В Питере НЕжить

 
В Питере НЕжить
 
© Арден Л., текст. 2024
© Колодан Д., текст, 2024
© Кондрацкая Е., текст, 2024
© Крейн А., текст, 2024
© Морган Дж., текст, 2024
© Мэй, текст, 2024
© Ролдугина С., текст, 2024
© Фуллер И., текст, 2024
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024
* * *
Есть бесконечность в бесконечности бегущих проспектов с бесконечностью в бесконечность бегущих пересекающихся теней.
 
Весь Петербург – бесконечность проспекта, возведенного в энную степень. за Петербургом же – ничего нет..
 
Андрей Белый, «Петербург»
 
Лия Арден
 
«Быть ему пусту!»
 
1 сентября 2008 года,
Санкт-Петербург, солнечная сторона
Несмотря на факт неизбежно приближающейся смерти, постоянные столкновения с мифическими тварями и чужое презрение к их профессии, в работе зеркальщика Света больше всего не любила общение с клиентами. Особенно с теми, у кого ни гроша за душой.
И вот опять. Шестнадцатилетка продолжала упрямо глядеть на неё, хотя Света сняла свои солнцезащитные очки, надеясь, что девчонка язык проглотит да свалит куда подальше. Увы, та не только не ушла, но даже не моргнула. Света бросила косой взгляд на зеркало, скрывающее камеру видеонаблюдения: у самого низа его пересекала тонкая чёрная полоса несмываемого маркера, которую пару лет назад провёл Дима лично. Стекло с напылением по ГОСТу, но зеркальщики лучше других осознают реальность, и перестраховка стала частью их натуры.
Света убедилась, что ничего в её отражении не изменилось. Радужка всё такая же светло-серая, почти бесцветная, а капилляры под тонкой кожей вокруг глаз налились ртутным серебром. Никакой красоты или богатства драгоценного металла, выглядит как болезнь, чем, собственно, и является. Благо хоть в каштановых волосах нет седины. Диме повезло меньше: всего двадцать семь, а пряди на висках уже засеребрились. Хотя, может, рано загадывать? Света младше на два года, и кто знает, сколько всего произойдёт за это время.
– Помогите отыскать брата. Пожалуйста, – с тем же упрямством повторила девчонка, через силу выдавив последнее слово. Презрения не ощущалось, но характер у школьницы явно не подарок, просить помощи не привыкла.
То ли гордая, то ли со всем вынуждена справляться самостоятельно, что именно, Света пока не поняла. Девчонка её интересовала и раздражала одновременно, хотя ничего примечательного в ней не было: волосы русые, глаза серо-зелёные, одежда не новая, но чистая. Тощая, и всё же непонятно – голодает или просто подростковый возраст.
– Не надоедай, малявка. С такими запросами отправляйся к посеребрённым в Императорский гарнизон. Они поищут твоего брата. – Света закинула в рот последнюю горсть сухариков с чесноком и громко захрустела.
– Я вам заплачу́.
Света скосила взгляд на молчаливого Диму. Напарник до этого в разговор не вмешивался, однако всегда вступал в обсуждение, когда замечал, что Света недалека от того, чтобы послать заказчика куда подальше. Терпению Димы она завидовала и поражалась, зная, что он буквально лишился души из-за одного из подобных заданий. Добыча позолоченной иконы того не стоила.
  
