Роковая связь (ЛП)

В свой двадцать первый день рождения девушка жила в хостеле в Сан-Франциско, регистрировала посетителей и убирала комнаты в обмен на жилье, когда туда вошел мужчина, сверкнул значком частного детектива и спросил, не Энни ли она Байерс.
Девушка села в тачку, ее отвезли в банк и подписали бумаги, по которым та становилась владельцем траста, созданного под эгидой «Фермерской историей», куда ежегодно отчислялась половина ее доходов в течение всех четырех лет, пока «Фермерская история» выходила в эфир, плюс тринадцать лет показов. Один тайный подарок от мамы Бэт, который был не таким уж и дурным, уж точно не для Норы.
Подарок на сумму в более полумиллиона долларов. Бабло принадлежало ей. Не связанные никакими обязательствами деньжата, которые только и ждали, чтобы их потратить.
Она переехала во Флориду, сняла небольшую квартирку недалеко от пляжа и разработала план: как изменить свою жизнь, как улучшить ее, как получить все, что когда-либо желала.
На первый шаг этого плана ушло три года: законная смена имени, похудение на шестьдесят восемь фунтов, семнадцать операций по коррекции лица и тела, уроки голоса, убравшие все намеки на канзасскую деревенщину. Через неделю после двадцать четвертого дня рождения Нора Кемп приехала в Голливуд с профессиональными снимками и проработанным прошлым. Первой целью было найти своих близнецов. Превратить себя в важную личность в Голливуде являлось следующей целью.
На выполнение последнего ушло еще шесть лет, однако она справилась. Вылепила идеальную жизнь с идеальным женихом, идеальной карьерой, идеальной репутацией.
Иногда она ощущала себя защищенной и неприкасаемой.
А иногда казалось, что единичный случай, один неверный шаг — и все рухнет.
Единичный случай вроде смерти. Вроде двух смертей.
Нора смотрела в зеркало, тщательно нанося макияж на шрамы, и чувствовала, как тщательно выстроенный мир начинает трепетать и трещать по швам.
История Норы с «Фермерской историей» была тайной, которая успешно утаивалась от общественности на протяжении десяти лет. Теперь, когда на их жизни навели микроскоп, история просочиться наружу. Это было не менее — если не более — пикантно, чем то, что она переспала с близнецом Хью. Публика обожала разоблачения, а сравнения фотоснимков Кемп с фотографиями толстой и страхолюдной Энни заставят лыбиться любую домохозяйку и отвернуться любого озабоченного благоверного.
До чего же несправедливо. Она горбатилась, чтобы в итоге уродливое начало выставляться напоказ. Чтобы ее называли шмарой. Чтобы на нее повесили ярлык тупой бабы, влюбившейся в убийцу.
До чего же несправедливо, но, вероятно, Нора этого заслуживала. Возможно, таковым было ее наказание.
ГЛАВА ВОСЕМЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ
СОУЧАСТНИК
Думаешь, что знаешь человека, потом он воскресным утречком тайком ускользает из дома и встает перед полуприцепом.
Джози Бланк сидел в гостиной дома, который они делили с Ноланом Прайсом, и дрожащей рукой гладил длинношерстную кошку. Когда кошка замурлыкала, он попытался пошевелиться, встать и что-нибудь съесть, ответить на звонок детектива, организовать похороны. Вместо этого он сидел, уставившись на кресло Нолана, и пытался смириться с мыслью, что тот больше не сядет в него. Больше не будет высмеивать наряды Джози, жаловаться на мать, смеяться так сильно, что фыркает, и целовать его, только чтобы заткнуть.
Задача была невыполнимой. Три года отношений. Вот и все, что у них было. Джози ждал предложения. Предложения и волнительной подготовки к свадьбе. Вместо этого он получил задачу — организовать похороны.
Где-то Нолан должен был записать пожелания. Вероятно, в кабинете — тесной комнатке, где стояли лоток Тыковки и эллиптический тренажер, которым пара очень пренебрегала. Джози заставил себя согнать пухлую кошку с коленей и подняться на ноги. Боже, придется позвонить матери Нолана. Женщина не должна была узнать об этом ни из интернета, ни из полиции.
