Возвращение Прославленных (СИ)

Перед входом в магазин стояли несколько мужчин, среди которых мелькнул Редли — фермер, живший недалеко от Джона. Это был белый полный мужчина в засаленной майке. Чернокожего соседа он недолюбливал, считая его человеком второго сорта. Поэтому всегда, когда мог, гадил ему. Вот и сейчас, когда Джон поднялся на крыльцо, фермер незаметно сделал соседу подножку, и тот полетел на землю, отчего Редли и стоявшие рядом заржали.
Подбежали Итиро и Тафари. Они помогли Джону подняться.
— Сколько бы ты здесь ни жил, Джон Холл, ты никогда не станешь таким, как мы, — сказал Редли и толпа одобрительно загудела.
— А почему вы думаете, что он хочет становиться такими как вы? — спросил Итиро, — вряд ли такого горя кто-то для себя хотел бы специально.
Смеявшиеся замолчали, а лицо Редли налилось кровью.
— Молчи, узкоглазый щенок! И ты, чёрный дылда, — Редли кивнул Тафари, — чего уставился? Хватит буравить меня взглядом. Убирайтесь отсюда. Вам здесь не рады. Это город для белых людей.
Тафари сжал кулаки и хотел ему поднадавать, но его остановили Джон и Итиро.
Троица зашла в лавку, и Джон стал покупать то, что планировал. Пока они ходили по рядам и выбирали товар, Тафари спросил у Джона:
— Как ты останешься здесь один?
— Ты про Редли? В основном он один так себя здесь ведёт, остальные не такие агрессивные. И потом, ты же знаешь, на ферме у меня есть оружие.
Тафари промолчал. Казалось, ответ Джона его удовлетворил. Но когда они, расплатившись, вышли из лавки, Джон и Итиро понесли мешки с товарами за угол в повозку, Тафари неожиданно встал рядом с Редли и его собеседниками и, глядя вверх, заговорил тарабарщину. Он то пришёптывал, то выкрикивал некоторые слова. Со стороны казалось, что Тафари прочищает горло и одновременно пытается петь на незнакомом языке.
— Смотрите, — заржал Редли, показывая на него — придурок сошёл с ума. У него приступ. Я же говорил что все эти черномазые дурные!
Но вдруг над головой Тафари стали кружиться осы, пчёлы, шершни. Постепенно они собирались в маленький смерч. Следопыт замолчал и рой насекомых резко сорвался с места. Он налетел на Редли и стоявших рядом с ним. Насекомые облепили их со всех сторон и стали жалить. Люди разбежались по площади, они орали и махали руками. Кто-то нырнул в бочку. Редли, подскользнувшись, упал в большую навозную кучу, но она его и спасла. Когда Тафари посчитал достаточным, он дал команду и насекомые разлетелись в стороны. Через секунду вокруг было пусто, словно роя и не было.
— Так будет всегда, — сказал Тафари, склонившись над орущим и катающимся по дороге грязным Редли, — всегда и с каждым, кто обидит Джона и подобного ему. Ты понял?
Редли мелко затряс головой, встал на четвереньки и на полусогнутых руках пополз от Тафари под крыльцо лавки.
А Следопыт двинулся за угол к друзьям, которые уже сложили груз и ожидали его, сидя в повозке.
Когда компания вернулась на ферму и Бёрнис позвала всех к ужину, заметили, что Тафари куда-то исчез. Его стали искать.
Вдруг Мэдлин сказала:
— Смотрите!
И показала в окно на задний двор. Там, посередине пшеничного поля, стоял, раскинув руки, Тафари. Над ним кружил целый смерч из птиц и насекомых. Наверное, все виды, кого можно было встретить в этих краях. Вокруг Следопыта шевелилась трава, хотя никого в ней не было видно. Тафари что-то говорил. Обращаясь то к небу, то к земле.
Визидары наблюдали за этим с крыльца, но не подходили, чтобы не мешать Следопыту. Скоро он опустил руки, и все животные разлетелись и расползлись.
Когда Тафари поднялся на крыльцо, он сказал:
— Теперь мы можем уезжать со спокойной душой. У Джона будет защита и помощь.
Все пошли в дом, а Мэдлин тихо спросила у Тафари:
— Скажи честно, мы можем с помощью амулета понимать животных, а ты ими ещё и управляешь? Ведь они нас так не слушают, как тебя.
Но Тафари лишь загадочно улыбнулся в ответ.
— Это сила моего рода, — сказал он. — Недаром же мы всегда были Следопыты, хотя, отец говорил, что в Визидарии мы такой силой и не обладали. Надеюсь, всё же, что и там я смогу общаться с животными.
