Клянусь этой жизнью (ЛП)

— Здесь только мы. Позволь мне почувствовать тебя, — произнес он.
Прикоснувшись ко мне сквозь одежду, он ухватил меня за ягодицу, провел другой рукой вдоль талии, приподняв рубашку. Он целовал и посасывал мою шею, медленно опускаясь к груди. Затем одернул футболку и поцеловал грудь над лифчиком. Я выгнула спину от удовольствия.
— Ах, Джексон, не надо, — выдохнула я, хотя больше всего на свете хотела, чтобы он не останавливался.
Сквозь футболку он обвел большим пальцем мой сосок.
— Дай мне поцеловать тебя здесь… — в его глазах читалось мечтательное, томное желание.
— Хорошо, — на выдохе прошептала я.
Он расстегнул лифчик через футболку и перевернул меня на спину, накрыл часть моего тела своим. Пальцы прошлись по моей обнаженной коже от нижнего края рубашки до шеи, грудь оказалась в его руке, и он нежно сжал ее. Я закрыла глаза и застонала. Его рука соскользнула, и я быстро втянула воздух, когда почувствовала, как он взял мой сосок в рот. Я прижала его голову к своей груди, пока он целовал, сосал и дразнил меня. Его ладонь скользнула по внешней стороне моих джинсов между ног. Я приподняла его голову, чтобы снова поцеловать в губы. Бедром я чувствовала, как он затвердел.
Его пальцы продолжали творить чудеса: гладить и тереть, и я стала извиваться от его прикосновений. Он протянул руку к пуговице моих джинсов.
— Нет. У меня месячные.
— Мне все равно, — выдохнул он напряженно.
— А мне нет, Джексон. Остановись. Не сейчас, не так, пожалуйста.
— Хорошо, хорошо, — он глубоко вздохнул. — Извини.
Он натянул на меня футболку, но продолжил целовать меня, только теперь его поцелуи были нежнее — просто легкие прикосновения к шее. Я прижала руку к выпуклости на его джинсах, и он распахнул глаза.
— Не смей! Я или умру, или полностью себя опозорю.
Мы рассмеялись. Он лег на одеяло.
— Ты в порядке? — спросила я.
— Дай мне прийти в себя.
Я прижалась к его телу. Ветер поднялся, дав нам некоторую передышку от жары. Положив голову ему на грудь, прислушиваясь к ровному биению его сердца, я смотрела, как ветерок колыхал поверхность воды. Дыхание Джексона убаюкивало.
Около четырех тридцати я резко проснулась.
— Добро пожаловать обратно, — произнес Джекс, подмигнув.
— Поверить не могу, что уснула.
— А я не могу поверить в то, что ты бормотала во сне, Эм, — выдал он дразнящую улыбку.
— Боже мой, что я говорила?
— Сначала были просто бессвязный лепет и слюни. Потом ты начала расписывать, как сильно меня хочешь.
Я села и стукнула его в грудь.
— Ну, это не секрет, дурашка.
Он схватил меня за руку и снова посадил на себя.
— Скоро, — вот и все, что он произнес, а затем снова поцеловал меня, медленно и сладко.
— Нам лучше идти. Нужно убедиться, что я доберусь до библиотеки раньше, чем миссис Келлер.
Мы поехали к библиотеке, и, хотя день прошел прекрасно, я чувствовала себя не в своей тарелке. Когда мы подошли к высокому кирпичному зданию, перед моим взором предстали две фигуры, ожидавшие на ступеньках. Это была миссис Келлер, которая стояла, скрестив руки на своем пухлом животе, и смотрела, как мы проезжали мимо. Наши взгляды встретились, и она следила за мной взглядом, но по выражению лица я не могла ничего прочесть. Не гнев, не разочарование и уж точно не печаль. А рядом бедная, милая София стояла, уставившись на свои туфли. Ее плечи поникли, а тело казалось вялым.
— Вот дерьмо, — произнесла я и истерически рассмеялась. — Это была миссис Келлер
Когда Джекс подъехал к парковке библиотеки, он продолжал недоверчиво поглядывать на меня.
— Над чем ты смеешься?
— О, над тем, какой пипец меня ждет.
— Что она сделает?
— Не имею ни малейшего представления, — ответила я.
Он припарковался. Мы оба посмотрели в заднее окно, где виднелись София и ярко одетая миссис Келлер.
— Эм, если все будет ужасно, просто поехали со мной. Я отвезу тебя к себе домой.
