Любовный эксперимент по-американски (СИ)

Он взял паузу, обдумывая мои слова.
– Тебе комфортно находиться со мной в одной квартире?
– Спрашиваешь… – ответила я, забыв о зажатой в руке начинке.
– Если что-то беспокоит – не стесняйся. – Лукас взял кусочек сочной моцареллы. – Сыр отлично дополнит вкус тосканской колбасы. Рози, может, тебе мешает мой храп?
– Ты вовсе не храпишь.
– Может, кавардак на кухне или музыка, под которую я готовлю? Прошу тебя, не молчи!
Какой он забавный…
– Лукас, сколько можно! Это ведь ты спишь на диване, хотя тебе обещали всю квартиру, и кровать в том числе. – Я покачала головой, оценивая результат своей работы. – У меня под боком красивый мужчина, готовит, как в пятизвездочном ресторане, каждый вечер – новое блюдо. О каких неудобствах ты говоришь?
– Хм, ну ладно, – вроде бы успокоился он. – Кстати, мне приятно слышать, что ты считаешь меня красивым и неотразимым.
Черт, черт! Оговорочка по Фрейду…
– Не помню, чтобы говорила насчет неотразимости, – закатила глаза я.
– Кхе-кхе…
– А о своей красоте ты и без меня знаешь.
Я покосилась в сторону Лукаса: тот вальяжно откинулся на стуле, скрестив руки на груди, и неотрывно глазел на меня. Похоже, свою пиццу закончил давным-давно. Ну и пусть.
– Ты много раз встречался с девушками, – заметила я. – Наверняка каждая говорила, что ты симпатичный.
Он пожал плечами.
– Сто лет не ходил на свидания, пока не познакомился с тобой. Может, я нуждаюсь в напоминаниях.
Свидания-то экспериментальные… Впрочем, поправлять я Лукаса не стала.
– Кстати, ты так ни словом не обмолвился – почему вычеркнул женщин из своей жизни, – пристально глянула на него я.
– Долгая история, сейчас мне точно не до нее.
– Наверное, мешает карьера профессионального спортсмена?
Он заколебался, и по его лицу пробежала тень.
– Что-то в этом роде.
Я не желала себя выдавать, выставлять напоказ свои чувства и все же удержаться от расспросов не могла.
– Предвкушаешь возвращение в спорт? Ну, когда оправишься от того, что с тобой произошло… – Лукас прищурился, и я поспешила продолжить: – Лина рассказывала, как ты выигрываешь кубок за кубком. Спонсоры, мероприятия… А потом ты взял и все оборвал.
Ничего мне на самом деле Лина не рассказывала – я многое почерпнула из социальных сетей. Лукас ежедневно выкладывал что-нибудь интересное, а за несколько недель до свадьбы сестры – как отрезало.
– Просто интересно почему.
Он тяжело сглотнул и молчал так долго, что я уж решила – ничего не добьюсь. Отвернулась, скрывая разочарование. Не доверяет…
И вдруг ощутила его руку у себя на локте.
– Я больше не в состоянии вести прежнюю жизнь, Рози, – вздохнул он, и я почувствовала, как тяжело ему даются слова. – Серфингом заниматься уже не смогу – во всяком случае, на том уровне, которого достиг. Даже не приближусь к нему. – Лукас опустил глаза на ногу, которая явно беспокоила его куда больше, чем казалось окружающим. – Карьера профессионала? Да нет, ничему она не мешала. Уж встречаться с девушками – точно. А сейчас… Что и кому я могу предложить?
Господи! Так у него вовсе не отпуск, не реабилитация…
Мне страшно захотелось его обнять, а заодно шлепнуть себя по губам. Черт меня дернул приставать с вопросами – видно ведь, что отвечать на них Лукасу невероятно тяжело.
И все же я желала, чтобы он рассказал мне свою историю. Как это вышло, какие чувства его обуревают. Страстно мечтала знать все о Лукасе Мартине. Не из любопытства. Просто мне было небезразлично.
Он смотрел на меня так, словно его только что выпотрошили и выставили напоказ, а у него внутри – пустота. Не до задушевных разговоров. И я ничего больше не спросила. Достаточно. Лукас и так вполне дал понять, что с ним сейчас происходит. Прямо сказал, что прежнего блестящего парня из социальных сетей, за которым я шпионила, больше нет.