Он добрался до кабинета и сел в кожаное кресло перед деревянным бюро. Открыв встроенный ящик с папками, без труда нашел ту, что была озаглавлена: «Последняя воля и завещание». Послав безмолвную благодарность небесам, он положил папку на стол и открыл ее.
 
Пожелания Нолана были просты и понятны. В то время как команда Айверсонов забронировала для похорон Трента обсерваторию Гетти, организовала прессу, управление толпой и программу выступлений, которые могут посоперничать с шоу награждения, Нолан просто хотел кремацию и семейную службу в храме Святого Фомы.
Завещание также было коротким и недвусмысленным. Нолан оставлял все имущество и дом Джози, которому придется сдавать в аренду спальню, чтобы покрыть выплаты по ипотеке. Джози улыбнулся сквозь слезы, глядя на самую длинную страницу в папке — список инструкций и требований по уходу за Тыковкой.
К завещанию была прикреплена загадочная рукописная записка и Джози несколько раз перечитал послание, пытаясь понять, что оно значит.
„Миссис Дженкинс все это время была права насчет пирога. Я виноват в снабжении ингредиентов, только и всего. Господи, прости меня за грехи“
Джози не знал никого по фамилии Дженкинс и не видел, чтобы Нолан пек или даже ел кусочек пирога. Стало быть, это код, однако мужчина не мог понять, что именно пытался сообщить Нолан.
С запиской в руках он отправился на кухню и нашел блокнот, где записал имя и номер телефона детектива, позвонившего после смерти Нолана. Кевин Мэтис.
Он отправил ему фото записки и короткое сообщение:
«Нашел это в завещании Нолана Прайса. Без понятия, что она значит. Вам пишет Джози Бланк, его парень»
Он нажал «Отправить», а затем сел на один из кухонных табуретов, не зная как быть.
ГЛАВА ВОСЕМЬДЕСЯТ ЧЕТВЕРТАЯ
ГЛАВНЫЙ ГЕРОЙ
— Хью, — позвала Нора из гостиной, он же проигнорировал ее. Она повысила голос и повторила имя, но он лишь засунул руки в карманы и продолжал смотреть на открывающийся вид.
Нора могла подождать. А еще лучше — отвалить. Она накосячила, упомянув о хижине, и привлекла к расследованию подкрепление.
С тем, что находилось в хижине, память о Тренте Айверсоне — мертвая женщина за мертвой женщиной — превратится в историю о худшем серийным убийце в истории Голливуда. Вся его работа пойдет насмарку. Любые положительные достижения будут проигнорированы, а пресса сосредоточится на употреблении наркоты, стычках с папарацци и навалом трупов. Он станет ответом на тривиальные вопросы, обычным средством для стёба, «Правдивой Голливудской историей» и вдохновением для с десяток фильмов производства «Лайфтайм».
Трент будет опорочен, а имя Хью останется нетронутым и безупречным. Хороший близнец против плохого. Тот, кто заполучил девушку, против того, кто не заполучил. Публика, как и всегда, будет вестись на пиздёж и не увидит правды. Не увидит чудовище за маской, убийцу за харизмой.
Сейчас Нора тянула его за руку, притягивая к себе, и в лучах закатного солнца от женщины захватывало дух. Звездность актрисы вспыхнула так ярко не случайно, и дело было не только в связи Хью с ней, хотя он, конечно, пытался заставить ее поверить, что это его заслуга. Истинная причина заключалась в том, что она стала красавицей, которая встречается раз в жизни, и к тому же умела играть — редкое сочетание в этом городе.
— Ты в норме?
— В норме. — Он попытался отвернуться, но женщина двинулась за ним, глядя в глаза. На мгновение их взгляды встретились: он ощутил почти облегчение, увидев страх в ее очах, и понял, что не одинок в своем беспокойстве. Она обхватила его за талию, отчего он напрягся, затем расслабился под прикосновениями.
Ее ошибка не была преднамеренной, и, вероятно, хорошо, что она упомянула о хижине. Как бы он ни был зол на предательство Трента, по крайней мере, это отвлекло внимание от них. Аккуратный, незапятнанный пакет, доставленный прямо к их порогу. Даже полиция Лос-Анджелеса не сможет так напортачить.
Может, они просто примут подарок, закроют дела и пойдут дальше.