 
Во время ужина ни о чём не могли говорить, кроме шахматной партии, поэтому после еды все снова пошли к столу, где стояла доска с фигурами. Опять играли, меняясь местами. К трём часам ночи Стурла и Мэд уснули, прикорнув на диване.
Тафари покопался у себя в мешке и достал связкукореньев, похожих на высушенные пальцы. Он пошёл на кухню, взял кастрюлю, налил туда воды и кинул в неё корешки.
Вода вспыхнула, забурлила. Он помешал напиток крылом мыши, разлил по стаканам и поставил их на поднос.
— Господи, — шумно втянула воздух Бёрнис, — честно говоря, пахнет так, как будто ты жёг грязные тряпки.
Следопыт же протянул ей стакан и сказал:
— На вкус не так страшно. Это не даёт уснуть и проясняет голову. Берите и вы, — он положил поднос перед остальными.
Все стали пить. Напиток был кисловатым, но в остальном сносным.
В голове действительно прояснилось. В очередной заход перед шахматной доской сели Тафари и Итиро с одной стороны, Джон и Бёрнис — с другой. Сделали по ходу, и вдруг Тафари хлопнул себя по лбу, схватил ту самую волшебную чёрную пешку, сдвинул её по диагонали и крикнул: «Вот же как надо было ходить! Шах и мат!»
Фигура белого короля подскочила и упала. А на той самой чёрной пешке засветилась надпись: «Aperta».
Бернис прочитала её вслух и тут же там, где должен стоять белый король, выдвинулся до этого незамеченный маленький ящичек.
В нём лежала изящная деревянная рыбка, блестевшая подкрашенной чешуёй. На одном из её бочков была вырезана надпись, гласившая: «семейство рыбаков Руис, Hocabá,Мексика».
— О, так вот для чего у нас на чердаке хранятся подробные карты Мексики! — воскликнула Бёрн, — пойду поищу их, но они точно там были. Я играла ими всё детство.
И она убежала наверх.
…Когда рано утром Стурла проснулся на диване в гостиной, вокруг шла суета. Обычно он вставал рано, но сегодня заспался. Все давно уже вели сборы в путь.
Итиро сосредоточенно изучал найденные Бёрнис карты Мексики в поисках города Хокаба. Тафари чистил свой пиджак. Джон помогал дочери собирать вещи.
— Мы знаем, куда сегодня отправляемся, — весело сказала гному Бёрнис, — в Мексику.
Она показала рыбку и стала рассказывать о сыгранной и, наконец, законченной ночной шахматной партии.
— Нашёл! — радостно воскликнул Итиро, тыча пальцем в бумагу.
Все собрались у карты. Да, действительно, на мексиканском полуострове Юкатан нашёлся небольшой городок Хокаба.
— Если это семья рыбаков, то живут они у воды. Но вот что странно, — почесал бороду Стурла, — ведь рядом с этим городком нет ни моря, ни приличной реки. Как это понимать?
— Выясним на месте, — успокоил его Тафари, — Джон позвонил на станцию и узнал, что поздно вечером отъезжает нужный нам поезд. Сейчас же мы пойдём спать. Всем надо отдохнуть.
…Когда к вечеру все собрались внизу, вещи были уже собраны. Мэдлин положила к себе в сумочку и то, что приготовила в дорогу Бёрнис. Девушки теперь постоянно держались вместе.
— Как хорошо, что вы сдружились, — улыбнулся Джон, — твоя мама, Мэд, была бы счастлива.
Мэдлин кивнула.
— Надеюсь только, что она с Тиной сейчас вместе. И им хорошо, — тихо сказала она, опустив голову.
В комнате повисла тишина. Только Стурла пыхтел, начищая свой шлем. Когда он закончил, то соскочил с дивана и сказал:
— Всё, можем отправляться.
И компания двинулась во двор. Там их уже ждал Джон и сложенные в повозку вещи. Поехали на станцию, и всю дорогу Стурла напевал песни, отчего на душе у других визидаров становилось легче — под его пение предстоящие трудности казались приключениями.
Успели купить билеты, попрощались с Джоном и сели на поезд, заняв целых два купейных отсека. Бёрн долго махала отцу, пока дым паровоза не скрыл полностью вокзал.
Мэд и Стурла, как маленькие дети, долго спорили, кому сидеть у окна. В итоге, Стурла победил, открыл окно и подставил ночному ветру бороду. Никто не хотел спать. Они тихо болтали под стук колёс, Бёрн задавала вопросы о прошлом визидаров, о том, на какие племена они делились, а Тафари рассказывал ей всё, что знал.