ЧОП «ЗАРЯ». Книга пятая
«Он без сознания! Болты смазаны чем-то… Что-то более сильное, чем просто сонное зелье… Мне жаль, но он скоро умрет, – вместо Морака ответила Харми. – Я могу почистить, но мне нужно время и чтобы не отвлекали…»
«А без чистки сколько у него времени?» — уточнил я, положив руку на лоб Морака, чтобы дать возможность египтянке лучше продиагностировать, но тут же отдернул: показалось, что обжегся.
«Минут десять, максимум пятнадцать, – тихо ответила Харми. – Верни-ка руку на секундочку, я попробую выиграть нам время…»
Сквозь меня пошла волна лечебной магии. Верно говорят, лечить – не калечить. Непривычные покалывания в руке сменились на легкую щекотку, будто по коже перышком водят. Морак дернулся и застонал, тут же спровоцировав новые болты, полетевшие на звук.
«Матвей, может, попробуешь эту свою магию, как там ее? Диалог?» – спросил Муха.
«В этот раз давай лучше твою…» – предложил я. Выхватил обрез и взвился в воздух, стараясь допрыгнуть выше бойницы и, когда дуло оказалось аккурат напротив воображаемых линий проекции, выстрелил.
Яркая вспышка осветила комнату, ужалив глаза, но я все равно успел заметить, что бочка у стены сдвинулась. Люк был открыт, и из него тянулась рука с гранатой.
Я только подумать успел, что делать, а Ларс уже хлопал крышкой люка. Первым ударом он сломал пальцы, вторым – предплечье, а третьим – и вторую руку, истерично пытавшуюся выкинуть упавшую гранату. Мужик завопил, перекрикивая крики подранка из бойницы, вышел на самую высокую свою ноту и захлебнулся в раздавшемся взрыве.
Пол тряхнуло, с потолка посыпалась пыль, а в мой щит полетели щепки и тлеющая труха от бочки. Проекция от Лёньки мигнула, перестроилась и показала, что под люком прохода больше нет. От пожара сразу же стало светло. Призвав профессора, я подхватил раскиданные кирпичи и, чувствуя себя строителем-ювелиром, отправил их перекрыть бойницы. Сам же подхватил Морака и потащил к квадратному лазу.
Фальшивая каменная кладка частично развалилась сама, а дальше помог Ларс. Я подобрал кусок веревки, обвязал Морака за грудь и нырнул в проем. Тесновато.
Размерами лаз был с вентиляционный короб из фильмов про ограбления в моем прежнем мире, но сильно грязнее. Хватало и пыли, и паутины, и крысиного дерьма. На стенах непонятные символы: колесо, солнце, свастика. Линии блеклые, едва различимые в отсветах огня. Какой-то уголок живописи во славу Перуна и прочих давно забытых славянских богов.
Но меня это скорее воодушевило. Есть шанс, что лаз древний настолько, что даже новые жильцы о нем не знают.
Я пополз вперед, за шкирку подтаскивая за собой бесчувственного Морака. Он в себя не приходил, только, постанывая, трясся в лихорадке. Особенно во время рывков, от которых также размазывался тонкий след крови, тянущийся за нами.
Сзади послышались два новых взрыва, потом пальба, топот и крики, что мы куда-то пропали. Загремели цепи поднимаемой решетки. Механизм был где-то совсем рядом за стеной, настолько близко, что я ощутил вибрацию.
Я ускорился. Видел впереди поворот, до которого было еще как минимум пять рывков. А сзади уже кто-то истошно вопил, что видит нас.
Пришлось ползти спиной вперед.
Рвануть Морака на себя, поднять ствол поверх его головы, выстрелить, чтобы не лезли. Снова рывок, снова выстрелить.
С той стороны либо просчитали мой ритм, либо там кто-то бил копытом и подгонял народ идти в атаку. Сначала отстрелялась рука с наганом, выпустив две пули в стену и одну в потолок. Еще три прошли над моим скрюченным в проходе телом. Но потом появилось сразу две подрагивающих на вытянутых руках двустволки. И раздался крик: «Живыми брать! Я с этой суки сам шкуру спущу!»
А вот это хорошая новость! Хоть палить не будут.
Только я собрался перевести дух, как первая двустволка пальнула. Основная масса дроби ушла в потолок над головой, но не вся. Несколько дробинок набилось в плечо куртки, парочка чиркнула по шее, а что-то (либо дробь, либо выбитая каменная крошка) задело висок и ухо.
