Князь II (СИ)

— Любопытно! — Он прошёлся по кабинету, как будто был хозяином, и, открыв бар, взял в руки одну из бутылок с виски. — Неплохо, — кивнул своим мыслям и, достав два бокала, плеснул на дно по глотку напитка. После чего подошёл ко мне и протянул один из них. — За знакомство!
— Так всё-таки — какой у вас интерес ко мне? — не выдержал я, приняв бокал, но не торопясь отпивать.
— Любопытно, что вам моя фамилия ни о чём не говорит.
— Не люблю, когда со мной говорят загадками!
— Прошу прощения за мои манеры, — Степан Георгиевич дёрнул уголком губ, пытаясь изобразить улыбку на своём суровом лице, исчерченном морщинами, — так случилось, что последние три месяца я приглядывался к вам, пытаясь понять, кто вы, и что вам надо от моего рода. Но… фамилию мою вы явно слышите впервые. Это озадачивает. Правда, с другой стороны, подтверждает те сведения что мне удалось о вас собрать, и выводы аналитиков моего рода, — он размышлял вслух, совершенно не обращая на меня внимания.
— Знаете, — раздражённо произнёс я, поставив нетронутый бокал на стол, — мне совершенно не нравится, когда без спросу лезут в мою жизнь. Собирают обо мне сведения, приглядываются.
— Что поделать, у всех свои слабости, — Степан Георгиевич развёл руками, продолжая изучать меня своим холодным равнодушным взглядом, — а моя слабость — дочки. Два прелестных создания, — неожиданно его тон потеплел, а лицо разгладилось, — когда дело касается их безопасности, я готов попрать любые правила приличия!
— И каким образом я угрожаю их безопасности? — Раздражение во мне нарастало, ещё немного — и по крови побегут искорки.
— Так получилось, что летом вы спасли их от гибели. За что мне хотелось бы выразить вам свою искреннюю благодарность! — Он поклонился, замерев в этом положении дольше положенного времени.
— Любопытный способ проявлять благодарность, — слегка улыбнулся я, чувствуя, как меня начинает отпускать. Я уже давно забыл о том случае, когда во мне впервые проявился дух водной стихии.
— Вы ушли, не попрощавшись. Мои люди искали вас, но не добились успеха, а потом Лизонька узнала вас, увидела по телевизору. Я очень удивился. Глупо прятаться и при этом сниматься в музыкальных клипах. После этого мы стали собирать информацию о вас, но не нашли ничего примечательного. Никаких связей с нашими врагами. Обычная провинциальная жизнь простого дворянина. Только вот кое-что не вязалось в вашем образе, — он уставился на меня.
— И что же? — Меня увлекло его неторопливое повествование. Было любопытно, к каким выводам они с аналитиками в итоге пришли.
— Моё поместье защищено полем алтаря. Он очень силён, и его защитное поле накрывает большую часть парка, включая ворота. Ну не мог простой дворянчик пройти сквозь подобную защиту!
— Даже не заметил, — тихо произнёс я себе под нос, правда, Чернышев явно разобрал мои слова. Но я и вправду не помню никакого защитного поля. Ну, ворота были с гербом, я тогда не обратил на это внимания, ещё не разбираясь в местных реалиях. Возможно, и поле было, но я о нём не знал и в задумчивости мог пройти, даже не обратив никакого внимания.
— Да, мы по камерам посмотрели, как вы, размышляя о чём-то, просто прошли в открытые ворота. Оставался вопрос: как это возможно и зачем? В случайности я уже давно не верю…
— Но всё же они, похоже, случаются, — улыбнулся я.
— Поэтому вы должны понять моё излишнее внимание к вашей персоне, — продолжал Степан Георгиевич, не реагируя на мои слова, — должен сказать, вы поставили нас в тупик. А это очень непросто сделать! — Он произнёс это таким тоном, что на мгновение я почувствовал себя виноватым, но тут же одёрнул себя: какого фига? Я-то тут при чём?
— И только пару недель назад всё стало на свои места. Не могу сказать, что подозрения развеялись окончательно, но многое стало понятно. Вы — паладин Аннулета. И уже тогда им являлись. Для вас родовой защиты алтаря просто не существует. Похоже, вы её даже не заметили? — впервые обратился ко мне с вопросом Чернышев.
— Ну да, — я развёл руками, — просто задумался и шёл к морю.
  