– Карьера – это еще не вся жизнь, Лукас. – Я положила ладонь на его кисть и тут же ее убрала, а так хотелось сплести пальцы… – Ты – не только спортсмен, и предложить как человек можешь многое.
Он моргнул, пожевал губами, и его взгляд затуманился. Интерес, страх, удивление? Впрочем, он тут же прервал зрительный контакт, отошел за большой деревянной лопаткой и наклонился над столешницей, оценивая мое творчество – словно и не было откровенного разговора.
 
– Хорошая работа, Рози. Похоже, у тебя талант.
Подцепив мою пиццу на лопатку, он сунул ее в духовку, а я тем временем глянула, какая начинка у него.
– Ого! Ты добавил меда?
– Да, – сказал он и повторил процедуру со своей пиццей. – Горох, орехи, сыр с плесенью и немного прошутто. Нормального хамона найти не удалось.
Лукас подошел к духовке, пригнулся, орудуя лопаткой, и я засмотрелась на перекатывающиеся по спине мышцы. Представила его в воде – на доске для серфинга. Неужели для него со спортом покончено?
– Короче говоря, – донеслось до меня, – не пицца, а настоящий кошмар с точки зрения любого итальянца.
Он вернулся к столу, и я быстро кивнула, сознавая, что, задумавшись, пропустила часть фразы.
– Да-да, полный кошмар.
– Ты ведь ни слова не слышала из того, что я говорил?
– Как это? Конечно, слышала.
Лукас многозначительно усмехнулся:
– Розалин Грэм, все-таки я неотразим – не смей отрицать.
Я готова была вновь опустить его с небес на землю, однако он стоял совсем рядом, с запачканным мукой носом.
– Самооценка у тебя выше некуда. Наверное, ей не повредит, если ты весь вечер будешь разгуливать в таком виде, и все же… Лукас, ты перемазался. Вот здесь, – добавила я, поднеся палец к кончику собственного носа.
Он провел тыльной стороной руки по лицу, но сделал только хуже.
– Все?
– Ага, – солгала я, сдерживая улыбку. – Так гораздо лучше.
Лукас прищурился, поглядывая на меня.
– Похоже, ничего не вышло, да?
Я покачала головой и наконец расхохоталась.
Он снова потер нос ладонью, однако руки тоже были не слишком чистые, так что теперь и подбородок стал белым.
– А сейчас?
Я вновь захихикала.
– Подойди и займись мной, женщина, – пробурчал Лукас, разглядывая свои руки. – Если не поможешь, я превращусь в Санта-Клауса.
– Знаешь, как мило ты выглядишь?
Он бросил на меня мрачный взгляд, и я тут же сорвалась с места. Встала перед ним, подняла руки, однако касаться его лица не спешила. Сама не понимаю, что заставило меня ляпнуть:
– Может, ты мне нравишься именно в таком виде – перепачканным в муке?
Лукас удивленно моргнул, и в его глазах промелькнул теплый огонек. Нет, не огонек – огонь…
Улыбка медленно сползла с моего лица, и я провела ладонью по покрытой мукой столешнице.
– Рози, не надо, – хрипло пробормотал мой экспериментальный партнер, тем самым меня лишь раззадорив.
Глядя ему в глаза, я медленно провела измазанной ладошкой по его левой щеке.
Лукас вдруг переменился; в нем появилось напряжение, которое я заметила еще на первом свидании. Его пальцы сомкнулись на моем запястье.
– Каким я тебе больше нравлюсь, Рози: милым или грязным?
В голосе Лукаса словно перекатывались ледышки, и у меня внутри все перевернулось от его тона, его взгляда, от его слов.
– И милым, и грязным, – с трудом выдавила я.
Не отводя от меня глаз, он наклонился вперед и навис сверху с покрытым мукой лицом – пришлось даже слегка откинуть голову.
– Так не бывает. Выбирай что-нибудь одно. Чем ты вдохновишься сегодня, Рози?
– Тогда – грязным, – выдохнула я.
Прикрыв глаза, наблюдала, как он окунает палец в томатный соус. Продолжая держать меня за руку, притиснул спиной к столу.
Я не успела сообразить, что мне грозит, а он уже провел пальцем по моему носу, оставив длинный липкий след.
– Раз так – ты тоже чистой не останешься. – Лукас встал почти вплотную, и я чувствовала на лице его горячее дыхание. – Давно хотел тебя раскрасить – еще когда помогал завязать фартук, только тогда сдержался.