Любовный эксперимент по-американски (СИ)
Ответ был наготове – простой и очевидный. Какой смысл спрашивать?
Отчаянно вцепившись в него, я пробормотала:
– Хочу тебя…
Больше меня ничего в этой жизни не интересовало.
Глава двадцать девятая. Лукас
Я сел, упершись руками в колени и повесив голову. Закрыл глаза и в сотый раз сказал себе, что все делаю правильно.
Иного не дано…
Рози не находила в себе душевных сил со мной попрощаться, но и я испытывал то же самое. Не смог бы пройти через подобное испытание, потому и решил уйти по-английски.
Улизнул, пока она спала.
Повел себя как последний трус – однако иначе просто не справился бы.
Человек, не имеющий ни плана, ни цели, ни будущего, не мог дать Рози то, чего она заслуживала. Sin oficio ni beneficio [46], как сказала бы бабушка.
Надумай я еще хоть на секунду задержаться в постели, под нежным мягким боком восхитительной Рози – уйти уже не сумел бы. Тем самым лишь отсрочил бы неизбежное: она рано или поздно найдет мужчину, от которого получит все, чего достойна. То, что было у нас, плюс стабильность. Мужчину, имеющего чертов жизненный план и перспективу, способного в любой ситуации держать себя в руках.
Рози не следует останавливаться на мне, а я не должен себе позволить использовать ее в качестве способа ухода от грустной реальности.
Я глянул на табло. Наконец появился мой рейс. Регистрация открыта.
– Да неужели, черт возьми, – пробормотал я сквозь зубы, хотя сам виноват: появился в аэропорту задолго до вылета.
Вместо того чтобы провести последние минуты с Рози…
Тяжело и отнюдь не облегченно вздохнув, встал, подхватил рюкзак и свистнул Тако:
– Vamos, chico [47].
Мы встали в конец очереди, не дожидаясь, пока набежит народ. Коротая время, я отправил сообщение сестре, которая вчера вернулась в Испанию рейсом из Бостона. Сейчас там разгар дня.
Лукас: Я в аэропорту. Встретишь нас?
Лукас: Можем мы у тебя переночевать?
Чаро: Значит, сначала я нянчу твою собаку, а теперь вас обоих?
Я закатил глаза. Старшая сестра есть старшая сестра.
Чаро: Бабушка тоже планирует заночевать, она сейчас у меня. Ладно, встречу. Захвачу с собой сэндвичи – наверняка в полете проголодаешься. Что хочешь – хамон или чоризо?
Лукас: Хамон.
Чаро: Эх, ни пожалуйста, ни спасибо…
Лукас: Пожалуйста. Спасибо.
Лукас: Что у тебя делает бабушка?
Чаро: Грубиян. Надеюсь, ты везешь ей подарок? И маме…
Лукас: Хм…
Вот черт, совсем забыл о сувенирах. Даже не купил брелок для ключей с изображением Эмпайр-стейт-билдинг, а ведь мама просила…
Чаро: Это все, что ты скажешь?
Лукас: О чем ты?
Чаро: Может, я жду ответа: «я и есть подарок» или чего-нибудь еще очаровательного и остроумного, на что ты большой мастер, а ты тупо повторяешь «спасибо» да «пожалуйста».
Лукас: Прости.
Чаро: Ты еще и извиняешься?
Чаро: Да ты точно в себе, Лукас?
Непростой вопрос. Я не пытался осмыслить свое состояние, а уж обсуждать его в переписке с сестрой – увольте… Подумав, набрал ответ:
Лукас: Я в себе. Немного устал. Поговорим, когда приеду, хорошо? Прилетим в…
– Лукас!
Я нахмурился, оторвался от переписки и невольно вскинул брови. Да нет, это какая-то ошибка. Ее просто не может здесь…
– Лукас, подожди!
Я обернулся.
Обвел взглядом толпу пассажиров, всматриваясь в лица, и наконец остановился на одном. Одном-единственном. Это лицо просмотреть я точно не мог – даже в набитом битком терминале.
А потом все остановилось, словно в замедленной съемке. Рози пробилась сквозь плотную очередь. Волосы в беспорядке, зеленые глаза сверкают, щеки горят… Полные, полуоткрытые губы, очертания которых я знал наизусть… На ней была небрежно заправленная в джинсы майка без рукавов – моя майка, Рози последнее время надевала ее на ночь. Черт, почему она не накинула пальто? На улице ноябрь, ранним утром совсем не жарко.
