Роковая связь (ЛП)

Повернув голову, он посмотрел в сторону ее покоев, занимавших противоположный конец этажа. Стоило рассказать ей правду. Если кто и понял бы, то это она. У нее сложились свои непростые взаимоотношения с ними обоими.
— Ты любишь его? — он задал этот вопрос, когда оба были обнажены: мужчина обнимал женщину, перекинув ногу через ее бедро.
Она вывернулась из объятий, оказавшись лицом к лицу с ним; легкое дыхание обдало его подбородок.
— Конечно, люблю.
— Так, как любишь меня? — он одновременно страшился и отчаянно ждал ответа.
— Я не смогу полюбить кого-то так, как люблю тебя, — мягко произнесла она.
— Тогда почему ты с нами обоими?
Нора взяла его за руку и поднесла между своих ног.
— Потому что сейчас мне необходимы и хаос, и постоянство. Когда-нибудь, обещаю, я это превозмогу и буду только с тобой. Он поймет.
Когда-нибудь. Он не верил ей. Хотелось бы, но не верил. До сих пор.
Теперь, желал этого кто-то из них или нет, оставался лишь один брат.
Один потерянный брат, как корабль в море, что не знал, причалить ли к Норе или принайтовить якорь к ее душе.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ
ДЕТЕКТИВ
— Следующая остановка — трентов замок, — заговорил Кевин нараспев, когда они пристегивались в машине. Он покрутил брелок, что они нашли в замке зажигания «Шелби» Трента. — Это на Лома Виста Драйв. Расфуфыренное место. Вбила в навигатор?
Фара взяла связку ключей, соединенных красным карабином. Когда Кевин выехал из ворот Айверсона, она вбила адрес в компьютер, установленный рядом с сиденьем.
— Указано, что ехать семнадцать минут. Не так уж долго. Надеюсь, успеем осмотреть большую часть, прежде чем стемнеет.
— Я уже скинул адрес Анаике. Она встретит нас.
Фара резко повернулась на сиденье лицом к нему.
— Не издевайся.
— Я позвонил шефу и попросил назначить ее.
— Да иди ты.
Он остановился на четырехстороннем перекрестке и жестом показал винтажному «Мерседесу» проехать вперед.
— Я звонил.
— И он согласился?
Он ухмыльнулся, поворачивая направо.
— У тебя такой удивленный голос.
— Ничего подобного, — защищалась она, хотя и в самом деле была удивлена. Анаика была еще новичком: за плечом у дочери всего три года работы в полиции. Фара предполагала, что в таком деле, как это, если и назначат техника, то старшего офицера, независимо от того, насколько хороши расследовательские навыки дочери.
— Класс, здорово. — На мгновение Фара замерла, а затем испустила девчачий визг. — Боже мой, я так счастлива, что готова обнять тебя! Хотя не буду, потому что от тебя, скорее всего, разит «Олд Спайсом» и потом, но мысль об этом в кои-то веки не вызывает отвращения.
— Как мило с твоей стороны, — отозвался Кевин. — Надо попросить Триш вышить это на подушке.
— Слишком много слов для подушки. Могу придумать что-нибудь поостроумнее.
— Обязательно придумай.
— Спасибо. — Она занялась папкой с записями допроса и постаралась сдержать улыбку. Это станет первым делом с дочерью, по крайней мере в официальном порядке. Звонок Кевина уменьшил видимость непотизма, хотя Анаика все равно понесет на себе некоторую стигматизацию. Но не страшно. Дочь сумеет преодолеть это препятствие. Все, что ей было нужно, — шанс проявить себя, и эта возможность будет как нельзя кстати.
— Не стоит благодарности, — отмахнулся Кевин. — Это будет стоить тебе круассана на завтрак из «Вкуснятины».
— По рукам, — быстро согласилась она. — Куплю два. И вот. — Детективша достала из кармана второй энергетический батончик и протянула напарнику. — Считай это бонусным призом. Хочешь, пока мы в дороге, пройдемся по журналу регистраций?
— Давай.