«Ларс, следи за стволами», – распорядился я. Смахнул кровь, текущую за шиворот, и рванул Морака с удвоенной силой.
Снова раздался выстрел, но до нас не долетело вообще ничего. Ларсу, к сожалению, не хватало сил, чтобы выхватить оружие, развернуть его и начать гонять всех негодяев по углам и закоулкам, как Карлсону. Но чуть подтолкнуть в нужный момент ему было под силу.
Еще два выстрела громыхнули в узком тоннеле, брызгая каменными осколками, а мы, наконец, добрались до поворота. Я дернул напарника еще раз. Неожиданно земля ушла из-под задницы, и я, как на детской горке, покатился куда-то вниз спиной вперед. Морак сначала за мной, а потом и на мне, мешая хвататься за стены.
Рухнули мы на что-то мягкое. Проломили каменный люк, прикрывающий выход из лаза. И если бы я не прикусил язык, и не поднял новая волна пыли, липнущую прямо на зудящие ранки, я бы даже сказал, что с комфортом. Морак в момент удара пришел в сознание, застонал, как пьяный, и снова отключился.
«Лёнька, сканируй, но только не говори, что мы в каком-то древнем захоронении, которое пропустили Орденские… А если мы лежим на каком-то огромном деймосе, то тоже не говори», – велел я, оплевываясь и снимая с лица паутину. Вокруг царила тьма кромешная, а на ощупь подо мной было что-то сухое, шершавое, и оно будто крошилось от прикосновения. И все это очень медленно проминалось под нашим весом.
Пахло канализационной плесенью, но с примесью каких-то горьких сушеных травок. Объемный, хоть и слабый, словно выветрившийся запах.
«Босс, прием… Все в порядке, это не гробница, – сообщил Лёнька, и перед моими глазами стала появляться трехмерная модель. Просто схрон воровской. Скорее всего, Савану-то и принадлежит…»
– Что по выходам? – уточнил я и вздрогнул, почувствовав, что Харми прихватила моей силы и начала переливать ее в Морака.
«Есть два, оба хитрые, – хихикнул Ленька. – Но это с той стороны хитрые, а здесь справимся…»
Я сосредоточился, часть сил отдал Харми и кусочек перенаправил в Лёньку. Выпил, наконец, зелье ночного зрения и, проморгавшись, осмотрел воровской схрон. В первую очередь нужно было понять, на чем это я сижу?
Оказалось, это ковер. Точнее, целая пачка ковров, про которые Харми с придыханием сказала: «О-о-о-о, персидские…» Настолько горячим фанатом ковров я не был, хотя в детстве устраивал на морозе увлекательные танцы с веником и палкой, выбивая не пойми откуда добытый бабушкой палас.
Квадратное помещение, в котором я оказался, не было похоже на пещеру Алладина, а больше напоминало выкупленный контейнер из «ютьюбовского» выпуска одного американского блогера, который трет ручки в предвкушении, хоть и, по законам жанра, большую часть ролика причитает, что попал и ничего ценного не найдет. Еще и заголовки у видео всегда такие дурацкие, в стиле: «Вы охренеете от того, что мы нашли…»
«Лайк, подписка, смотреть до конца и все дела», – пробормотал я вместо заклинания для удачного поиска и принялся вскрывать ящики. Что обычно тащат домушники: телевизоры, приставки? Здесь же перли картины, канделябры, столовое серебро и прочий хлам, который проще переплавить, чем искать того, кто рискнет это купить.
Везде клеймо владельца, герб дома и чуть ли не адрес, куда обращаться в случае находки. Обнаружились и книги. Как первые издания простеньких романов с размашистыми автографами авторов, так и запрещенные инквизицией, но очень рекомендованные мне, как мнемонику. Один трактат о распылении и призыве неупокоенных душ чего стоил! Правда, Ларс только фыркнул, обозвав это некромантией.
Поиграв немного в Попандопуло с его коронным «это мне, это снова мне, а это специально для Захара», я забрал все книги и все серебро – на переплавку в пули. В Енисейской губернии серебро будет самой ходовой валютой. Ковер один тоже закинул в пространственный карман – как раз в подарок Захару.
«Готово!» – практически одновременно прозвучали голоса Харми и Лёньки.