Безумный мафиози (ЛП)

Я завоюю ее. Другого выбора не было. Я не мог смириться с тем, что потерял ее навсегда.
Показывая на замок, я сказал:
– Выпусти меня отсюда.
– Сначала скажи мне, кто пытается убить моего сына.
Я покачал головой.
– Ты принимаешь меня за дурака? Ты можешь держать меня здесь взаперти после того, как получишь от меня то, что тебе нужно. Я скажу тебе, когда окажусь по ту сторону твоих ворот, из своего пуленепробиваемого автомобиля.
– Ты сомневаешься в моих словах?
– Я никому не доверяю, и тебе тоже. Я не скажу тебе, пока не окажусь в безопасности на дороге, за твоими воротами.
Его взгляд буравил меня, и я знала, что ему все это не нравится. Но у него не было выбора, если он хотел получить от меня информацию.
Повернувшись, он направился к своему кузену, чтобы они могли посовещаться. Я ждал, зная, что он выпустит меня. Он должен был защитить своего сына.
Потому что мы были похожи в этом отношении. Мы готовы на все ради наших семей.
Наконец Раваццани достал ключ и подошел к камере.
– Лучше бы это было полезно, а не пустой тратой времени.
Он отпер дверь, и мне стало немного легче дышать, когда я вышел из нее. Я последовал за Раваццани к ступеням, Марко – за моей спиной, и через несколько минут они уже вели меня к парадным воротам. Солдаты наблюдали за нашим передвижением, бдительно держа оружие наготове, но Раваццани сказал им опустить оружие.
Железные ворота распахнулись. Как и было условлено, один из моих людей быстро подъехал на внедорожнике, двигатель которого работал на холостом ходу. Я вышел из поместья на дорогу. Они закрыли за мной ворота, Раваццани внимательно наблюдал за мной. Я тоже наблюдал за ним. Мы никогда не сможем полностью доверять друг другу, какие бы сделки мы ни заключали.
Я сел на заднее сиденье и наполовину опустил стекло.
– Сицилийцы. Они работали с Моммо против тебя, поэтому некоторые твои грузы были конфискованы.
– И я должен поверить тебе на слово?
– Разве ты не задавался вопросом, почему они тянули время, помогая тебе спасти твою жену в моем доме на пляже в Неполе?
По тому, как напряглась его челюсть, я понял, что так оно и есть.
Я продолжил.
– Моммо задержал сицилийцев, пока у нас не был готов план на случай, если меня схватят.
– План моего эксперта по безопасности, Вика? Тот, кто помог тебе сбежать?
– Si - Да. — Они злятся, что ты отстранил их от торговли наркотиками. Кроме того, им не понравилось, как убили Моммо. В отместку они хотят расправится с Джулио.
Раваццани не двигался, казалось, впитывая эту информацию. Я начал поднимать окно, готовый добраться до Парижа и до Джии.
Он воскликнул:
– Если ты обидишь мою своячку, нашему перемирию конец. Я приду за тобой, Д'Агостино.
– У меня нет планов причинить ей вред. Но кто-то другой может попытаться причинить ей вред, поэтому мне нужно добраться до нее быстро.
– Что, блядь, это значит?
– Тот дизайнер, на которого ты ей позволил работать, - testa di cazzo - ублюдок. Он накачал наркотиками и изнасиловал женщину несколько лет назад.
Раваццани взглянул на Марко, который покачал головой.
– Мы никогда не слышали ни слова о подобном поведении.
– ЛаКрок умолчал об этом и заставил ее подписать NDA2.
– Я позвоню и предупрежу ее, — сказал Раваццани.
– Продолжай. Даже если она тебе поверит, она будет думать, что справится с этим сама.
– Так ты планируешь поехать в Париж?
– Мой самолет находится в аэропорту Сидерно, заправлен и готов к вылету.
Лицо Фаусто прояснилось, когда пришло осознание.
– Ты любишь ее.
Я не потрудился ответить. Вместо этого я поднял окно, желая уехать.
Голос Раваццани доносился сквозь солнечный свет позднего вечера.
– Она никогда не откажется от своей семьи ради тебя.