Фара открыла папку с делом и достала распечатки, которыми поделилась Дотти.
 
— Так, посмотрим. Начнем с истории Трента или с журналов выездов и въездов за последние двадцать четыре часа?
— С Трента.
— Хорошо, секунду. — Фара откинулась на спинку кожаного сиденья. Пролистав отчет, быстро разобралась в структуре. Первые несколько страниц были заполнены строчками, в которых указывалось, когда Трент приезжал и уезжал из района. Она изучила данные, попытавшись понять, есть ли в них какие-то закономерности. Оказалось, что в течение определенного периода времени он приезжал часто, затем наступал перерыв, иногда на месяц, иногда на три. Эти сведения совпадали с тем, что говорили Нора и прислуга.
Время визитов было самым разным. Иногда в два часа ночи, иногда — в час дня. Много поздних ночных визитов, некоторые переходили на следующий день, а некоторые нет. Она взглянула на Кевина.
— У тебя ведь есть брат?
— Да. На год старше. А что?
— Как часто с ним видишься?
Он пожал плечами.
— Примерно два раза в месяц.
— В предоставленном отчете указано много активностей. Рывками, но все же. Иногда ежедневно, но не реже раза в неделю Трент приезжал в дом. — Фара пролистала в начало распечатки. Визиты, похоже, учащались, причем в первый год были значительно скромнее, чем в последний. Однако в течение шести месяцев визиты сделались редкими, затем снова участились. Значило ли это что-нибудь? Скорее всего, нет, но она все равно поделилась с Кевином.
— Ну они же близнецы, — заметил Кевин. — Может, они ближе, чем я и мой придурочный старший брат?
Замечание было дельным. Племянницам Фары было всего по девять лет, но они постоянно вились друг за другом, что совершенно не походило на то, что было между Фарой и мамой близнецов, когда им было столько же.
Она перелистала к копии звонков. Их было всего три, и каждый касался разрешения на доставку еды. Трент, судя по всему, обожал пиццу и тайскую еду. Этот мужчина являлся ее родственной душой.
Она откинулась на спинку сиденья и вздохнула, закрыв глаза.
— Кажется, мне нужны очки.
— Приветствую в старчестве. В один прекрасный день глаза просто поставят на тебе крест. Отодвинь страницу, это поможет.
Она последовала совету, но не помогло. Фара отложила отчеты в сторону и вернула внимание к компьютеру, нажав на адрес Трента и получив подробную информацию о доме.
— Вот же дрянь, — пробормотала она. — Ты просматривал этот адрес?
— Нет, только что получил его от Хью и скинул Анаике. Что не так?
Она щелкнула мышью по информации о недвижимости и тихонько присвистнула.
— Нам понадобится много патрульных.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
МАЛЬЧИК
Может, следовало оставаться в том месте, как мама и велела.
«Жди меня. — Вот что она сказала. — Играй с Лягушонком и жди. Я вернусь».
Обычно он слушался. Если дети не слушались мам, случались пакости. Пакости вроде тайм-аута, который на самом деле был не так уж плох, хотя говорить маме об этом не хотелось, ибо та могла поменять его на другое наказание, а некоторые наказания были совсем отстойными.
К примеру, предложения. Он писец как не выносил предложений. Писание занимало так много времени, а если он не выводил все буквы точно так же, как на устройстве, мама заставляла начинать заново.
И брокколи. К слову о мерзостях. В школе Джессика рассказала, что однажды родительница заставила ее слопать праздничный торт с брокколи. Видимо, весь год она по-дурацки себя вела, что и торт, и глазурь, и слои внутри — были из брокколи.
Мама была не такой уж и плохой. И он не думал насчет вероятности брокколевого торта, когда шел следом за ней. Просто-напросто хотел спросить, как долго ее не будет. Им нужно было рано вставать, чтоб ехать в Диснейленд, а время отхода ко сну уже прошло, а если он не выспится — она вечно тарабанила об этом, — то на следующий день будет брюзгливым и усталым.
Именно для того, чтобы задать этот единственный вопрос, он и последовал за мамой.