Возвращение Прославленных (СИ)

Тафари, наконец, высвободил руку, выхватил меч из-под плеча и рубанул им по шкатулке, расколов её. Дух взвился вверх, развалившись на куски, и растворился в воздухе. Стало абсолютно темно. Итиро вытащил Огненную палочку и зажёг ею часть стены, которая засветилась. Остальные помогали друг другу встать, отряхивались, осматривали раны.
Друзья выбрались из мавзолея, и присели на его ступеньках. От пережитого Мэд трясло. Стурла достал из своего мешка кусок вяленого мяса и протянул девушке. Она механически взяла его и стала жевать.
— Кто такой, этот Сэр Хьюго Вендиго Хармус? — спросила Мэд.
В её глазах был ужас.
— Я не знаю. Никогда не слышал этого имени, — задумался Тафари, — он точно визидар. Я это чувствую. Но кто он, и почему так обижен?
— Но он сказал, что он сильнее всех визидаров, — со страхом произнесла Мэдлин.
— Мой жизненный опыт подсказывает, что нельзя верить тем, кто называет себя богами. Обычно в их словах нет ни слова правды, — возразил Стурла, по-отечески погладив руку Мэд.
— И потом, это была всего лишь его тень. Может, он сам давно умер и обрёл покой, если можно его обрести, погубив столько душ? — заметил Тафари, — ты понимаешь, что Ужасная битва была четыреста лет назад?
Мэд его аргумент убедил, она, наконец, выдохнула и слабо улыбнулась.
Итиро произнёс заклинание, взмахнув Огненной палочкой, и разжёг костёр.
— А вот интересно, — вдруг сказал Тафари, — если твоей палкой поджечь мой ауксил — крыло летучей мыши, оно загорится?
— Ну и мысли у тебя, Тафари, — удивившись, пожал плечами Итиро, — зачем же одной хорошей вещью портить другую хорошую вещь?
Тафари же снял с себя крыло, положил его на ступень и сказал:
— А ты попробуй. Мне не даёт покоя одна мысль!
— Тебе не страшно, что я его уничтожу? — спросил Итиро.
— Попробуй, — настойчиво повторил Тафари.
Итиро взмахнул палочкой и произнёс: «Адолебит!»
Из палки вырвался голубой свет и окружил крыло. Они слились, обвязанные лучами, которые, переливаясь, клубились, напоминая кипящий шар. Потом процесс прекратился. Крыло так и осталось лежать, безо всяких изменений. Но когда Тафари его поднял, то под ним обнаружился красивый гладкий вытянутый медальон с чёрным, гранёным, похожим на мышиное крыло, кристаллом внутри.
Тафари поднял его и протянул Мэд. Она взяла его в руки и с удивлением подняла голову. Над ними летели две птицы, и она поняла, что они обсуждали свой путь.
Стурла присвистнул и сказал что-то на норвежском. Но она тоже его поняла. Он сказал: «Чудесами полон мир».
— Кажется, я понимаю языки людей и животных, — растерянно сказала Мэдлин.
— Я так и думал. Знаете, что не давало мне покоя? Мы же из родов Прославленных мастеров, значит должны мастерить. Ауксилы — это всего лишь помощники, а вот толы — инструменты. С помощью толов из ауксилов можно создавать новые предметы.
— Какие-то странные у нас толы, — высказался Стурла. — Вот если бы я их создавал, то придумал бы что-нибудь поинтереснее.
— Какие есть, — присел рядом с ним Тафари, — хорошо, что хоть такие остались. В Ужасной битве они должны были быть уничтожены все.
— Давайте попробуем ещё! — сказал Стурла.
Он вытащил из рукава свой тол — браслет и обратился к Мэд:
— Сними-ка свою сумку и положи вот сюда, — указал он ей на ступеньку.
Мэд сделала, как он велел. Стурла сосредоточенно взмахнул рукой, сказал: «Аурум!» и положил руку с браслетом на сумку. Они засветились так же, как и до этого крыло с Огненной палочкой. Когда всё погасло, под сумкой обнаружился кожаный кошелёк. Стурла открыл его — там была золотая монета. И сколько бы он ни доставал их, монеты в этом кошельке не заканчивалось.
Потом на сумку Мэд направил Огненную палочку Итиро. Из их слияния получилась вонючая шкурка. Она была горячей и дымилась. Её даже рукой нельзя было взять. Итиро разочарованно подхватил её палкой и откинул в сторону.
— Глупый получился ауксил, — вздохнул Итиро.
— Но мы сделали вывод, что не все ауксилы хороши. Могут получиться и такие, — похлопал его по плечу Тафари.
 
