Детское время (СИ)

— Нет, не хуже, а просто иначе. У нас стоял маленький электрический мотор, а римляне ставят огромное водяное колесо, вот римская домна и выглядит круче нашей. Хотя двадцатиметровая плотина — это и на самом деле весьма и весьма круто.
— Я слышала, что их главный металлург Тит собирался на Мозеле плотину поставить пятнадцатиметровую. Если на электричество переводить, то получается больше тридцати мегаватт…
— Я тоже слышала, он собирался и доменных печей там поставить полсотни. Но это лишь мечты, и не потому что он ее построить не сможет, а потому что там руды на такой завод не хватит.
— И угля.
— Не в угле дело, они по реке леса сплавляют достаточно чтобы все печи обеспечить. Кстати, скоро долина Мозеля будет напоминать привычные нам русские пейзажи: им кто-то сказал, что березовый уголь очень хорош, так они на месте вырубленных участков сажают березняки. Сейчас береза быстро растет в тамошнем климате, а они на перспективу все рассчитывают.
— И очень быстро учатся. Наши ребята говорили, что у них уже все воздушные насосы, хоть и работают от водяных колес, с чугунными цилиндрами, и шатуны с подшипниками скольжения сталь по бронзе. Правда пока они трубы к домнам от воздуходувок у нас покупают, но наверное и сами их скоро делать начнут.
— Уже начали, в Бетике и Испании начали чугунные трубы отливать. Они, конечно, тяжелее стальных — зато свои.
— И рельсы уже свои катают, хотя прокатные станы у них наши. Тетя Лера, вот мы вас послушались и продаем Риму всякую такую технику. А зачем?
— Это мы потихоньку под их империю мину заводим. Ментальную и идеологическую. Тот же Тит Спурий, он когда только начинал металлургию на промышленные рельсы ставить, то по привычке рабов понагнал. А теперь у него даже если раб и попадается, то работает с условием, что через пять лет он станет совершенно свободным человеком. Этот инженер быстро сообразил, что в металлургии рабов использовать просто невыгодно. То есть руду пока копают все же рабы, но когда на рудниках дело дойдет до отбойных молотков, то и там рабы закончатся.
— Но вы же сами сказали, что никакого им электричества кроме лампочек у соседей рядом с нашими виллами.
— Правильно. Но у нас в карьерах и пневматические молотки давно используются. Воздуходувки мощные у римлян уже есть, а как появятся шланги высокого давления резиновые…
— У них нет нужной для шлангов химии!
— А мозги есть, и мозги думающие — хотя и немного. Гевея у них, конечно, расти не будет, а вот одуванчик крымский вполне в Испании растет. Они уже поставляют нам каучука одуванчикового по сотне тонн в год, за что честно получают по сто же тонн резиновых шаров для воздушных клапанов и прочего разного резинового всего, теперь вот шины для колес пассажирских повозок активно закупают. Скоро и шланги захотят для отбойников приобрести. Не будем же мы им отказывать в такой малости?
— Эээ…
— Что непонятно? А, молотки они уже просят, но им как раз и объяснили, что для шлангов каучук нужен. А если учесть, что на сто тонн требуется всего-то триста гектаров одуванчиковых полей… просто те, кто шланги запросил, с теми, кто шины берет, не очень дружат, а одуванчик два года растет. Ко мне как раз ребятишки из отдела внешней торговли приходили и интересовались, можно ли Риму алюминиевые пневмоотбойники продать…
— То есть ты считаешь, что продавать римлянам высокотехнологичные товары мы можем ничем не рискуя?
— Я тебе просто скажу: пока в Риме рабовладельческий строй… нет, не так. Думаю, что продавать римлянам то, что они принципиально сами сделать не могут и потому готовы платить дорого, смысл какой-то имеет. Но реально этим можно заниматься лишь в тех случаях, когда такая торговля этот рабовладельческий строй делает невыгодным в глазах самих рабовладельцев. Красиво сказала?
— Ну… да. Ты думаешь, что римляне потихоньку переделают империю на наш лад? И почему тогда мы не делаем так же в Кушитском царстве?