— Лейла на это никогда не согласится.
— Ты могла бы ночевать в нашем сарае, пока все не уладится. Лейла дома почти не появляется. Будет нетрудно.
 
Наклонившись через рычаг переключения скоростей, я взяла его лицо в свои руки и поцеловала.
— Я должна сделать это. Я не могу сбежать. Мне нужно жилье.
— Это не побег. Ты будешь со мной, и мне не надо будет и дальше одалживать этот дурацкий грузовик.
— О, Господи, ну и что мне делать, Джекс? Бросить школу и жить на твоем заднем дворе?
Он зажмурился и уронил голову на руль.
— Может, мне надо хотя бы познакомиться с ней? Вдруг я ей понравлюсь
— Думаю, это не повредит.
Я осмотрела его одежду. На нем была синяя футболка «Radiohead», темные джинсы и кроссовки «Vans». Карие глаза были настолько светлыми, насколько это возможно, не будучи ни зелеными, ни желтыми, что делало его похожим на небесное существо в солнечном свете. Но меня беспокоили его длинные волосы. Они отросли до плеч, но он заправлял их за уши. Я уставилась на него, лениво думая, что он прекрасно впишется в Калифорнию, как только мы туда доберемся. Но я не могла сообразить, стоило ли знакомить его с миссис Келлер.
Пока я смотрела на него и желала, чтобы мы оба исчезли, он поднял голову, посмотрел мне в глаза и улыбнулся. Чертовски очаровательно. Какая женщина на это не купится?
— На что это ты уставилась?
— На тебя. Итак… улыбнись ей вот так же. Используй все свое очарование, понятно? Ты это умеешь, я знаю… видела его в действии.
— Сделаю все, что смогу.
Пока мы шли к ступеням библиотеки, миссис Келлер схватила Софию за руку и потащила за собой. Она не остановилась и не взглянула на меня.
— Идем, Эмерсон. У нас есть дела.
— Подождите минутку. Я хочу познакомить вас с Джексом.
Она прошла мимо нас и не оглянулась.
— Пойдем, я сказала.
София оглянулась и дернула головой, призвав меня следовать за ней. Я приподнялась на цыпочки и чмокнула Джекса в губы.
— Я позвоню тебе и сообщу, что случилось.
— Хорошо. — он недоверчиво смотрел на миссис Келлер и Софию. — Уверена, что с тобой все будет в порядке? Она кажется странной.
— Думаю, я буду в порядке. Ну серьезно, что я такого страшного сделала?
По дороге домой ни миссис Келлер, ни София не разговаривали. София смотрела в пассажирское окно, пока мальчики во втором ряду щипали друг друга. Что касается меня, то я просто ждала, затаив дыхание, пока кто-нибудь что-нибудь скажет.
Только после обеда миссис Келлер вошла в мою комнату вместе с Софией. Я стояла возле комода, расчесывая волосы.
— Вам, девочки, нужно собраться до вечера. Ваши социальные работники будут здесь утром.
У меня сердце ушло в пятки.
— Подождите, что? О чем вы говорите?
София посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.
— Мы нарушили правила, Эмми. Нулевая терпимость, помнишь?
— Нет, ты шутишь. Подождите…
Миссис Келлер не смотрела на меня. Она развернулась и вышла из комнаты.
— Какого черта? — заорала я.
— Ш-ш-ш! — прошептала София.
— Да кого волнует эта тишина, если нас выгоняют отсюда?! Это безумие. Что, черт возьми, ты сделала, чтобы заслужить такое?
— Солгала.
— Что? О чем ты говоришь?
София сидела на моем фиолетовом покрывале и, опустив глаза, заламывала руки, сложенные на коленях.
— Она спросила меня, где ты, и я сказала, что ты в школе.
— Так, а что, если так и было? Я скажу ей, что Джекс подвез меня, чтобы я не опоздала. Что за хрень? Почему тебя выгоняют?
— В том-то и дело. Она увидела тебя на озере, целующуюся с Джексом в его грузовичке, — наконец она подняла взгляд, в ее глазах стояли слезы, а на губах застыла грустная улыбка.
— О, Боже мой, София. Мне так жаль. — Я заплакала. — Но что они сделают? Куда ты пойдешь?
— Думаю, меня отправят в другую приемную семью.
Присев рядом, я обняла ее, и мы обе зарыдали еще сильнее.
— Но ты здесь почти всю свою жизнь. Это безумие!