Cristo – Христос, надеюсь, ты был не прав. Я не мог жить без нее. Она напоминала мне, что я человек, что я не до конца сломлен. Она успокаивала бурю, бушевавшую в моем сознании в лучшие дни, и панику, наполнявшую меня в худшие. Если она не могла простить меня, я был действительно потерян.
  
Опустив окно, я в последний раз посмотрел на него.
– Я думаю, что так и будет. Так что тебе лучше подготовить свою жену к потере сестры.
Глава двадцать семь
 Джиа 
 Париж, Франция 
Басы клуба гремели у меня в груди, пока я потягивала свой напиток и пыталась выглядеть заинтересованной. Мои новые коллеги много веселились, и им не хотелось принимать отказ от грустного канадского стажера, который предпочел бы пойти домой и выпить вина в одиночестве.
Я любила Париж. Город пульсировал энергией и возбуждением, каждый уголок был наполнен музыкой и весельем. Я думаю, мне бы понравилось жить здесь. В конце концов.
Моя новая работа была тяжелой, но замечательной. Они возложили на меня больше ответственности, чем доставка посылок и приготовление кофе. ЛаКрок, мой босс, даже позволил мне присутствовать на некоторых его встречах. Я планировала впитать все это в себя, сосредоточиться на работе, а не на своей испорченной личной жизни, и быстро изучить все тонкости модного бизнеса. Тогда я бы открыла свой собственный бренд одежды.
И я никогда больше не буду думать об Энцо Д'Агостино.
Прошло две недели с тех пор, как я покинула его яхту. Без сомнения, он бросил якорь у какого-нибудь побережья, снова получая минет от красивых женщин. Я надеюсь, что он подхватил венерическую болезнь, от которой у него сгнил член.
 Ты была для меня просто киской, не более того. Я хотел погубить тебя, и я это сделал. 
Я залпом выпила свой напиток, водка с содовой обжигали мне горло. Вот мудак.
Рядом со мной у перил появился молодой человек. Он говорил на каком-то французском, которого я не понимала, но его вкрадчивый тон ясно давал понять, что он ко мне подкатывает.
– Я не говорю по-французски, — сказала я.
– Он сказал, что стыдно видеть, как такая красивая женщина выглядит такой грустно, — произнес глубокий голос с французским акцентом позади меня. Это был ЛаКрок, мой босс.
Фрэнки звонила несколько часов назад, чтобы предупредить меня о нем. Она сказала, что ходили слухи о неподобающем поведении ЛаКрока с бывшей моделью. Повесив трубку, я спросила нескольких коллег, слышали ли они или видели какие-либо признаки плохого поведения нашего босса, но все они сказали «нет».
Тем не менее, теперь я была настороже со всеми мужчинами, благодаря Энцо. Наверное, так было бы всегда.
ЛаКрок обменялся несколькими словами с молодым человеком, который быстро исчез. Мой босс был красивым мужчиной лет тридцати с небольшим и очень талантливым. Он был более практичным, чем Доменико, почти до уровня помешанного на контроле. Ни одно решение не было принято без участия ЛаКрока. Дизайнер явно не верил в делегирование полномочий.
Он облокотился на перила рядом со мной, покачивая свой бокал. Мы были наверху, в VIP-зоне, в то время как остальная часть персонала была внизу, на танцполе.
— Не любишь танцевать?
– Нет, танцую, — сказала я. – Просто не хочу этого сегодня вечером.
– Ты кажешься грустной. Как будто над тобой нависло облако. — Он непринужденно усмехнулся так, как это хорошо удавалось французам. – Я надеюсь, что это не из-за твоей работы у тебя такое несчастное выражение лица.
– Нет, конечно, нет, — поспешила сказать я. – Мне очень нравится эта работа.
- Хорошо, ладно. — Какое-то время мы стояли молча, и я почувствовала, что он что-то замышляет. Наконец он сказал:
– Мне позвонил твой шурин
Я выпрямилась и моргнула, глядя на своего босса.
– Фаусто звонил тебе?
– Да, сегодня.
Я работала здесь под своим настоящим именем, что поначалу вызвало ажиотаж. Мир был удивлен, узнав, что принцесса канадской мафии не погибла во время трагического взрыва в Милане. В течение нескольких дней французская и итальянская пресса преследовала меня, пытаясь получить ответы, но я молчала и носила темные очки, и в конце концов они сочли меня слишком скучной, чтобы следить за мной.