— Кушитское царство — это традиционная восточная деспотия, к тому же они далеко и там просто не знают как у нас все хорошо устроено. И им от нас ничего, кроме золота и серебра, не нужно. А Рим — это государство вполне себе цивилизованное. И в котором власти — именно власти — от нас нужно довольно много. И они уже немало от нас у себя внедрили. По мелочи: арифметику десятичную с арабскими цифрами широко используют, детей практически по нашей системе учат. Не всех, только детей богатеньких буратин и только основам наук, но скоро до этих обученных буратининых детей дойдет что этого маловато будет. Не сразу и не до всех, но уже до некоторых доходит помаленьку. И именно поэтому Рим в чем-то мы и прогнуть можем, а в чем-то просто показать на примере как лучше. Понятно что всяким сенаторам такие перемены не очень нравятся и даже очень не нравятся, но, пока мы для них богини, кое-что повернуть можем. А когда увидим, что дальше уже не поворачивается… но это уже без меня случится, а внуки наши, надеюсь, придумают, как дальше поворачивать нужно будет.
  
— Вот теперь вроде как кое-что проясняться начинает. Спасибо, тетя Лера!
— Не за что, это тебе спасибо, ведь теперь ты у нас страну вперед тянешь. И, как я вижу, довольно успешно. А главное — тебе есть на кого опереться, и теперь это в массе своей вовсе не слабые старухи. Однако если тебе и наша помощь потребуется… ну ты сама знаешь.
В начале ноября двести восемьдесят девятого Алёна организовала встречу ведущих работников фармакопеи с членами Спецкомитета. Главным образом для того, чтобы фармацевты проговорили свои намерения в части дальнейшего развития отрасли, а спецкомитетовцы прикинули свои возможности в плане этих намерений технической поддержки. В целом ничего неожиданного на встрече не случилось, фармацевтам были нужны все те же термостаты, разные хитрые насосы, мешалки, таймеры и так далее. Причем желательно побольше и получше, в обслуживании попроще и чтобы со всем этим хозяйством могли работать люди с образованием пониже. Откровенно говоря, Катя-первая так и не поняла, зачем эта встреча вообще была организована…
А после встречи «старушки» собрались у Кати-Великой просто пообщаться, ведь многие из них давно не виделись. И Алёна, глядя на приехавшую из Вологды Велту, не удержалась от комплимента:
— Глядя на тебя, начинаешь понимать, почему наши предки считали климат Вологодчины лучшим на земле. Хочется вот всё бросить и в Вологду перебраться.
— Это ты о чём?
— А ты в зеркало на себя давно смотрела? Ты же за последние два года просто помолодела лет на десять!
— А, это… Нет, климат Вологодчины тут не при чем. Я все же смогла повторить коктейль Яманаки, еще и расширила состав немножко. А на мышах исследовать — это еще минимум года три терять, а то и пять. В конце-то концов чем я рискую?
— Ты на себе коктейль проверять стала?!
Другие «старушки» с интересом прислушались, хотя и не понимали, о чем, собственно, речь.
— Ну да, но на мышах я все же сначала его проверила, так что не особо и страшно. Но на мышах невозможно же исследовать отдаленные последствия, они и под коктейлем живут очень немного.
— Девушки, вы о чем это? — строгим голосом поинтересовалась хозяйка квартиры.
— Да это в начале двухтысячных японец один придумал способ омоложения организмов, — неопределенно ответила Алёна.
— Так значит ты, Велта, сделала коктейль бессмертия? — радостно удивилась Катя-старшая.
— Чушь это, про бессмертие. Так, по мелочи некоторые улучшения происходят. Прежде всего немного ускоряется регенерация кожи, еще вроде и возрастные изменения состава крови назад откатываются. Но я всего-то около полугода его применяю, и неизвестно, какими будут отдаленные последствия. Так что сначала решила себя подопытным кроликом сделать.
— Ну, твоя посвежевшая морда лица навевает определенные мысли, так что я тоже записываюсь в подопытные кролики.
— Пожалуй, и я тоже, — добавила Лера.
— Девочки, это на самом деле нихрена не эликсир бессмертия! И не исключено, что вместо ожидаемого омоложения рак какой-нибудь возникнет!