Из браслета Стурла и палочка Итиро получился маленький горячий золотой слиток-лепёшка. Можно сказать, это тоже был несколько бесполезный ауксил, потому что доставать золотые монеты из кошелька было гораздо проще.
А браслет, скрещенный с крылом Тафари, не дал ничего.
— Как так? — удивился Стурла, уставившись на пустое место.
— А вот нам второй урок — не всегда вообще что-то может получиться, — сказал Тафари.
— Мы ещё не пробовали что-нибудь сделать с фонариком Тафари, — вспомнил Итиро.
Осветив фонарём браслет Стурла они ничего не получили, как и из сумки Мэд. Точно так же, произошло с мышиным крылом — ничего не случилось. Но толы тоже перестали работать. Они просто больше не реагировали на заклинания.
— Видимо, им нужно время отдохнуть и зарядиться, — предположил Стурла.
— Будем надеяться, что мы их не испортили, — вздохнул Тафари.
В суматохе все забыли о толе Мэдлин. О песочных часах вспомнила она сама. Вытащила и показала их визидарам. Они с удивлением рассматривали часы.
— А почему этот сэр-Как-его-там-Хьюго не забрал тол Мэдлин? — задал мучивший его вопрос Итиро.
— Не знаю, — задумался Тафари, — возможно, просто не смог?
Стурла же встал и несколько раздражённо добавил:
— Да к чему это знать? Гораздо важнее думать, куда нам идти дальше.
И все повернулись к Мэд.
— Э-э-э, — подбирал слова Итиро, не зная, как начать. — Мэдлин, конечно, эта тайна тебе могла быть неизвестной, но всё же… Может, ты вспомнишь какой-нибудь таинственный адрес? Или страну, которая чаще других возникала в рассказах твоих предков?
Девушка непонимающе на него уставилась.
— Что ты имеешь в виду? — спросила она.
— Мэд, понимаешь. Твоя семья должна была хранить секрет о следующем ремесленнике, — разъяснил Тафари, — ты не знаешь, где он живёт?
— Знаю, конечно, — спокойно кивнула девушка.
— И где? — хором спросили её визидарцы.
А Стурла так аж подпрыгнул в нетерпении.
— Нам надо попасть на ферму Холлов, — ответила Мэд.
— Где она? В какой стране? — быстро спросил Стурла.
— В пяти милях от нашего города, — махнула рукой Мэд.
— Так близко? Ты уверена, что это визидары? — удивился Итиро.
— Да. Мама с ними часто общалась. На ферме сейчас живут хромоногий Джон Холл и его дочь Бёрнис. Мы с ней одногодки.
— У вас ведь в городке, наверняка только одна школа. Значит, вы учились с ней вместе? — предположил Стурла.
— Конечно же, нет! — с вызовом сказала Мэд. — Я не знаю, где она…училась…Мы общались с Бёрн раза два от силы за всю жизнь. Когда приезжали к ним на ферму покупать овощи. Мать хотела, чтобы мы с ней дружили, но…
Мэд пожала плечами.
— А почему? — спросил Итиро, — вы же обе из рода визидаров.
— Ты сейчас говоришь, как моя мать, — сказала Мэдлин. — На это много причин. Ну, во-первых, у нас нет общих интересов, а, во-вторых… — она, замявшись, кинула взгляд на Тафари, — они темнокожие.
— Ты плохо относишься к темнокожим? — спросил Тафари, — но ведь ты сама не совсем обычная — слишком белая для людей.
У Мэд порозовели щёки.
— Нет, но некоторые говорят, что это… что они не такие… Я никогда не обижала людей с тёмным цветом кожи, не то что другие! Наши мальчишки даже пару раз кидались в Бёрнис камнями… — ответила она, — а я — нет… просто держалась подальше.
— Мэд, видеть, как нападают другие, и молчать, значит бить вместе с ними, — сказал Тафари.
Мэд покраснела ещё больше и опустила голову.
  
Волчица и тряпичная кукла
 
Уже через два часа отряд визидаров входил в ворота фермы, которую окружали бесконечные поля молодой кукурузы и пшеницы.
Издалека они видели, что хромой темнокожий мужчина, видимо, хозяин, заметив их на дороге, сначала выскочил из дома с ружьём, потом, когда визидары подошли ближе, он разглядел их получше, кинул оружие и в волнении побежал навстречу, что-то крича. Двигаться ему было тяжело — его штаны были закатаны, и бросалось в глаза, что одной ноги до колена у него не было. Вместо неё торчалдеревянный протез.