— То, что вы не узнали ни меня, ни мою фамилию, говорит о том, что после спасения моих девочек вы не строили на мой род никаких планов, — продолжал рассуждать глава рода Чернышевых, — я по-прежнему вам очень благодарен, но, как говорил, не верю в случайности.
— Вы меня решили запутать? — Я взял бокал со стола и пригубил напиток, чувствуя, как напряжение спадает.
— Нет, что вы, — Степан Георгиевич позволил себе проявить капельку эмоций, — само провидение привело вас на территорию родового особняка. Вы спасли моих дочерей. Это же не может быть случайностью?
— Думаю, не всё, что выглядит неслучайностью, на самом деле не случайно, — решил ответить я его же монетой, — в данном случае склоняюсь к вашим доводам, — я понял, к чему он ведёт, — да, это случайность, но можно назвать и провидением или судьбой. Как ни назови, но злого умысла у меня не было. Так же, как и ожидания благодарности. Я не планировал прийти и спасти ваших дочерей. Но я рад, что оказался в нужном месте в нужное время.
— Да, именно так. В нужное время в нужном месте. Разве может такое быть случайно?
— Степан Георгиевич, честно говоря, я пришёл на приём, чтобы отдохнуть и потанцевать. Ну и познакомиться с людьми… — Он прервал мою речь взмахом руки.
— Да, да. Прошу прощения, понимаю, что начинаю вас утомлять своими рассуждениями. Просто в завершение этого разговора хочу сказать, что считаю себя обязанным вам за спасение моих дочерей. Поэтому, прошу вас, если будет в том нужда, обращаться ко мне с любым вопросом. Без всякого стеснения! — Немного помолчав, Чернышев добавил:
— Не люблю ощущать себя должным.
— Понятно, — устало вздохнул я, — если что, обращусь. Приятно было познакомиться, надеюсь, вы снимите с меня наблюдение и оставите мой род в покое?
— Безусловно, — кивнул Чернышев, — не смею вас больше задерживать.
Выйдя из кабинета, я пошёл в направлении шума. Это было не сложно. Были слышны голоса и музыка, так что путь был недолгим. Войдя в зал, где пары кружились в танце, я взял бокал шампанского.
Странная встреча, странный мужчина. В принципе, его позиция понятна. Как говорится, случайности не случайны. Возможно, меня вёл сам Аннулет. Это проще принять, чем то, что какой-то мелкий дворянин просто проходил мимо и спас его дочерей от гибели.
Его благодарность мне приятна. Но это только слова. Так принято у аристократов. Подарить мне подарок или деньги — значит, ущемить моё достоинство. Я теперь князь и — априори — не бедный человек. Таким людям подарки не дарят, тем более — как благодарность. А вот иметь в должниках главу рода считается правильным и достойным. Надо будет озадачить своих людей, чтобы собрали информацию по Чернышевым. Кто такие, чем занимаются, чем могут быть мне полезны.
Раз уж я ступил на лестницу, ведущую вверх, надо идти вперёд и использовать все возможности, чтобы подняться как можно выше. При этом не для удовлетворения собственных амбиций, а просто из чувства безопасности и самосохранения. Мне придётся стать сильным и известным, чтобы никто не покушался на мой род. Я теперь понимаю, что значит — быть аристократом!
  
Глава 17
 
Глава 17
Стоило мне остаться одному и предаться размышлениям, как меня мгновенно поймала Ирина Завойская:
— Что это вы скучаете в одиночестве? — Она крепко вцепилась в мою руку. — Идёмте, вас уже все заждались!
Особо не сопротивляясь, я отправился за ней. Мы прошли пару залов и зашли в балетный, как его назвала Ирина. Здесь в торце расположился небольшой оркестр, который в данный момент исполнял очередную версию вальса. В центре зала кружились в танце парочки. Большинство из них были значительно старше меня.
— Здесь у нас место отдыха для стариков, — презрительно сморщив носик, сказала Ирина, — но через час начнётся молодёжная программа. У нас выступят две музыкальные группы.