– Лукас… – повторила девушка.
Я замер на месте, тупо наблюдая, как она приближается. Тако возбужденно залаял.
– Господи, ты еще здесь! Слава богу!
Она преодолела последние три метра – будто плыла сквозь густой туман. Нет-нет, этого не может быть. Я, наверное, грежу…
– Рози?
Не ответив, она бросилась мне на грудь, и у меня земля ушла из-под ног. Аэропорт, очередь – все исчезло.
Я обхватил ее руками, вдохнул знакомый аромат персиков. Рози в моих объятиях… Наконец я могу сделать то, что не сделал, сбежав в ночи. Последний раз…
Она подняла на меня взгляд, который забыть невозможно. Не в силах сдержаться, я наклонился и поцеловал ее в губы. Как хорошо! Последний поцелуй…
Отдышавшись, выдернул ее из толпы. Пропущу свою очередь – ну и пусть! Всмотрелся в ее лицо.
– Рози, что ты здесь делаешь?
Она дрожала, и я, содрав с себя куртку, накинул ей на плечи. Рози покачала головой, однако сопротивляться не стала. Ну и отлично. Я хотел, чтобы ей было тепло.
– Я… – Ее горло сжало спазмом, и она отступила на шаг. – Я не могла, Лукас.
Зачем отошла, почему вырвалась из объятий? Видимо, так ей было комфортнее.
– Ты ведь сказала, что не хочешь прощаться, – напомнил я. – Поэтому и ушел потихоньку.
Лжец… Ты сам не находил себе места, опасаясь последней душераздирающей сцены.
– Ты прав. – У нее забилась жилка на шее. – Я не могла тебя отпустить, Лукас. Потому и поехала в аэропорт.
Я нахмурился, понимая, что Рози недоговаривает, а она вытащила телефон из заднего кармана джинсов, нажала несколько кнопок и повернула его экраном ко мне.
– Вот.
Я уставился на фото – мое собственное селфи. На пляже, с Тако. Снимок старый, сделан задолго до несчастного случая и до нашей встречи.
– Вот, – повторила Рози. – Хранила эту фотографию у себя на смартфоне с того самого дня, когда ты выложил ее в Инстаграм. – Она часто задышала. – Я вроде как… следила за тобой, Лукас, хотя ты об этом не подозревал. Каждый день проверяла, не выложил ли ты новый пост. Ложилась спать, размышляя о прочитанном, о тебе. Перед глазами стояло твое лицо – и мордочка Тако тоже.
У меня самого сбилось дыхание.
– Это продолжалось месяцами, – добавила Рози. – Потом ты не приехал к Лине на свадьбу, и я ужасно расстроилась, что не получилось увидеть тебя вживую. Просто была опустошена. Поразмыслив, сказала себе – подумаешь, глупая влюбленность. Оно того не стоит. Я себя обманывала, Лукас. – Она покачала головой. – Думать о тебе так и не перестала.
Я ошеломленно открыл рот, однако не издал ни звука. Да и что тут скажешь? Стоял, обдумывая ее рассказ. Если честно, у меня здорово потеплело на душе, а грудь словно наполнили горячим гелием.
– Считаешь меня чокнутой, типа твоих сумасшедших фанаток? – прошептала Рози. – Если да – скажи, пока я не…
– Нет. Господи, конечно, нет, – решительно возразил я и сжал ладонями ее лицо, нежно поглаживая щеки большими пальцами. – Рози, мне приятно это слышать. Никогда не считал тебя чокнутой. Ты меня увидела, я тебе понравился – отлично. Ты стала испытывать во мне потребность – замечательно. Если что, это очень лестно, preciosa, – закончил я, поцеловав ее в лоб.
– Ладно, – пробормотала она. – Ладно, хорошо.
– Я не вру, Рози.
Откинув ее голову назад, я убедился, что она смотрит мне в глаза.
– Все, что было сказано на крыше «Зарато» – ну, о том, как мы могли встретиться на свадьбе Лины, – все чистая правда, понимаешь?
В ее глазах забрезжил слабый огонек – тот самый, который загорался на нашем последнем свидании, как раз перед тем, как Рози попросила ее поцеловать.
У меня перехватило дыхание.
– Лукас, – сказала она, не отводя взгляд. На миг прикрыла глаза, затем снова распахнула. – Я рада это слышать. Считай, что сегодня… моя очередь совершить романтический поступок.