Света запрокинула голову и ссыпала в рот оставшиеся в упаковке крошки сухарей. Дима, сидя на соседней скамейке, подался вперёд, привлекая внимание девочки. Если при взгляде на выцветшие глаза Светы шестнадцатилетка и не дёрнулась, то, увидев ониксовые радужки Димы, она моргнула и даже рот разинула.
– Как тебя зовут? – как всегда издалека начал Дима. Его привычно ровный тон и спокойная интонация сглаживали первоначально отталкивающее впечатление.
– Яника. Можно просто Яна, – настороженно выдала девочка.
Света прищурилась, вспомнив, что сегодня вроде как первый учебный день, но рюкзака у этой Яны не было.
– Как ты нас нашла? – продолжил допрос Дима, не сводя с девчонки пугающе тёмных глаз.
– Живу неподалёку. Иногда видела вас на Гороховой или у Фонтанки.
Света скрутила опустевшую упаковку и выкинула в урну. Потом встала со скамейки, размяла спину. Она уже пожалела, что предложила Диме насладиться солнечной погодой и посидеть на Семёновской площади. Надо было сразу домой возвращаться, хотя нутро подсказывало, что девчонка их бы и там достала. Её слежку они приметили ещё вчера. Яна крутилась под их окнами, каким-то образом узнав, что они живут на Гороховой, 57А. Когда-то это место было туристическим из-за уникальной Ротонды, да после нескольких несчастных случаев с мертвецами интерес поубавился. Теперь во всём доме помимо них никто не живёт, потому что слухи о Ротонде, как о месте перехода в другой мир, оказались не такими уж и слухами.
– Я знаю, что вы зеркальщики. Вы можете помочь! Я заплачу́! – заторопилась Яна, когда и на лице Димы отразилось явное нежелание продолжать диалог.
Девчонка начала поспешно выворачивать карманы; прохожих, к счастью, было мало, но и те принялись оборачиваться. Света вновь скрыла глаза солнечными очками, не желая привлекать лишнего внимания. В отличие от посеребрённых из Императорского гарнизона, они с Димой не носили специальных форм и знаков отличия, разве что изувеченные глаза выдавали. И, может, оружие, но они с Димой вышли ненадолго в магазин, и мачете она не захватила.
Яна достала внушительную пачку купюр из кармана. Подростку такую с собой носить опасно, ограбят – и пикнуть не успеешь, однако зеркальщиков сумма не впечатлила. За такие деньги они и пальцем не пошевелят.
– Где твои родители? – Дима ленивым жестом показал «убери», и Яна неловко спрятала деньги обратно в карман.
– Отца в живых давно нет, а мама… дома. Болеет, сама не могла к вам прийти.
Требовать от девочки большего было бессмысленно, явно, что это все сбережения их семьи.
– Как зовут брата и сколько ему лет?
– Алексей, восемь с половиной.
Дима мимолётно взглянул на Свету, наверняка думая о том же самом.
– Как давно он пропал? И почему ты так уверена, что он на зеркальной стороне? – настороженно спросил напарник.
– Позавчера. И я сама видела. Его тварь какая-то утащила.
Восьмилетка третьи сутки там?
Значит, давно покойник.
С тяжёлым вздохом Дима поднялся на ноги.
– Иди в Императорский гарнизон, Яна. Пропавшими они занимаются, – мягко, но категорично отказал он, зная, что искать уже без толку, и последовал за Светой к мосту через Фонтанку. Послышалось торопливое шарканье ног за спиной: девчонка не отставала.
– Пожалуйста! Я ходила в гарнизон. Они не стали меня слушать! Только повторяли, что ничем помочь не могут!
Яна растеряла всё упрямство, голос её заметно дрожал. Не обязательно было оборачиваться, чтобы понять: девочка в безвыходном положении. Жизнь зеркальщика вынуждает становиться чёрствым к чужим бедам, на зеркальной стороне несчастный каждый второй. И всё же детское отчаяние бередило истерзанные остатки совести, которую не каждый в состоянии изжить. Света не смогла. А уж Дима, несмотря на потерю души, был ещё более сердобольным.
– Прошу! Я же говорю, что заплачу́! – Яна кричала им вслед, привлекая всё больше внимания прохожих. Те пока не подходили выяснять, в чём дело, но заметно напрягались, замедляя шаг.
– Умерь тон, малютка, – шикнула на неё Света, обернувшись, но шага не сбавила. До дома осталось лишь по двору пройти, а там дверь перед носом девчонки захлопнут.
– Да что ж вы за люди такие?! – Яна перешла на гневный крик.