужна — бензопила или хотя бы топор. Такую лапу саблей не перерубишь. Если такая лапа случайно наступит — будет мокрое пятно.
На защитное заклинание надежды никакой не было, но все-таки я его создал. Паук дернулся в нашу сторону, поводя жвалами из стороны в сторону и, когда я уже решил, что сейчас бросится, бросился, но не на нас, а в лесную поросль рядом с дорогой, где и благополучно растворился. Как я заметил, при этом не шелохнулся ни один лист.
— Это что? — повернулся ко мне Серхио. — Дон Акуньо рассказывал, что камии — самые кровожадные твари. Нападают всегда, чарами не определяются, но без чародеев их не убьешь.
— Они боятся чародеев? — уточнил я.
— Жрут только так. Для местных тварей чародеи вообще особый деликатес: слабые и вкусные. — Серхио не сводил глаз с кустов, как будто подозревал, что паук там сидит в засаде и бросится на нас сразу, как только мы подойдем поближе. — Да и обычными людьми здесь никто не брезгует. Жрут за милую душу. Почему вдруг камия ушла?
— Может, от нас чем-то воняет? — предположил я. — После ритуала.
— Точно! — Серхио отправил саблю в ножны и стукнул себя по лбу. — Из вас, дон Алехандро, столько света вырвалось, что странно, почему падре Хавьер не решил, что вы — воплощение Всевышнего.
— Возможно, для него этот свет не выглядел божественным? Я в нем вообще чуть не сгорел.
— Не сгорели же.
Я осторожно пошел вперед и только сейчас сообразил, что защитное заклинание было исключительно от чар, которыми паук, или, как его назвал Серхио, камия, и не подумал бы бросаться. Но третье заклинание, которому меня выучил старикашка, и вовсе было бесполезным, потому что вместо невидимости он мне выдал отвод глаз, не срабатывающий, если объект тебя уже заметил, и не скрадывающий шумы от движения. Как мне было заявлено, невидимость — заклинание слишком сложного порядка, чтобы ему можно было запросто обучить неофита.
Настроение болтать исчезло, дальше мы двигались чуть ли не на цыпочках, прислушиваясь к каждому шороху. Правда, от нападения нас это не спасло.
Примерно часа через два на дорогу метрах в десяти перед нами из кустов вывалилась запыхавшаяся троица, одним из которых был чародей. Никогда не мог понять желания обряжаться в длиннющий балахон. Во-первых, он сковывает движения, а во-вторых, это все равно что подвесить над фигурой длинную, сияющую, указывающую вниз стрелку с надписью «Тот, кого нужно гасить первым».
— Оба-на, — сказал один из тех, кто был с оружием, — вот это нам подфартило так подфартило. С добычей идете? Всевышний велел делиться.
Как я и думал, они оказались не честными охотниками, а обычными дорожными грабителями. Да и вид у них был соответствующим: относительно чистым был только чародей, остальные не рисковали смывать с себя удачу минимум пару месяцев
— Вам он тоже велел, — ответил я. — Не только же нам отдуваться за повеление Всевышнего.
Троица гнусно расхохоталась, показывая, что все зубы оставались только у чародея. Остальным жизнь их хорошо проредила. Еще бы, с нехорошими привычками грабить прохожих, можно остаться не только без зубов, но и с поломанными конечностями.
— Мы и поделимся. Вы нам — шмотки, мы вам — жизни.
— Наши жизни вам не принадлежат.
— Сейчас принадлежат. Мы вас даже выведем. Ваших-то всех грохнули?
Он старательно излучал доброжелательность, но сейчас всего лишь хотел убедиться, что никто не придет нам на помощь, когда нас примутся убивать. Что будут убивать — в этом я не сомневался. Как ни шумела троица, заглушить шевеленье в обычно тихих кустах им не удалось. Сидят ли там с арбалетами или тоже чародеи, проверять не хотелось. Самое время было для драконьей кожи — хоть немного защитит от чар, поэтому я не задумываясь применил заклинание на себя и на Серхио.
Того, что произошло дальше, не ожидал никто. Внезапно материализовавшаяся посреди дороги камия тремя смазанными для человеческого глаза движениями спеленала в коконы всех троих наших противников, потом метнулась в кусты, вытащила еще два кокона и уже вместе со всей добычей пропала так же быстро, как и появилась.
— Это что было? — спросил Серхио.
Ни он, ни я даже не дышали все это время. Но сколько там этого времени прошло? Секунд пять.
— Похоже, паук на нашей стороне.
— Это не паук, а камия, у него сторон нет.
— У тебя есть другое объяснение?
У меня было. Если это тот паучок, что я вытащил из закрытой комнаты старикашки, то он может действовать из благодарности. Но это предположение требовало допущения: и что этот тот самый паук, только «немного» выросший, и что ему свойственно чувство благодарности. Как мне показалось, он совсем не был рад спасению и меня тогда обругал.
— Нет, дон Алехандро, но и это не объяснение.
Наш разговор прервался странным звуком. На дорогу посыпались ценности, явно снятые с напавших на нас: несколько кошельков, мешок чародея, артефакты россыпью, два арбалета, один из которых был украшен серебряными накладками, и странного вида пистолет, у которого дуло напоминало раструб пионерского горна, а курка не было вовсе.
— Однако… Дон Алехандро, а не считают ли эти твари, или тварь — я не разобрался, одна это была или разные… Так вот, не считают ли они вас наследником Бельмонте?
— Почему меня, а не тебя? Да и если считают, то разве что временно? — предположил я. — Пока окончательно не рассеется то, чем нас на алтаре нашпиговало.
Арбалет привычно лег в руку. Жаль, но болтов к нему не было. Пистолет, если это был он, а не какая-то загадочная чародейская ерундовина, тоже валялся без боеприпасов, так что уверенности арсенал не придал.
— Меня ничем не нашпиговало. Все мимо прошло. А вы часом никаких лишних знаний не ощущаете? — заинтересовался Серхио.
— Да я и обязательных не ощущаю. Так и не вспомнил, кто я.
— А я уж было подумал, — разочарованно сказал Серхио, — что алтарь все передал вам. — И нелогично продолжил: — Посмотрим, откуда выползли эти ублюдки?
И мы полезли в кусты. Никогда не считал себя особо храбрым, но за сегодня я уже столько раз находился в опасности, что чувство самосохранение сдохло в муках и каким-то паршивым кустам меня было не напугать.